Две стороны. Грань правосудия

– Не надо, – притормозив у входа, возразила, – я просто делаю свою работу. И в данный момент хочу разобраться, кто вам мешает делать свою.

Из ателье «Леди Рыны» я вышла немного раздосадованной. Попытки разными способами отблагодарить следователей не новы. Каждый, чей вопрос удавалось решить в пользу пострадавшего, пытался отплатить разными благами. Торговцы впихивали свежие овощи или отменные куски мяса, хозяева таверн пытались отблагодарить несколькими бесплатными обедами, возничие предлагали свои услуги с разогромными скидками. И все бы ничего, ведь подобная благодарность суммарно превышала оклад, вот только в Уставе черным по желтому было написано, что подобное запрещено. Многие коллеги, конечно, закрывали глаза на этот пункт и пользовались всеми благами, предоставляемыми им благодарной публикой, вот только рано или поздно об этом узнавало начальство. Узнавало и зачастую не ограничивалось выговором. А Эликсанд к подобному относился очень жестко, хотя, подозреваю, сам был нечист на руку.

По вымощенной улице сновали прохожие, перебегая из одной лавки в другую. Эта улица славилась множеством таверн, бакалей, гостевых домов и магазинов. Приметив чуть левее через дорогу «Павлиний хвост», я уверенно направилась туда. Открывая дверь, я еще раз оглядела улицу. Взгляд зацепился за знакомую фигуру. Биран! Беседующий с какой-то смутно знакомой девицей. А не та ли это цикадка, недавно загремевшая в отдел в образе проститутки? Но… Обдумать это возможности уже не было – колокольчик, прицепленный к входной двери, известил хозяйку ателье о моем приходе.

– Добро пожаловать! – залепетала девушка, подцепляя подол платья, стоящего в углу холла. – Самые низкие цены на самые изысканные вещи для… Ой, леди следователь…

Коротковолосая эльфа развернулась, растянув губы в приветливой улыбке, и осеклась, увидев мою персону.

– Здравствуйте, – испуганно пискнула она. Явно не ожидала моего прихода.

– Добрый день, – ответила, но между делом разглядывала ателье. Просторный холл с высоким потолком, пол выложен мрамором, а каждое платье надето на манекен, послушно выписывающий несложные пируэты. Все тут жило, начиная с платьев и заканчивая шляпками, перелетающими с одной куклы к другой. Тканевые цветы кружили вокруг эльфы вместе с булавками и нитками, следуя за каждым ее шагом. Сама швея была одета в белые узорчатые бриджи и просторную малиновую рубашку, подпоясанную железным пояском.

Все в ателье завораживало своей сказочностью, а атмосфера ни в какое сравнение не шла с той, что была у Рыны. Но… как это всегда бывает, подобной обстановкой эльфа Лилин просто пускала пыль в глаза. Если приглядеться к платьям, то видно, как неровно выдержан шов, как выпирают нитки и как неточна вышивка. И если у орчихи не было такого пышного убранства, то за все говорили изделия, вышедшие из-под ее рук.

– Вы пришли подобрать платья или… – эльфа испуганно икнула. – По вопросу службы?

– По вопросу службы, – вздохнув, ответила я, проходя вглубь. Что примечательно, помощниц видно не было.

– Ссслушаю, – выдохнула Лилин, отгоняя летающие цветы. Те обиженно отлетели в угол комнаты.

– Расскажите, пожалуйста, какие отношения вас связывают с швеей Рыной, которая является хозяйкой ателье, что напротив.

– С Рынкой-то? – Лилин недобро сощурилась, бросая на дверь недовольный взгляд. Готова поспорить, взгляд предназначался самой орчихе. – Конкуренты мы.

– А можно поподробнее? – держа наготове стеклышко, уточнила я.

– Ну, раньше я на нее работала. Была первой помощницей, вот только платит она сущие гроши! – возмущенно проговорила Лилин, от испуга не осталось и следа. – Ее помощницы вкалывают с утра до ночи, но не могут себе позволить ни булку с корицей, ни лазурных туфелек! Хотя сама Рына купается в деньгах. Однако жлобится даже на оформление ателье. Вот я и ушла от нее…

– Подспудно прихватив секрет узорчатой вышивки? – поинтересовалась я.

