Автобус до нового дома

Глава 4. Дом в долине

В четверг Андрей приехал к новому дому на двадцать минут раньше.

Дорога из центра шла вниз, мимо рынка и старой котельной, потом пересекала речку по широкому мосту. Здесь снег уже почти сошёл. На газонах лежали серые пласты, а между ними блестела вода. Дом 7, корпус 2 стоял в конце новой улицы, где на картах ещё не было названия. Белые стены, тёмные лоджии, детская площадка в синей ограде. Вокруг не росло ни одного дерева выше человеческого роста.

Андрей прошёл улицу от перекрёстка до подъезда. Девятьсот сорок шагов. Тротуар был ровный, с понижениями у проездов, но заканчивался за последним домом. Дальше начиналась накатанная грузовиками глина. Автобусная остановка стояла у моста — прозрачный павильон без скамейки и кармана для заезда. Школьный автобус мог остановиться только в полосе движения.

Он сфотографировал дорогу в обе стороны. Потом дошёл до дворового разворота. Между припаркованными машинами и контейнерной площадкой большой автобус не развернулся бы. Легковой автомобиль проходил едва ли не касаясь бордюра.

— Уже недостатки собираешь?

Олег поставил машину у подъезда и вынул из багажника складной метр, маленький уровень и прибор в чёрном чехле.

— Смотрю подъезд, — ответил Андрей.

— Подъезд вон там.

— Я про дорогу.

— Квартира тебе нужна или автобусу?

— Если сюда переедут дети с Верхней улицы, автобусу тоже.

Олег захлопнул багажник.

— Мы договорились смотреть своё.

— Разворот — моё.

— Твоё начинается в половине квартиры сорок шесть.

Андрей не ответил. Они вошли в подъезд вместе.

На первом этаже пахло свежей штукатуркой и кошачьим кормом. Стены до половины были выкрашены серой моющейся краской. На доске объявлений висели телефоны управляющей компании, расписание вывоза мусора и записка: «Не бросать упаковку от мебели в общий бак». Лифт пришёл быстро, но Олег настоял подняться по лестнице. Пролёты были широкими, перила не шатались. На четвёртом этаже они встретили Ирину Белову и мужчину в синей куртке с папкой.

— Павел Сергеевич, управляющая компания, — представила его Ирина. — Откроет помещение, покажет счётчики и оборудование. Я принесла план и акт первичного осмотра. Никакого соглашения сегодня не подписываем.

Она сказала это, глядя на обоих братьев.

Олег кивнул.

Квартира оказалась в конце коридора. Павел Сергеевич снял с ключа бумажную бирку «46», повернул замок и первым включил свет.

В прихожей было тепло и очень светло. Из комнаты напротив падал прямоугольник солнца. Белые стены, светлый линолеум, одинаковые двери без царапин. Ни старого шкафа, который приходилось обходить боком, ни запаха сырого подвала, ни треска труб. Андрей вошёл и остановился, чтобы первое впечатление не растворилось в измерениях.

Здесь не было страшно.

Он подумал это слишком быстро и оттого разозлился на себя. Дом №14 ещё не признали немедленно опасным. Маяк был цел. Старые стены держали их сорок лет. Но в новой прихожей пол не уходил к восточному углу, дверь закрывалась одним пальцем, и над потолком не проходила тёмная полоса после зимней протечки.

— Площадь общая пятьдесят одна и восемь, — сказала Ирина. — Жилая тридцать две и одна. Кухня девять и четыре. Лоджия в общую площадь посчитана с коэффициентом, подробность есть в плане.

Олег раскрыл метр.

— Начнём от входа.

Он измерил проём. Восемьдесят семь сантиметров между коробками. Холодильник стандартной ширины войдёт, но развернуть двухметровый шкаф в короткой прихожей будет трудно. Олег записал цифру на распечатке.

— Грузовой лифт есть? — спросил он.

— Лифт один, кабина увеличенная, — ответил Павел Сергеевич. — Дверь девяносто сантиметров.

— Холодильник боком пройдёт. Большой двухдверный — нет.

— У вас такой?

— У клиентов бывает. Я инструмент и технику вожу.

— Коммерческую работу из жилого помещения правила не запрещают, пока вы не устраиваете мастерскую и не мешаете соседям.

— Мастерской не будет. Но ящик с инструментом весит сорок килограммов. От машины далеко.

Они прошли в кухню. Окно выходило на детскую площадку и пустырь. За пустырём виднелись склады, ещё дальше — белая полоса реки. Верхняя улица отсюда была скрыта склоном.

Андрей открыл створку. В комнату вошёл шум: грузовик на мосту, детские голоса, удары молотка из соседнего корпуса. Не было гула ветра, который на горе шёл между домами всю зиму.

— Вытяжка работает? — спросил Олег.

Павел Сергеевич приложил к решётке лист бумаги. Тот удержался.

— Это не измерение, — сказал Олег.

— Для акта вызовем специалиста с прибором, если есть жалоба.

— Жалобы пока нет. Есть проверка.

— В акт запишем просьбу проверить тягу.

Олег достал свой прибор.

— Это для холодильных систем, не для вентиляции, — сказал он, прежде чем Павел Сергеевич успел спросить. — Я им температуру стен посмотрю.

Он направил красную точку на наружный угол. Показания отличались от середины стены меньше чем на два градуса.

— Нормально, — признал Олег.

Ирина записала и это.

