Похищенная Любовь. Продолжение. Книга 2
- -
- 100%
- +
Когда Семён разбудил дежурную медсестру, у той чуть истерика не приключилась, от взгляда на рукоять, торчащую между рёбер. Я улыбнулся ей, и подморгнул заплывающим глазом. Из рассечённой брови хлестала кровь, видок хуже некуда. Правую сторону лица заменяло кровавое месиво, эту часть я просто не ощущал.
Медсестричка довольно быстро привела дежурную бригаду.
В захолустной больнице, ночная смена почти всегда пьяная, эти были не исключением. Несмотря на этот факт заштопали меня сносно. Хотя и обещали, что от пулевого ранения, пальцы скорее всего обездвижатся, не понимая, почему я радуюсь этому.
Я боялся одного – потеряю руку. Времени от получения травмы и началом операции прошло больше шести часов, и конечность совсем занемела. Я попросту ее не ощущал, и это чувство полного отсутствия важной части тела, меня нехило пугало.
Потом в истории болезни найду надпись – шок второй степени. Врачи написали это, потому что боли я не испытывал. Вообще не чувствовал. Помню сильно позабавил врачей, привыкших к более впечатлительным и шумным пациентам.
Покушение на мою жизнь потрясло отца. Я не знаю, что он испытал, но, наверное, кадры из подвала стали веским аргументом. Он по-настоящему испугался за единственного отпрыска. С того момента почти все важные моменты в управлении он передал мне.
Провалявшись месяц под капельницами, я наметил план, как убрать Богомаза. Он стал первым в моем списке. Когда его начали судить по сфабрикованному делу, он даже не догадывался, что это моя личная месть. Врагов у него и без меня хватало. А когда у тебя конфисковывают все, садят за решётку и затевают громкий показательный процесс, искать виновных последнее дело. Когда механизм запущен, остановить его невозможно. В итоге она получит свои заслуженные 12 лет. Так и началось моё становление.
Сейчас Гурам подчиняется мне. Их с Богомазом группировку было несложно подмять под себя. Я уже хорошо знал весь бизнес, изнутри. Сам проварившись этой каше не один месяц. Важно, что все младшие партнёры меня уважали. Кто-то за силу и напор, кто-то видел во мне новое поколение, не только с криминальными началами, но и хорошим образованием и деловой хваткой. Так плавно весь бизнес перетёк под меня.
Был еще один важный момент во время выздоровления, кроме швов, перевязок и капельниц. Отец с ним временил, а я уже понимал, что произошло. Но запрещал себя хоть о чем-то думать пока не смогу встать с постели.
Отец аргументировал тогда «Лучше я, чем кто-то другой». Я думал, что готов к этому разговору. ДУРАК.
«Бог нам дал любовь, с ней словно крылья за спину»
Коротко, чётко, по существу, он рассказал о звонке Даневича. О свадьбе, произошедшей на шестой день, после звонка.
–Последнее, что тебе нужно знать. –Потом сам решай, что, да и как. –Мой совет – отпусти девочку, по всей видимости она счастлива.
Положил планшет и оставил меня с ним наедине.
«Дни и ночи в одиночке и так тысячи лет.
Прошу тебя, мне больно!
Умоляю, Боже, выключи свет!»
Я исписал своей кровью каждый сантиметр этих стен, Но тебе нет дела до этих глупостей.
Я понял, что она никогда меня не любила. Боялась, соглашалась, подчинялась … А любила этого холеного отморозка. Красивая, той красотой, которую я бы не смог описать. Белоснежное платье, пышная фата. Ее улыбка, слова свадебной клятвы. Танец, объятье, слезы и поцелуи. У меня впервые закружилась голова, и изображение плясало перед глазами.
«Тысячи страниц о тебе – ими растопил камин.
Моё сердце – камень, но, увы, кровит гранит.
Я – твоя ошибка, меня не исправить, легче устранить.»
Я пытался дотянуться до пачки с сигаретами. Рука забинтованная, с иглой в вене, не давала развиться движению в нужном направлении. Я выдернул катетер из вены и отшвырнул капельницу, вместе с бутылками медицинской глюкозы, в стену. Раздался звон и металлический грохот.
«Я замерзаю, будто зимой, нутро на излом,
Жара и зной, но меня морозит и бьёт озноб.
И непонятно, почему судьбой связан я с тобой,
Я люблю тебя тебе назло.»