– Аааа, – понимающе протянула Лилин. – И вам она эту сказочку наплела. Не крала я у нее ничего, собственными мозгами к новой технологии пришла, использовав лишь расцветку для привлечения клиентов с более худыми кошельками. Это и совсем простаку будет заметно! Ее вышивка с использованием волшебной швейной машинки, а моя – ручная. И у нее еще наглости хватает меня в чем-то обвинять! Да, она искусная мастерица и умеет создавать настоящие шедевры, а я всего лишь одна из тысячи… – Лилин чуть поникла. – Даже не была помощницей у самого Швейганини. Но как бы и не претендую. Мое ателье хоть и выглядит многим презентабельней, но для людей, а не аристократичных зазнаек! Вы цены ее видели? Годовой оклад… ну тех же следователей, к примеру…

– А у вас? – изловчившись, я потянула картонную бирку с одного манекена. Да, Лилин требовала и правда сравнительно низкую цену за свою работу. Даже я могла бы себе подобное позволить, если посижу месяцок на воде и хлебе. – Хм, разница налицо.

– Вот-вот. – Эльфа торжественно выставила вперед указательный палец. – Потому все ее обвинения мне и непонятны! Могу дать образец той ткани с злосчастной вышивкой на экспертизу. Думаю, специалисты тут же определят, что не было никакой кражи!

– Нет-нет, – возразила я. Эльфа производила приятное впечатление, но от своих подозрений в ее причастности я не избавилась. – Я по другому вопросу… Есть вероятность, что замешана эльфийская магия…

– Этим разве не отдел по расследованию преступлений с участием эльфийской магии занимается? – нахмурилась Лилин, но, заметив мой внимательный взгляд, добавила: – Нет-нет, я готова сдать тесты, так как ни в чем постыдном не участвовала.

– Можете дотронуться до чарофикатора. – Я протянула ей стекляшку. – И сотворить любую магию.

Таким образом чарофикатор запомнит слепок магии эльфы, и, вернувшись в ателье Рыны и вновь просканировав помещение, я смогу увидеть следы. Если, конечно же, виновата и правда Лилин.

Эльфа послушно коснулась стекляшки и вполголоса что-то пробормотала – тканевые цветы, пристыженно забившиеся в угол, тут же распахнули лепестки и залетали ярким смерчем по холлу, источая удивительный сладкий аромат.

– Кстати, моя новая задумка! – с гордостью произнесла Лилин. – Тканевые цветы, хранящие и усиливающие аромат настоящих! Я их цепляю на шляпки. Ландивические модницы уже в очередь встали за нами, но я хочу запустить их более торжественно. Но вам могу подарить одну! Мой отец служил в органах, потому я не понаслышке знаю, как трудна ваша работа!

– Нет-нет, я на службе – отказалась я, прикладывая стеклышко к глазам и осматривая помещение. Да, все сработало так, как надо. В воздухе витала магия. Бледные салатовые, невидимые обычным взглядом ниточки переплетались в тугие косы и складывались в паутины, растекающиеся по комнате. Все ателье было пропитано чарами, начиная с манекенов и заканчивая витающими шляпками. Наверное, у эльфы огромный резерв, раз она с такой легкостью переплетает магические нити.

– А по поводу эльфийской магии, – внезапно произнесла Лилин, – так проверьте ее дружка!

– Дружка? – переспросила я.

– Ну да! – эльфа захлопала накладными малиновыми ресницами. – У Рыны же ухажер нашей расы! Орчиха и эльф, ха! Да об этом можно слагать баллады. Только мне кажется, что Рына напоролась на настоящего альфонса! На него-то она денег не жалеет, хотя сам он настолько изнежен, что только и может, что сидеть и плевать в потолок.

– Хм, спасибо за информацию, – пробормотала я, направляясь к выходу.

На всякий случай незаметно навесив на дверь временный маячок, чтобы эльфа не сбежала, я вышла из ателье «Павлиний хвост».

Перейдя дорогу, вновь очутилась в «Леди Рыны» – от сладкого цветочного аромата не осталось и следа, как и от мраморных полов. Зато тут кипела работа – помощницы орчихи носились по залу и что-то искали. Увидев меня, Рына тут же подошла поближе. На секунду мне показалась, что она от любопытства вцепится в меня своими огромными ручищами и переломает все кости.

– Ну что? – низким голосом спросила она, нависая надо мной.

Приложив к глазам чарофикатор, запомнивший магию эльфы, осмотрела помещение. Чисто. Никак не комментируя собственные действия, прошла в личную мастерскую орчихи. И тут ничего.

– Рына, скажите, пожалуйста, а где сейчас находится ваш… кхе… молодой человек?

– Гиголло? – удивленно вскинув густые брови, поинтересовалась орчиха. – Дома он, наверху. А что такое?

– А я могла бы с ним переговорить?

– Конечно, – протянула Рына. – А что эта Лилин сказала?!

– Пока у меня нет никаких доказательств ее вины, – прохладно ответила я. – Потому хочу переговорить с вашим Гиголло.

