- -
- 100%
- +
– Светлана, а вы сами верите в астрологию? – поинтересовалась Влада.
– Я считаю, что Астрология – это интересный инструмент для самопознания и понимания мира, – ответила Светлана. – Но, как и любой другой инструмент, её нужно использовать с умом и критическим мышлением. Не стоит слепо доверять астрологическим прогнозам, но можно использовать их как один из источников информации для принятия решений.
– Первое точное описание обсерватории майя появилось лишь в 1843 году, благодаря американскому исследователю Джону Ллойду Стивенсу, – начала Светлана, обводя рукой старинные изображения на стенах. – Он окрестил её «Эль-Караколь», что на испанском звучит как нежное эхо морской раковины – «улитка».
– Почему именно «улитка»? – полюбопытствовала Татьяна, пытаясь вообразить причудливые очертания сооружения.
– Говорят, её внутреннее убранство напоминало извилистый лабиринт раковины, – объяснила Светлана, очерчивая в воздухе невидимые спирали. – Стивенс с восхищением отзывался о ней, называя одним из самых диковинных археологических чудес, что ему довелось лицезреть.
– Несомненно, на её возведение ушли годы кропотливого труда, – задумчиво произнесла Евгения, пораженная грандиозностью замысла. – Какой она была тогда, в зените своей славы?
– Увы, время не пощадило это творение, – с грустью в голосе ответила Светлана. – Когда Стивенс прибыл сюда, от былого великолепия остались лишь бледные тени.
– Значит, мы можем лишь гадать о её былой красоте? – спросила Ксения.
– Именно, – подтвердила Светлана. – Но даже в руинах, в этих истерзанных камнях, ощущается отголосок былого величия, мощь замысла, гений архитектурной мысли. Обсерватория продолжает удивлять своей продуманностью и строгой гармонией.
– Дело в том, что если смотреть с Земли, Венера движется сложным образом, – продолжала Светлана, погружаясь в тему. – Она то появляется, то исчезает, то снова появляется на небе, сначала как утренняя «звезда», затем как вечерняя «звезда».
– Поразительно! – воскликнула Ксения. – Как древние могли с такой точностью улавливать ее небесный путь?
– Венера, конечно, планета, но взору древних она являлась блистательной звездой, – пояснила Светлана. – И вот, парадокс: её исчезновение было столь загадочно, что даже мудрые греки оказались введены в заблуждение, принимая утреннюю и вечернюю Венеру за два разных светила.
– Забавно представить такую путаницу, – улыбнулась Татьяна. –Но, кажется, майя постигли Венеру гораздо глубже.
– Безусловно, – подтвердила Светлана. – Их астрономы с математической точностью предсказывали циклы Венеры, безошибочно определяя периоды её видимости. Эти знания служили не только для астрономических целей, но и пронизывали их культуру и религиозные обряды.
– Удивительно, что знания, которыми обладали майя, стали доступны учёным лишь столетия спустя, – заметил Никита. – Это напоминает о необходимости признавать и чтить мудрость древних цивилизаций. Возможно, в понимании космоса они опередили своё время.
Группа весело брела по тропинкам, усыпанным листьями, вдыхая пьянящую свежесть воздуха джунглей. Солнечные лучи, словно кисти художника, пробивались сквозь листву, расписывая землю золотыми и изумрудными мазками.
Камилла, с лукавым огоньком в глазах, восседала на плечах Александра. Её волосы, подобно струящемуся золотому водопаду, ниспадали вниз, нежно касаясь его лица и вызывая невольную улыбку. Внезапно она озорно дёрнула его за ухо, привлекая внимание к своим шалостям.
– А давай туда! – воскликнула она с заразительным восторгом, указывая на манящие заросли, полные тайн и предвкушения чудес, словно сулящие целый мир приключений.
Александр, немного удивлённый, но искренне смеясь, почувствовал, как румянец заливает его щеки. Он решил поддаться на её уловку, ведь голос Камиллы звучал так весело и неотразимо. Казалось, она дразнит его своей маленькой хитростью, а он, в свою очередь, был не прочь стать её верным спутником в этой игре.
Заросли, в которые они углубились, оказались на удивление густыми и сочными, полными жизни и загадочных шорохов. Листья шептали о чём-то сокровенном, а солнечные блики пронизывали ветви, создавая причудливую игру света и тени. Камилла, с нетерпением и ликованием, обвила его шею своими тонкими руками и заливалась звонким смехом, наполняя воздух искренней энергией.