Я без неё дышать не мог. Я жить без неё не мог. Я ее просил только об одном.
Она боялась меня. Моих порывов. У меня же это называлось, желанием любить, просто быть с тем, кто мне нужен.
И быть кому-то нужным, не Седой – авторитет, а я сам. Мальчик, потерявший маму, не знавший любви отца, оставленный один на один с жестоким миром. Я хотел любви. Хотел возвращаться домой, и знать, что меня ждут. Любой волк ищет место, своё место куда он всегда сможет вернуться. Знание, что его, где-то рады видеть.
И она меня ждала, обещала ждать. Рядом с ней мне не надо было быть волком. Я мог быть как все. Она обещала. ОБЕЩАЛА! И обманула, сразу одним махом. ПРЕДАЛА!
Я поднял здоровой рукой стол и отшвырнул вместе со всем содержимым в сторону. На лестнице раздались шаги. Отец Семён и еще двое из охраны осторожно входили в комнату.
Раненый волк, который не смог сразиться с сытой, хищной змеёй , которая отняла его волчицу. Его женщину …
– Серёжа, – вполголоса позвал отец, опасливо останавливаясь в нескольких шагах.
– Пошли вон…
Потом отец скажет, что это было страшно. Я был страшным.
На кровати, застеленной белым, черный экран планшета отражал яркую картинку. Идиллия двух воркующих голубков, обручальные кольца и страстные поцелуи под крики «горько».
Я с трудом оторвался от изображения, и посмотрел на застывших в дверях мужчин остекленевшим взглядом. Страшно, мёртво. Я их сейчас ненавидел, я весь этот мир ненавидел.
Проклятое, конченное место. Вперёд вышел Семён.
–Серый… –Давай водки выпьем, а…?
Очнулся. Обвёл комнату пустым взглядом.
Я тогда понял еще одно. Есть единственная боль, которую я не терплю. Боль сердца. Настоящая боль – немая, её не слышно, её не видно. Только бьёт она точно в цель, без жалости, нажимая курок, делая единственный выстрел, выворачивает внутренности, потрохами вынутыми из сердца. Меня накрыло тоской, глубинной, чёрной, больной…
– С тобой выпью, остальные пусть идут на хуй.
Отвернулся, просто стоял, кусая до крови губы, смаргивая непрошенную влагу. Стыдясь и злясь на себя и ненавидя за то, что эта влага заполнила глаза. Чувствовал, как лицо превращается в непроницаемую маску.
Автор нуждается в вашей поддержке. Только вы можете дарить вдохновение, ваши лайки, награды. И ваши бесценные комментарии, даже просто "спасибо".
Подписывайтесь на мою страничку.
Делайте репосты, чтоб другие знали о книге. Спасибо огромное!
С любовью, ваша Наталья.
Книга2. Часть 8. Отпусти Валик.
– Ты пьёшь противозачаточные? – Валик не спрашивал, он утверждал.
Я отвернулась от него, отодвинулась максимально несмотря на то, что сидела в соседнем кресле на приёме в частной клинике. Костяшки побелели, сжимая подлокотник.
Меня всегда будет интересовать вопрос, зачем люди лезут в чужие дела. Прикрываются дежурной, ничего незначащей, фразой. «ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ ДЛЯ ВСЕХ»
Лучше? Отчаянно хотелось спросить, кому? Мне? Валентину? Или сегодняшнему гинекологу, женщине из разряда «новых, продвинутых специалистов». Со следами подтяжек на лице, силиконом в губах и абсолютным равнодушием ко всему, кроме денег.
Меня всегда располагали к себе, как пациентку, женщины в летах, со вселенским пониманием во взгляде. Именно такой доктор принял нас в первый раз. Три месяца прошло, а ожидаемой беременности не было. Мне были прописаны контрацептивы на четыре месяца. Необходимая мера, чтобы уравновесить цикл, и чтобы вскоре он запустился по-новому.
А я уверенна, что не в цикле было дело, а в ее взгляде на нашу пару. Даневич с восторгом в глазах и одним и тем же вопросом, когда, когда… И я молчаливая, с потухшими глазами.
Когда мы остались с ней наедине, Мария Васильевна прямо спросила:
– Не хочешь ребёнка?
Я опустила взгляд и сжала пальцы.
– Странно, мужик вроде любит тебя, и ребёнка значит любить будет.
Я подняла на неё взгляд не знаю с какой эмоцией. Наверное, просящей.