– Ну, конечно же, нет доказательств, – под нос забурчала орчиха, – наверняка мзду дала, вот и нет. Ее покровитель щедр к своей шлюхе…

– За неоправданное обвинение следствия в подобном преступлении можно напороться на штраф за поклёп, – спокойно ответила я. Следователям часто приходится слышать подобные обвинения, мы уже привыкшие. Хотя, признаюсь, иногда за них очень хочется стукнуть. Но нельзя – устав…

– Прошу прощения, – процедила орчиха, шумно выдыхая. – Просто весь день наперекосяк, вот и лаю на всех по делу и без.

Она подошла к деревянной стенке и начала простукивать какую-то комбинацию. Тук-туктуктук-тук. Стенка медленно, но беззвучно отъехала, являя взору крутую лестницу, ведущую наверх. Вот, значит, где живет сама орчиха. Очень удобно.

– Пойдемте, посмотрим, чем мой сусличек занимается, – с нежностью произнесла она, ступая в проем.

«Сусличек» лежал на диване и задумчиво взирал в потолок. На всякий случай перепроверив, я убедилась, что потолок самый обычный. Никаких произведений художественного искусства на нем не отражалось.

– Рыыыбонька, – протянул он, увидев орчиху. – Устала? Чаю?

Гиголло вскочил с дивана и подлетел к орчихе, вытягивая губы трубочкой и чуть ли не подпрыгивая, чтобы дотянуться до ее лица. А после приметил меня. Стушевался, распознав форму следователя, покраснел до самых кончиков торчащих ушей.

– Леди следователь с тобой хотела переговорить, – елейно произнесла Рына, масляным взглядом смотря на растерянного Гиголло.

– Доброго дня, – привычно произнесла я, – хотя, наверное, уже вечера. У меня есть пара вопросов.

Гиголло шумно сглотнул, но кивнул.

– Не могли бы вы дотронуться до чарофикатора, – устало произнесла я. – И произнести какое-нибудь заклинание.

Эльф дернулся.

– А зачем? – пробормотал он.

– Следственный эксперимент, – брякнула я. – Нужен слепок вашей магии, чтобы проверить ее уникальность.

Врала, конечно. Но не хотелось углубляться в подробности, да и сам Гиголло производил впечатление нечистого на уши эльфа. Неплохо, если отпечаток будет в нашей с Бираном личной базе. Надо будет только не забыть перенести все данные с чарофикатора в архив, и не надо будет делать запрос в эльфо-отдел при необходимости.

Гиголло, испуганно поглядывающий на выжидающую со скучающим лицом Рыну, дотронулся до кругляша и что-то пробормотал. В комнате запахло сливами, а куст, стоящий в углу, вырос на несколько сантиметров, зашуршав зелеными ветками.

Так, слепок взят. Поднося стекляшку к глазам, я начала оглядывать помещение. От эльфа к деревцу тянулись чуть грязноватые салатовые нити. Не такие яркие и крепкие, как в ателье Лилин, но вполне узнаваемые, с ярким эльфийским отражением. Я хотела было убрать стекляшку в карман и спуститься вниз, чтобы проверить мастерскую, как вдруг взгляд зацепился за диван. Тот самый, на котором ранее возлежал сам Гиголло. От пестрой подушки с яркой вышивкой тоже тянулись нити. Более яркие книзу, а чуть бледноватые, почти пунктиром, к самому эльфу. Если не ошибаюсь, именно под этой комнатой располагается мастерская Рыны.

Гиголло затравленно заерзал, обоими глазами мне подмигивая. Рына напряглась, замечая ухищрения суженного.

– Опять глаза бабам строишь? – рыкнула она, отвешивая эльфу подзатыльник. Несмотря на замах, на ногах Гиголло устоял, лишь пошатнулся.

– Нет, – пробормотала я. – Просто ваш Гиголло явно хочет вам что-то рассказать.

Широким шагом сократив расстояние до дивана, я резким движением сорвала подушку. Под ней лежали стройные ряды разноцветных ниток, в том числе моих, с небольшим кровавым пятнышком. Извлекая улику из общей кучи, я положила ее в карман.

– Ах ты! – взревела Рына, нависая над испуганно сжавшимся эльфом. – Кусаешь кормящую руку, сволота ушастая?! Да я тебе по этим ушам надаю! – Дабы не быть обвиненной в голословности, орчиха тут же треснула эльфа по достоинству. Тому, что сверху.

– Да я тебе на эти уши яйца натяну! – сокрушалась Рына, наседая на Гиголло.

Следом досталось и нижнему достоинству, эльф взвыл.