– Вперёд, мой верный конь! – провозгласила она, а их приключение в зарослях только начиналось, обещая радугу сказочного веселья на горизонте.
Активация малахитового шара
Камилла восседала на плечах Александра, словно юная королева на импровизированном троне, её ножки беззаботно покачивались в ритме его шагов, отбивая причудливую мелодию приключения. Джунгли приняли их в свои зелёные объятия. Солнечные лучи, пронзая густую листву, расписывали землю калейдоскопом света и тени, создавая причудливые узоры на их пути. Влажный, настоянный на ароматах диких орхидей и прелой земли воздух, обволакивал их, словно невидимый кокон. Александр, всецело поглощённый игрой, двигался в каком-то восторженном забытьи, словно зачарованный музыкой джунглей, не замечая ничего, кроме смеха своей маленькой королевы.
Неожиданно, словно разряд молнии, она схватила его за уши и дернула так, что Александр взвыл от острой боли. Его крик, разорвав тишину джунглей, эхом прокатился между лиан и стволов, взметнув в пестрое небо стаю испуганных попугаев.
– Стой! – в голосе Камиллы звучала неприкрытая паника. – Мы сейчас сорвёмся!
Александр замер, тяжело дыша, словно загнанный зверь. Медленно поднял взгляд, и ужас ледяной волной окатил его, расширив зрачки. Перед ним разверзлась пасть бездны – обрыв, где земля, словно предательница, обрывалась, уходя в пугающую неизвестность. Внизу, в сердце мрачной пропасти, словно упавший с небес драгоценный камень, мерцал сенот. Его лучезарные воды манили прохладой, но глубина казалась бесконечной, таящей в себе древние секреты и невысказанные угрозы.
– Фантастика! – выдохнул потрясённый Александр. – Неужели это и есть тот самый сенот, что Друнвало описывал в своей книге? Он великолепен… словно осколок сна, упавший в реальность.
Камилла легко спрыгнула с плеч Александра, скользнув на землю, как лесной дух.
– Ты не забыл захватить малахитовый шар? – спросила она, её голос звучал тихо, почтительно. – Чувствую, здесь идеальное место для медитации. Нужно открыть четвёртую чакру, позволить сердцу заговорить.
Александр очнулся от своего оцепенения и похлопал по карманам, убеждаясь, что шар на месте. Его пальцы ощутили гладкую, прохладную поверхность камня, словно он сам дышал энергией этого места. Сенот действительно был неземным. Лучи солнца, проникая сквозь листву, пронизывали кристально чистую воду, окрашивая её в оттенки бирюзы и изумруда. В воздухе висела лёгкая дымка, пропитанная запахом влажной земли и каких-то незнакомых экзотических цветов.
Камилла уже сидела на одном из причудливых камней, у кромки обрыва. Ее спина была прямая, как струна, а глаза закрыты. Она казалась частью этого пейзажа, дитя природы, вернувшееся в свой дом. Александр осторожно приблизился к ней, стараясь не нарушить эту хрупкую атмосферу. Он достал малахитовый шар из кармана и сел рядом, подражая позе Камиллы.
Он закрыл глаза и сосредоточился на своём дыхании. Обычно это давалось ему с трудом – в голове всегда роились мысли, планы, тревоги. Но здесь, в этом удивительном месте, было легче отпустить всё. Он чувствовал, как его тело расслабляется, как напряжение покидает его плечи и шею. Малахитовый шар в его руках приятно холодил ладонь, словно передавая свою энергию.
Александр попытался визуализировать свою сердечную чакру. Он представил себе мягкий, зелёный свет, исходящий из области груди. Постепенно свет становился ярче, заполняя все его существо. Он почувствовал тепло, разливающееся по телу, волну благодарности и любви, затопившую его сердце.
В этот момент он услышал голос Камиллы, тихий и проникновенный:
– Позволь сердцу говорить, Саша. Не сдерживай его. Откройся миру, и он откроется тебе.
И он позволил…
Шар растаял дымкой, и взору Александра явился сам Иван Грозный, восседавший под сенью древнего дерева. Невольный трепет охватил Александра, но, преодолевая робость, он двинулся вперёд, ведомый надеждой получить мудрый совет.