– Мне 19 лет…
Я хотела этой короткой фразой передать свою мольбу. Я мечтала об отсрочке, зачем и сама не знала. Но мудрая женщина протянула мне ее в виде рецепта, написанного корявым почерком. Позже такие же таблетки, тайком, полтора года носила мне мама.
Но не один обман не может длиться вечно. Тайна рано или поздно становится явью.
– Ответь только на один вопрос, Тома. –Один вопрос, хорошо?
Кивнула, понимая, что даже если не согласна придётся отвечать.
– Почему?
Для того чтобы понять, одного вопроса, одного ответа будет мало.
– Я думаю, это было бы ошибкой, рождение ребёнка сейчас.
Заявила смело, открыто смотря в его прищуренные глаза. Отчаянный шаг, над пропастью непонимания и не веры. Но и молчать, врать уже не могла …
Первые месяцы совместной жизни, находясь в шоковом состоянии или в состоянии какой-то прострации, я действительно не понимала, не ощущала последствий замужества и принадлежности Даневичу. Но потом я потихоньку начала выныривать из состояния моральной пустоты. Понемногу выбираться на берег реальности. И эта реальность оказалась нехорошей, пустой и давящей.
Учится, посещать колледж Валик не разрешал, как и свободно передвигаться. Последний год закончился купленным дипломом. О поиске работы даже речь не шла. Какая работа, ведь я должна родить ему наследника. У меня не было подруг, зато были охранники и жены деловых партнёров Даневича. Каждый мой шаг, каждый мой наряд, покупка, согласовывалась с Валентином. Мне даже карманных денег не полагалось. А зачем? Любая прихоть удовлетворялась полностью.
Однажды я захотела съездить к матери, и охранники меня попросту не выпустили, потому что не смогли выйти на связь с Валентином. «Не смогли согласовать» –короткий ответ, после которого я на целый день осталась в доме.
Спустя две недели после этого случая, когда Валентин заметил, что я практически не разговариваю и отказываюсь от походов в рестораны и мероприятия, согласился ослабить контроль. Улыбаясь, прижимая к себе, он заявил, что я могу развеяться и разнообразить досуг любыми курсами (конечно же на дому!), и прогулками с охраной. Он не хочет, чтобы я скучала, пока его нет рядом.
Я начала учить английский, но это мало что изменило… Дни шли, моё состояние ухудшалось, контроль за мной все рос.
Мы отпраздновали моё двадцатилетие в Турции, в шикарной гостинице, вот только гостей не полагалось. Теперь всюду и всегда вдвоём. Иногда мне казалось, что Валентин пытается меня спрятать от всего мира, закрыв на замок. И ему это удавалось очень хорошо. А последней решёткой на маленьком окошке свободы станет рождение ребёнка. Понимала, понемногу схожу с ума.
– Понятно. – Редко можно было увидеть, чтобы он настолько бесился, но, маска самообладания не сходила с его загоревшего лица. Только глаза полыхали гневом.
–Дома поговорим, схватил за руку и почти выволок из приёмного покоя. Усаживая в машину, молчал.
Мы приехали домой, он аккуратно закрыл дверь, никак не проявляя эмоций. Прошли в спальню.
–Показывай, где ты их держишь, обратился он ко мне.
–Зачем?
– Тома не перечь мне, не спорь.
–Я и не перечу, я спрашиваю.
– Затем, что я собираюсь спустить их в унитаз.
–Я против.
–Я не спрашиваю.
– Так спроси моё мнение. –Спроси МОЕ МНЕНИЕ. –Чего ты боишься Валик? –Боишься услышать, что никаких детей я не хочу, а хочу учиться, и жить нормальной жизнью. –Я ХОЧУ БЫТЬ СВОБОДНОЙ!
– Это уже даже не смешно. –Ты этого не можешь требовать.
Он подошёл ко мне и сильно тряхнул. Голова заболталась.
–Я сказал тебе отдай мне таблетки. –Или я их найду сам, переверну каждый угол этого дома. –Достану каждую мелочь, каждую тряпку, каждый твой маленький секрет, который задумала спрятать от меня. –Я твой муж, я твой, блять, законный муж. – заорал он, яростно, и выдохся сообразив, что я отвернулась. –Твою мать. –Не смей закрываться Тома. – Не смей!
Казалось он готов вырвать моё сознание, за то, что я сумела найти естественную и совершеннейшую защиту от него. Научилась морально, эмоционально закрываться: ни видеть, ни слышать. Я действительно хочу уйти, закрыться, спрятаться.