– Но я… – пищал он, отступая назад. – Но я просто хотел… с тобой… больше времени проводить…

– Больше времени? – елейно протянула орчиха. – Получи, поганец!..

– Кхе-кхе, – вмешалась я в семейную идиллию. – В общем, пошла я. Если захотите о побоях заявить, найдете…

– Ни о каких побоях он заявлять не будет, – гаркнула орчиха, а потом зловеще нависла над Гиголло, – ходить не сможет…

– Вот и ладушки, – улыбнулась я и направилась к выходу, не обращая на умоляющий взгляд эльфа никакого внимания. В том, что Рына оставит его в живых, как и в относительном здравии, – я не сомневалась. Да и била она в одну десятую силы, хотела бы прикончить – стукнула бы разочек по башке. А вот вмешиваться в семейные разборки не хотелось – потом еще и крайней останусь. Мне и так рапорт писать…

Из ателье «Леди Рыны» я вышла уже в хорошем настроении. Прохожие уже не раздражали своими довольными улыбками, а солнце не так слепило глаза. Да и головная боль прошла, уступив легкости. Сколько у меня там на счету было раскрытых дел? Триста восемнадцать? Теперь триста девятнадцать!

Перед глазами замелькали картинки сегодняшнего утра. Дети в подвалах – изможденные, грязные, голодные. Настроение вновь пошло на убыль.

Так, а это что такое?! Средь бела дня?!

В конце улицы стоял торговец, выложивший свой товар прямо на узорчатое покрывало. Мерцающие браслеты, отгоняющие мух, парики, цвет которых настраивался вручную по запросу покупателя, танцующие туфли – множество мелочей, на продажу которых требовалась дорогостоящая лицензия! Такие вещи обычно продают на черном рынке или в дорогих лавках околодворцового района, но не на главной торговой улице Ландивичево! Это чистой воды наглость…

Торговец поднял на меня взгляд и, приметив форму и решительность на моем лице, мгновенно свернул покрывало в плотный узелок. Я дернулась в его сторону, вознамерившись догнать и задержать наглеца. Но, зацепившись за выпирающую бордюрину, позорно распласталась на брусчатке, больно ударившись подбородком. Дыхание сбилось, перед глазами заплясали разноцветные мушки…

Позвольте представиться, Кира Форн – следователь-неудачник!

Поморщившись, я кое-как поднялась. Ни один из многочисленных прохожих и не подумал подать руку. Впрочем, оно и неудивительно, хорошо, хоть смешки сдержали. Обидно только, что торговцу удалось скрыться. Я даже не успела заметить, в какой из проулков тот ускользнул. Прислоняя к подбородку рукав, чтобы кровь не растекалась, я направилась к месту, где раньше стоял торговец. Может, остались какие-то следы.

За невысоким фонтанчиком, рядом с которым тот спекулировал, лежало что-то зеленое и пышное. Видимо, торгаш не успел сгрузить в общую кучу… ЭТО. Из перевернутого горшка высыпалась земля, а растение тонкими листочками пыталось собрать ее в кучу и запихнуть обратно. Белые бутоны измазались в грязи, а тонкие светлые корни колыхались на ветру. Обреченно сложив тонкие стебли, растение прильнуло к брусчатке, извиваясь в беззвучных рыданиях. Мда, очередная излишне эмоциональная зелень. Правда, на этот раз не кактус, а спатифиллум.

Тяжело вздохнув, я присела перед растением на корточки, собирая землю в горшок и присыпая обнаженные корни. Живое же существо! Не хочу смотреть, как оно страдает. Спатифиллум удивленно приподнял один из бутонов, внимательно следя за моими движениями. После, воспрянув остальными белыми отростками, попытался отряхнуться от налипшей грязи. Серые ошметки перекочевали на мои и без того устряпанные брюки.

– И что с тобой делать?.. – пробормотала я. Растение расправило листочки, явно красуясь и намекая, что на столе оно будет выглядеть просто потрясающе. – Очередное недоразумение природы…

Спатифиллум заколыхал зеленью, не соглашаясь с последней фразой. Но после, опомнившись, вновь начал отряхиваться от грязи и призывно изгибаться бутонами, стараясь показаться красивей, чем он есть на самом деле. На светлом керамическом горшке было выбито «Леон». Похоже, эти ошибки флоры и фауны просто обязаны носить имена – у Жоржа на горшке тоже было выбито.

– Ну, возьму тебя с собой, – произнесла я. – Познакомлю тебя с колючим кошмаром моей жизни. Но только попробуй с ним подружиться! Выброшу… Вот чесслово, выброшу!

Прижав горшок со спатифиллумом Леоном к груди, я захромала к отделу. Но кто же знал, что этот день рискует стать бесконечно долгим?