– Здравствуй, государь! – произнёс Александр, подходя к Ивану Грозному. Солнце пробивалось сквозь листву, играя тенями на его суровом лице.
Иван Васильевич поднял взгляд, его тёмные глаза, казалось, пронзали Александра насквозь.
– Здравствуй, путник. Что привело тебя сюда, в мои тихие обители?
– Я ищу мудрости, государь. Я заблудился в лабиринтах жизни и нуждаюсь в совете. Шар судьбы привёл меня к вам, – объяснил Александр, с трепетом ожидая ответа.
– Шар судьбы? – усмехнулся Иван Грозный, поглаживая свою длинную бороду. – Судьба – штука коварная. Не всегда ведёт туда, куда хочется. Что же тебя так беспокоит, что ты ищешь совета у меня, человека, чье имя покрыто кровью и страхом?
Александр набрался смелости.
– Я стою перед выбором, государь. Путь, который я считал верным, обернулся ложью. И теперь я не знаю, куда двигаться дальше. Боюсь совершить ошибку, которая разрушит мою жизнь.
Иван Грозный помолчал, глядя куда-то вдаль, за деревья.
– Ошибка… Все мы ошибаемся, путник. Вопрос в том, как ты справляешься с последствиями. Не бойся ошибаться, бойся бездействовать. Ибо бездействие – худший из грехов.
– Но как узнать, какой путь правильный? Как отличить истину от лжи? – спросил Александр, в его голосе звучала надежда.
– Истина – она внутри тебя, – ответил Иван Грозный, указывая на грудь Александра. – Прислушайся к своему сердцу, оно укажет тебе верный путь. Но будь осторожен, ибо сердце может обманывать. Нужен ум холодный и рассудительный.
– Вы говорите загадками, государь, – посетовал Александр. – Мне нужна конкретика.
– Конкретика – это удел ремесленников, а не мудрецов, – отрезал Иван Васильевич. – Я могу лишь указать направление, а идти тебе придётся самому. Помни, что каждый выбор имеет свои последствия. И ты должен быть готов принять их.
– И какие же последствия могут быть, если я выберу неверный путь? – спросил Александр, чувствуя, как его охватывает тревога.
Иван Грозный пристально посмотрел на него.
– Боль, разочарования, потери. Но и опыт. Бесценный опыт, который сделает тебя сильнее и мудрее. Не бойся боли, путник. Она очищает душу.
– Но я не хочу причинять боль другим, – возразил Александр.
– В этом мире невозможно жить, не причиняя боли, – произнёс Иван Грозный с грустью в голосе. – Вопрос лишь в том, осознаешь ли ты эту боль и стараешься ли её минимизировать. И помни, даже добрые намерения могут привести к болезненным последствиям.
– Что же мне делать? – в отчаянии спросил Александр.
Иван Грозный поднялся с земли, его высокая фигура возвышалась над Александром.
– Искать свой путь. Не бояться препятствий. И помнить, что истинная мудрость заключается не в избегании ошибок, а в умении извлекать из них уроки. Теперь ступай, путник. Мои слова – тебе в помощь. И пусть судьба будет к тебе благосклонна.
С этими словами Иван Грозный вновь опустился под дерево, закрыл глаза и погрузился в тишину. Александр поклонился ему и медленно пошёл прочь, его голова была полна раздумий. Слова Ивана Грозного не дали ему готового ответа, но они заронили в его душе зерно сомнения и надежды.
Теперь ему предстояло самому найти свой путь, опираясь на мудрость прошлого и веру в будущее. Путь, который, возможно, будет полон боли и потерь, но который, несомненно, приведёт его к истине. Истина, которая, как сказал Иван Грозный, находится внутри него. Ему оставалось лишь прислушаться к своему сердцу и сделать свой выбор.
Тем временем в мыслях Камиллы возник образ Жанны д’Арк. Сильная, отважная, верная своим убеждениям – она всегда была для Камиллы символом надежды и решимости. И Камилла трепетно спросила у неё совета:
– О, святая Жанна, молю тебя, помоги мне! Я в замешательстве, не знаю, как поступить. Передо мной стоит сложный выбор, и я боюсь ошибиться. Как мне найти в себе силы принять верное решение?
В голове Камиллы прозвучал тихий, но уверенный голос:
– Не бойся, дитя мое. Страх – это враг, который парализует волю. Закрой глаза и прислушайся к своему сердцу. Что оно тебе говорит? Чего ты действительно хочешь?