–Нет Тома, не ври хотя бы сама себе.
Он ловит мою руку, подтягивает к себе заставляя смотреть в упор на него.
– Признайся наконец, что ты его ждёшь. Ждёшь своего Седого. Трахаешься со мной и представляешь его, живёшь со мной, а будто с ним. Обещала забыть и не забыла. Обещала стать ТАКОЙ КАК Я ХОЧУ, и не стала.
Даневич побелел, стискивая зубы. Я смотрела как в его зрачках, в которых медленно начинало разливаться бешенство.
– ТЫ МОЯ ЖЕНА!!! А не его…
– Отпусти Валик, я не могу так. –Пожалуйста… –Не получается у нас…
Я искренне пытаюсь достучаться до его разума.
–Ты обещала мне!!! –Я его спас, я рисковал, и ты должна выполнить свою часть сделки.
Я опускаю руки, плечи, закрываю глаза, и начинаю дышать через нос, медленно, глубоко, считая про себя до десяти.
А он продолжает говорить, то прижимая к себе, то отодвигая и ловя руками лицо. Наша ссора перерастает в нескончаемый поток его упрёков.
Как он не понимает его любовь, опека, клетка выжгла меня дотла, и наступила просто усталость. Смертельная усталость от его давления.
Даже если бы я знала, что бизнес Даневича внезапно обрёл кучу неприятностей. Что совсем недавно машину с грузом, ему принадлежавшем, обстреляли из автомата. Что следом за грузом взорвали и сожгли офис регионального представителя. Я бы все равно ушла, если бы отпустил. Но он и не думал этого делать, привязывая, закрывая меня под замок еще больше.
Книга2. Часть 9. Я ухожу от тебя.
Три дня мы не разговаривали, я отказывалась выбросить таблетки. Валентин все же их нашёл. Перевернул всю мебель, обыскал каждый угол и победно выудил синюю пачку из коробки с летней обувью. Демонстративно спустил все в унитаз.
Ожидал моего поражения, смирения. На этот раз не вышло. Я отказалась с ним хоть как-то контактировать. Лежала в своей комнате, не соглашалась выходить, кушать и разговаривать. Помню только что застывший мир воспринимался странно, цветами, ощущениями, запахами. Белые стены. Оранжевые блики восхода, красные лучи заката. Запах сумерек и вкус одинокой ночи. Наконец, обеспокоенный, так и не увидев во мне желаемого благоразумия и согласия, Валик решил перейти к активным действиям.
Я дремала, когда он неслышно шагнул в мою комнату. Аккуратно закрыл стеклянную дверь. Я не шевелилась. За окном разливались сумерки. Он присел рядом со мной и положил ладонь на скулу, легонько обвёл ее.
– Тамара, знаю, я жесток с тобой, но прошу… Найди свои чувства ко мне. –Давай попробуем всё исправить.
Он поднял меня, прижал к себе. А я чувствовала себя трупом.
– Тамара…–ПРОСТИ МЕНЯ! –Как же я люблю. –Поверь, уже понял, что давлю на тебя, и из-за этого теряю. –Где та девочка, которая беззаветно меня любила? –Куда исчез ее взгляд? –Я хочу все вернуть. –У всех бывают кризисы. – Вот и у нас случился. Первый.
ПЕРВЫЙ? Становится смешно…
Валентин умеет говорить. Можно заслушаться, да что там часами слушать. Ему бы книги писать, нести свои мысли в массы. Впрочем, он и несёт. Всегда в центре внимания любой компании, любого общества. Красивый, уверенный в собственном превосходстве. Смотрит на меня долго, не моргая.
–Помнишь, как мы встретились? –Как я тебе пригрозил полицией, как ты плакала в машине…
Кажется, он видит и помнит какой – то свой образ, и он сейчас стоит у него перед глазами и никак не связан со мной. Замечаю, как его глаза наполняются нежностью и светлым сиянием любви. Того понимания любви, которую он себе представил в идеальной картинке собственного воображения.
–Ты должна видеть, как я люблю тебя. –Никто тебя так любить не будет. –Да, Тома. –Я не преувеличиваю. –Я дал тебе все: собственную фамилию, сказочную жизнь, любое желание и я с радостью его исполню. –Только скажи название, и оно у тебя будет. – Но ты отталкиваешь, просто не сумев оценить, что тебе предлагают.