Камилла закрыла глаза. Она сосредоточилась на своих ощущениях, пытаясь отбросить все посторонние мысли. Вскоре она почувствовала тепло, разливающееся по её телу. Это было чувство уверенности и решимости.
– Я хочу… – начала Камилла, но запнулась. – Я хочу поступить по справедливости. Я хочу помочь тем, кто нуждается во мне. Но я боюсь, что это приведёт к негативным последствиям…
– Справедливость не всегда бывает лёгкой, – ответил голос Жанны. – Часто она требует жертв и самоотречения. Но помни, что правда всегда побеждает ложь. Если ты уверена в своей правоте, не отступай.
Камилла открыла глаза. В душе у нее появилась ясность. Слова Жанны д’Арк придали ей сил и уверенности.
– Спасибо, святая Жанна, – прошептала Камилла. – Я последую твоему совету. Я сделаю то, что должна сделать, несмотря ни на что.
Она глубоко вздохнула и посмотрела вдаль. Впереди её ждала битва, но теперь она была готова к ней. Она знала, что не одна. Рядом с ней всегда будет образ отважной Жанны д’Арк, вдохновляющий её на подвиги и помогающий не сбиться с пути.
И, словно в подтверждение её слов, сквозь тучи пробился луч солнца, осветив комнату мягким, тёплым светом. Это был знак – знак надежды и победы. Камилла улыбнулась и вышла навстречу своей судьбе.
В этот момент к ней тихо подошёл Александр. Его шаги, казалось, растворялись в густой тишине джунглей, наполненных ароматами экзотических цветов. В его глазах отражалось нечто большее, чем простое влечение – предчувствие, осознание неизбежности грядущего. Он протянул руку, и её пальцы робко коснулись его ладони. Электрический разряд пробежал по коже, словно предвестник бури, но бури не разрушительной, а созидательной, преобразующей.
Они обнялись и всё вокруг залилось зелёным светом. Словно из невидимого источника, из самой ткани мироздания, хлынул поток энергии, окрасив всё в изумрудные тона. Тени отступили, страхи рассеялись, и лишь нежное сияние окутывало их, словно кокон, оберегающий от внешнего мира. Зелёный свет, цвет жизни, гармонии и исцеления, проникал в каждую клетку их тел, очищая и наполняя новой силой. Это был свет, который видел лишь тот, кто готов открыться навстречу настоящей любви.
Их тела слились. Не в простом физическом акте, но в глубоком, духовном единении. Две души, долго блуждавшие в поисках, наконец, обрели покой в объятиях друг друга. Не было ни страха, ни сомнений, лишь абсолютное доверие и безграничная любовь. Каждый вздох, каждое прикосновение были наполнены смыслом, каждое движение было продиктовано не желанием, а потребностью в единстве.
Чакра Анахата у обоих была открыта, и мир заиграл кардинально другими красками. Центр любви и сострадания, расположенный в области сердца, раскрылся во всей своей полноте, открывая портал в новые измерения.
Мир, который они знали прежде, перестал существовать. Исчезли границы, растворились различия, осталось лишь ощущение всеобъемлющей связи со всем сущим. Каждый цветок, каждое дерево, каждое живое существо были частью их самих, отражением их любви. Они видели мир не глазами, а сердцем, и этот мир был полон красоты, гармонии и безграничных возможностей. Это был мир, где царит безусловная любовь, мир, к которому они теперь принадлежали.
Держась за руки, словно якоря, брошенные в бушующее море хаоса, они пошли искать остальных участников группы. Каждый шаг отдавался тихим эхом в их сердцах, наполненных предчувствием неизведанного. Солнце, багряным оком взирающее на древнюю землю Юкатана, словно подталкивало их вперёд, сквозь зыбкую реальность, сотканную из мифов и легенд. Они чувствовали, как под ногами вибрирует сама история, шепчущая на языке забытых богов.
Те, кого они искали, уже прослушали часовую экскурсию Светланы, этого неутомимого проводника в мир майянских тайн. Голос её, словно ручеек, пробивающийся сквозь толщу времени, рассказывал о кровавых ритуалах, астрономических познаниях и пророчествах, зашифрованных в камне. Они стояли у центральной пирамиды комплекса Чичен-Ица, величественной Эль-Кастильо, словно каменные свидетели величия и падения древней цивилизации.
Пирамида возвышалась над ними, словно гигантский каменный алтарь, посвященный небу и земле. Каждая ее ступень, каждая грань, пронизана глубоким символизмом, отголосками космологических представлений майя. Они ощущали, как энергии, циркулирующие вокруг пирамиды, проникают в их сознание, раскрывая забытые пласты памяти. В воздухе витал дух Кетцалькоатля, бога мудрости и знаний, который, согласно легендам, когда-то покинул этот мир, обещая вернуться.
Светлана, увлечённая своим рассказом, жестикулировала руками, словно дирижируя невидимым оркестром времени. Ее слова, словно ключи, открывали двери в лабиринт майянского мировоззрения. Она говорила о цикличности времени, о переходе из одной эпохи в другую, о значении солнечных затмений и звёздных скоплений. Её слушатели, зачарованные речью, стояли неподвижно, словно корни деревьев, глубоко уходящие в землю.
В этот момент, когда солнце достигло зенита, пирамида словно ожила. Тень Светоносной змеи, сформированная ступенями, медленно скользила по северной лестнице, знаменуя день весеннего равноденствия. Это было не просто оптическое явление, а проявление древней магии, свидетельство глубоких знаний майя о законах космоса. Они чувствовали, как энергия пирамиды, усиленная солнечным светом, проникает в их тела, пробуждая дремлющие способности.
Их сердца бились в унисон с древним ритмом земли, резонируя с энергией, которая веками дремала под толщей камня. Воздух вокруг них звенел от невидимых вибраций, словно тысячи невидимых струн арфы, на которых играла рука самого времени. Каждый вдох наполнял их не только кислородом, но и историей, мудростью, заветами предков, чьи души витали в этом священном месте.
Лица, обращенные к небесам, выражали благоговение и трепет. Они пришли сюда не как туристы, жаждущие увидеть диковинку, а как паломники, стремящиеся прикоснуться к источнику силы. В глазах одних читалось смирение, в глазах других – надежда, а в глазах третьих – непоколебимая вера в то, что магия майя жива и способна изменить их жизни.
Их духовное путешествие только начиналось. Энергия пирамиды, словно невидимый проводник, направляла их внутрь себя, помогая отыскать ответы на самые сокровенные вопросы. Они чувствовали, как их сознание расширяется, как стираются границы между реальностью и мечтой, между прошлым и будущим. Они становились частью чего-то большего, частью великой истории, написанной звездами и высеченной в камне.
Их сердца наполнились необъяснимым чувством единства. Они поняли, что являются частью чего-то большего, чем они сами, частью великой космической драмы, разворачивающейся на этой древней земле. Они стояли, держась за руки, словно одна семья, объединённая общим опытом, общим стремлением к познанию истины. В этот момент, под взглядом Светоносной Змеи, они осознали, что их путешествие только начинается. Им предстояло ещё многое узнать, многое пережить, многое открыть в себе и в мире вокруг.
Бриллиант хамелеон на груди Камиллы заиграл всеми цветами сразу. Он включился, неся великую силу богини Изиды. Александр смотрел на него, и ему представлялся образ его прошлой жизни. В ней он был Аменхотепом – полубогом, великим путешественником, открывшим Юкатан пять тысячелетий назад.
Вспышка воспоминаний окатила его, словно волна Нила. Он видел себя, молодого и сильного, в золотых доспехах, стоящего на носу тростникового судна, плывущего по неведомым водам океана. Вокруг – лица верных воинов, жрецов, хранящих древние тайны, и астрономов, читающих звёзды, указывающие путь.
Бриллиант пульсировал, усиливая поток воспоминаний. Теперь он видел себя, стоящего на вершине огромной пирамиды, сложенной из белого камня. Внизу – город, сверкающий в лучах солнца, кипящий жизнью, наполненный звуками музыки и молитв. Он – Аменхотеп, владыка этой цивилизации, мудрый правитель, чьи законы приносят процветание и гармонию. Он видит себя, обучающим людей искусству земледелия, строительству, астрономии, передающим им знания, накопленные веками.
Но за величием и славой скрывалась и тьма. Он видел себя, ведущего войны с дикими племенами, защищающими свои земли от вторжения чужаков. Видел жертвоприношения, необходимые для умилостивления богов. Видел лица врагов, полные ненависти и страха. Видел предательство близких, жаждущих его власти. Он чувствовал горечь поражений и бремя ответственности за судьбу своего народа.