А затем он смотрит на меня, и улыбка приобретает горечь.
– Все это потому, что ты надеешься на него. –На его возвращение за тобой. – А что, если я тебе скажу, что этого не будет никогда? –Что уже два года он живёт беззаботной жизнью и не вспоминает о тебе. –Стал большим человеком, значимее и богаче чем я. – Но так и не разу не захотел тебя увидеть, поговорить. –Словно, ты умерла для него, – он замолчал.
Прислушалась к себе. К мыслям и своим ощущениям. В душе не было ничего. Абсолютная безразличная пустота. Черная дыра.
– У него другая жизнь и другая женщина.
Накатила тошнота и муть. Обида. Скажу честно, я вздрогнула. Первой мыслью было, что этот эгоист врёт мне, выгораживает себя.
Валентин, торопясь, включил заранее приготовленный ноутбук.
Яркий зал, множество людей. Мужчины в костюмах, женщины в шикарных нарядах. Похоже на репортаж с вечеринки, связанной с предстоящими региональными выборами. Узнаю несколько политических деятелей. Камера немного съезжает и приближается к столикам, за одним из них сидит красивая брюнетка, тоненькими пальцами поглаживает руку своего спутника. Блондин поворачивает лицо, и я узнаю глаза в окружении светлых ресниц.
Выплывает надпись – заместитель генерального директора ЗАО … В сопровождении своей спутницы… вице –мисс…
Чувствую, как в глазах начинают кружиться мелкие огоньки, размывая картину, это слезы подступают к глазам.
Дальше идут кадры этой вице мисс, в купальнике, в короне, в красивом джинсовом комбинезоне.
– Да, Тома. Это именно то, что ты видишь.
«Прочь, нам вместе не будет покоя
Я знаю, дальше не стоит это всё продолжать.
Но я на краю, нервы сдают.
Я так боюсь, что разобьюсь.»
… Ужасный холод обжигал меня. Я замерзала изнутри. И этот холод поразительной силой освобождал мой разум от скованности, от того транса в котором я пребывала все это время, и с каждым вдохом реальность становилась чётче.
– И что теперь. –Будешь этим фактом пробивать наш путь к совместному счастью?
Не знаю, стану ли я сама собой. Но я снова стояла собранная, спокойная и сильная. Валентин это ощутил, и в глазах его мелькнул страх, в тот момент, когда презрительно и спокойно, опустила взгляд на его застывшее лицо.
– Малыш, не надо так. – Даневич шёл следом за мной. Смотрел как я с удивлением оглядываю квартиру, словно вижу впервые.
Что я здесь забыла? Как я позволила всему этому случиться со мной. Где была моя голова? Я поднялась и не глядя на мужчину, пошла к шкафу. Неторопливо принялась одеваться.
– Хочешь погулять? – осторожно спросил Валентин – Тома, ты же понимаешь, сейчас поздно выходить на улицу.
– Я не на улицу Валик, я ухожу от тебя.
«Мне останется сердце на память,
А я уже привыкаю, как жить без тебя.
Нет, я правда тебя отпускаю;
Отчаянно понимаю – так дальше нельзя.»
– Ухожу! – проговорила я спокойно, настолько твёрдо и спокойно, что не было силы способной меня здесь удержать.
– Нет!!!– глаза Валика снова начали стекленеть, наливаясь угрозой или грозой. – Ты не сможешь…
– Смогу! Каждый день люди разводятся. – Чем мы с тобой отличаемся от них?
Вид у него был непонимающий. Проще сказать мои слова стали для него полной неожиданностью.
–А знаешь, что? СПАСИБО! – Я не смогла разобраться в себе, но и потерять себя не хотела. – Но сейчас, благодаря тебе, разобралась во всём. – У меня было достаточно времени изучить тебя, изучить Седого, и всё, что я теперь понимаю, вы мне оба глубоко отвратительны. – Так что можешь удовлетвориться этим, и той компенсацией, которую ты себе с меня взял. Два года моей жизни, моё тело в твоём распоряжении, привязанная твоим шантажом. – Не делай из Сергея монстра, ты не лучше. – Ты сделал мне гораздо больнее, чем думаешь. – Больнее чем, когда-нибудь представить. – И сейчас единственное, что я хочу, чтобы вы навсегда исчезли из моей жизни. – Мне противно. – Противно от самой себя. – От этой грязи, в которую вы заставили меня окунуться …
Я впервые видела, как мужчина боится меня. А сейчас точно осознала, что боится. Боится даже тронуть. Прикоснуться боится, словно я взорвусь как вулкан и ослеплю, затоплю его своей лавой горечи. Но он взял себя в руки. Встал, закрывая дверь, решительно.