И вдруг, он увидел конец. Закат целой цивилизации, вызванный внутренними распрями и природными катаклизмами. Он увидел, как созданный им мир погружается в хаос, как его народ разбегается в страхе, как его пирамиды зарастают джунглями. Он увидел себя, старого и уставшего, стоящего на вершине своей пирамиды, наблюдающего за гибелью своей Вселенной. В руках он держит огромный бриллиант хамелеон, артефакт, дарованный ему богиней Изидой, артефакт, хранящий его память, артефакт, предназначенный для того, чтобы передать его знания и опыт в будущее.
Бриллиант в руках Аменхотепа погас, оставив Александра в оцепенении. Воспоминания о прошлой жизни были настолько яркими и реальными, что он не мог поверить в их иллюзорность. Он чувствовал себя опустошённым и одновременно наполненным новой силой. Он понял, что его миссия в этой жизни – продолжить дело Аменхотепа, передать его знания и опыт будущим поколениям, построить новый мир, основанный на мудрости и гармонии.
Он посмотрел на Камиллу, на её груди всё ещё мерцал бриллиант. Он знал, что они вместе – ключ к будущему. И это будущее начиналось прямо сейчас…
В полумраке спальни
На небе сияла одинокая звезда – это была Венера. Она, как бриллиант, венчала бархат сумерек, бросая вызов надвигающейся ночи своим нежным, но упорным светом. Её мерцание казалось тихим шёпотом, доносящимся из глубин космоса, рассказом о тайнах и неразгаданных загадках.
Вокруг Венеры постепенно сгущались тени. Деревья, словно зачарованные великаны, вытягивались ввысь, пытаясь дотянуться до далёкого светила. Их силуэты, некогда чёткие и определённые, теперь расплывались в полумраке, превращаясь в причудливые фигуры. Лёгкий ветерок шелестел листвой, создавая мелодичную симфонию, полную тихой грусти и предчувствия грядущей ночи.
Вдали, за горизонтом, вспыхивали первые огни городов. Они, словно маленькие маячки надежды, рассеивали мрак, напоминая о присутствии жизни и тепла. Их мерцание отражалось в реке, превращая её в зеркальную ленту, усеянную россыпью драгоценных камней.
Венера продолжала сиять, не угасая и не теряя своей яркости. Она, словно верный страж, наблюдала за миром, погружающимся в сон. Её свет, чистый и невинный, проникал сквозь завесу тьмы, даря ощущение спокойствия и умиротворения.
Наконец, небо окончательно потемнело, уступая место владычеству ночи. На нём россыпью бриллиантов засияли другие звезды, присоединяясь к Венере в своём ночном бдении. Венера, первая и самая яркая, продолжала вести свой тихий диалог с Землёй, посылая свои лучи сквозь бесконечное пространство.
Александр и Камилла, словно зачарованные путники, брели сквозь сумерки, их руки сплелись в неразрывное единство. Мир вокруг них, казалось, затих, растворился в туманной дымке, оставив лишь их двоих в этом личном, сокровенном пространстве. Ни люди, скользящие мимо, ни шёпот ветра, доносивший отголоски дня, не могли нарушить хрупкую завесу их уединения.
Они, словно ослеплённые внутренней красотой, не замечали робкого сияния Венеры, пробивающейся сквозь пелену надвигающейся ночи. Её мерцающий свет, обычно пленяющий взоры, остался невостребованным, потерялся в тени более мощного, всепоглощающего пламени, бушующего в их сердцах. В их душах, подобно изумрудному зареву, разливалось яркое, обжигающее зелёное сияние – предвестник грядущего взрыва чувств.
Каждый шаг, каждое прикосновение, каждый украдкой брошенный взгляд были наполнены томным ожиданием, сладкой ночи. Воздух вокруг них, казалось, наэлектризованный, пронизанный невидимыми нитями страсти, готовыми вот-вот оборваться под напором неудержимого желания. Их тела, словно магнитные полюса, неумолимо тянулись друг к другу, стремясь к полному, абсолютному слиянию.
В их воображении уже возникала картина бурной, чувственной ночи, ночи, обещающей стать апофеозом их страсти. Ночи, в которой они смогут забыть обо всём на свете, погрузившись в океан нежности и безудержной любви. Ночи, когда их тела и души сольются в единое целое, оставив позади все сомнения и тревоги.