– Я тебя, никогда. – Не… Отпущу…
Я посмотрела на него, сочувствующе.
– Не отпустишь? – Тебя посадят Валентин. – Потому, что я больше никогда с тобой не лягу в одну постель, я никогда не позволю ко мне прикоснуться. – А если и будет что-то между нами, то только насилие с твоей стороны. – А за это садят. – Поэтому дай мне уйти. – Сейчас. – Пока я к тебе ещё хотя бы что – то чувствую. – Пока ты для меня друг, пусть это невозможно звучит, но мне хочется в это верить.
«Прочь, нам вместе не будет покоя
Я знаю, дальше не стоит это всё продолжать.»
Он ошарашенно смотрел на меня. Но в глазах был страх, отчаянье, непонимание. Дрожа от ярости, он выплюнул:
– Чего тебе не хватало?
И я сказала ему правду:
–Свободы.
Спасибо за поддержку, награды звёздочки, комментарии. Автор этим вдохновляется, и пишет больше и чаще!!!
Часть 10. Сон Седого.
«Ясно одно жить без тебя невозможно!
Только тебе это понять невдомёк.
И от того мне так легко и тревожно,
Если опять ты прилетел мотылёк.»
Теперь я поняла, настоящее взросление лишает человека любви. Непростой процесс, но надёжный. Некоторые взрослеют, постепенно, другие как я стремительно. Взрослеешь, когда чётко понимаешь ты, такой какой есть – НИКОМУ НЕ НУЖЕН. Никому. Совсем…
Сначала Валентин, потом Седой. По большому счету им не нужна была я, им нужны были собственные иллюзии. Мой внутренний мир, мои мечты и желания были за бортом их кораблей, двигающихся к своим целям.
И теперь я стояла собрана, посреди маминой квартиры и смотрела в ее заплаканные глаза. Видела ее осуждение, непонимание. Самому родному человеку никогда не понять мой добровольный уход от богатой, сытой жизни. Такая мелочь, как моя нелюбовь к Валентину не могла оправдать этот поступок.
Но теперь я повзрослела, и навсегда запомнила, свои мечты нужно реализовывать самому. И последнее дело, оглядываться назад, прислушиваясь к мнению других.
Наверное, Валентин просто не поверил. Не принял всю серьёзность ситуации. А может думал, что я никуда не денусь. После двух дней отчаянного противостояния, уговоров, угроз, скандалов выпустил из клетки. Хотя и развода не дал. Может хотел выиграть время, дать остынуть, поменять обстановку. Только, наверное, он впервые в отношении со мною крупно просчитался.
Я собрала все свои важные и ценные вещи из квартиры Даневича. Не испытывая ненужного чувства вины или уколов совести. Без лишней гордости, все что считала необходимым. Уже собираясь в дорогу, открывая чемодан я неожиданно прозрела, поняв, что моё подсознание оказалось крепче моего сознания. Оно то всегда знало, что именно нужно. И эти два года я сама этого не понимая, готовилась к новой жизни.
Самообразование, курсы, английский. Обучилась хорошим манерам, умела грамотно изъясняться, знала важные правила поведения в высшем обществе. Искусство макияжа, искусство подачи себя. Свой индивидуальный стиль.
Даже в гардеробе одежда, которую я лично выбирала оказались очень нужной и практичной для новой жизни. Именно ее я упаковала в чемодан глядя на железнодорожный билет. Тут были две светлых рубашки, черная юбка карандаш, оверсайз, балетки (все три пары из натуральной кожи), джинсы, жакет, шарфы. Я составила свой базовый гардероб, в котором было и немного вещей и немало. Это было моё богатство. Немаловажно, для любой женщины носить вещи красивые и хорошего качества.
Внешность, это то, что поможет в дальнейшем построить новую жизнь. В которой найдётся место для свободной Тамары. Большинство золотых побрякушек сдала в ломбард. Выручив за них приличную сумму. Остальные спрятала.
Прошло три дня после моего ухода от Валентина, когда моя нога ступила на перрон вокзала столицы. Я не знала, как именно, но была уверенна, что смогу устроиться и обжиться. Сняла комнату у маминой знакомой, занялась трудоустройством.