В маленькой комнате помещались кровать, стол и узкий шкаф. Если поставить диван, раскладывать его пришлось бы в сторону двери. Большая комната была почти квадратной. Андрей встал у окна и мысленно расставил материнскую мебель. Шкаф вдоль стены, диван на месте, где падало солнце, стол у окна. Потом поймал себя на том, что уже переносит вещи.

Олег измерял стены без таких пауз.

— Где кладовая в квартире?

— Встроенной нет, — ответила Ирина.

— Ниша?

— Только место под шкаф в прихожей.

— Сколько глубина?

Пятьдесят четыре сантиметра. Ящик Олега вошёл бы, но тогда обувь и верхнюю одежду пришлось бы держать в комнатах.

На лоджию выходили из большой комнаты. Она была длинной и узкой. Олег поставил метр поперёк.

— Метр одиннадцать в чистоте. Стеллаж глубиной сорок. Останется семьдесят один сантиметр прохода.

— Для банок хватит, — сказал Андрей.

— Пока они не замёрзнут.

Павел Сергеевич объяснил, что остекление холодное и утеплять наружные конструкции без проекта нельзя. Снег внутрь не попадает, но зимой температура зависит от погоды.

— Значит, это не замена кладовой, — сказал Олег.

— Мы и не указываем её как замену, — ответила Ирина.

— А разницу где указываете?

— В вашем письменном обращении. Если подсобное помещение не оформлено как собственность, включить его метры в равнозначную площадь нельзя. Но можно описать фактическое пользование и просить другой вариант или компенсацию расходов на хранение.

— Расходов на хранение чего? Материных банок?

— Инструмента, шин, вещей, если подтвердите необходимость. Я не обещаю, что просьбу удовлетворят.

Андрей провёл ладонью по металлическому подоконнику лоджии. На нём не было ни пыли, ни ржавчины. Внизу молодая женщина толкала коляску по сухому тротуару. Ребёнок на площадке катался с горки. Жизнь уже шла, хотя дом казался не обжитым.

— Посмотри на стену, — сказал Олег.

У примыкания рамы к стене тянулась тонкая серая полоса. Павел Сергеевич потёр её пальцем.

— Строительная пыль.

Олег приложил влажную салфетку. Полоса исчезла.

— Пыль, — согласился он и записал результат.

В ванной пахло новой резиной от стиральной машины, которую прежние жильцы, похоже, так и не подключили. На трубах стояли счётчики, доступ к ним закрывал пластиковый люк. Олег открыл его и посветил внутрь.

— Почему квартира пустая? — спросил Андрей.

Ирина ответила после короткой паузы:

— Её предоставляли семье из другого аварийного дома. Они выбрали денежное возмещение и переехали к дочери в соседний район.

— Значит, предложение не новое, — сказал Олег.

— Дом сдан полтора года назад. В квартире никто не жил постоянно.

— Отопление всё это время было?

— На минимуме.

Олег потрогал соединения под раковиной, проверил кран, попросил пустить горячую воду. Сначала из трубы пошла холодная, через сорок секунд стала тёплой, ещё через полминуты горячей.

— Сколько платят за отопление? — спросил Андрей.

Павел Сергеевич назвал прошлогодние средние суммы по дому, но сразу предупредил: тариф и расход зависят от сезона, показаний общедомового прибора и площади. Ирина записала запрос на обезличенные квитанции за январь и февраль.

— А долг по квартире есть? — спросил Олег.

— Перед передачей выдадим справку об отсутствии задолженности.

— До решения.

— Запросим до решения.

Олег посмотрел на Андрея, словно проверяя, услышал ли тот разницу. Андрей кивнул.

В большой комнате они измерили каждую стену. По плану площадь совпала почти точно. Но две с половиной потерянные общие метры ощущались не в комнатах, а между ними: короче коридор, нет тёмного чулана у кухни, меньше прихожая. В старой квартире эти места казались бесполезными, пока не исчезли.

— Мебель вся не войдёт, — сказал Олег.

— Вся и не нужна.

— Пятый пункт.

— Я не говорю за тебя. Свою половину вещей разберу сам.

— А материнские?

— Вместе.

Ирина подняла взгляд от акта.

— Если вам нужно, район оплачивает обычный перевоз имущества в пределах города. Разбор и хранение в предложение не входят.

— Обычный — это сколько грузчиков и какая машина? — спросил Андрей.

— Уточню по договору.

— И страховка при перевозке?

— Тоже уточню.

Павел Сергеевич усмехнулся:

— Вы квартиру осматриваете тщательнее, чем некоторые принимают новостройку.

— У нас второй попытки не будет, — сказал Олег.

В этот момент за стеной заплакал ребёнок. Слышно было не слова, а ровный высокий звук, потом голос женщины. Олег подошёл к стене и постучал костяшкой.

— Перегородка?

— Межквартирная стена по проекту, — ответил Павел Сергеевич.

— Звук хороший.

— Дом жилой. Полной тишины не бывает.

На Верхней улице через стену тоже слышали соседей, особенно когда Корнеев включал телевизор. Но там каждый звук был знаком: кашель, вода в стояке, шаги Лидии. Здесь плакал неизвестный ребёнок. Андрей вдруг понял, что переезд — это не только новая площадь. Нужно будет учиться различать чужую жизнь за стеной и перестать ждать знакомых шагов на лестнице.

Они вернулись в прихожую. Ирина положила акт на подоконник.

— Читайте. Здесь только результаты осмотра и перечень замечаний. Внизу отдельно написано, что акт не является согласием на предоставление помещения.

Братья встали рядом. В акте были перечислены размеры, исправность воды и отопления, просьба проверить вентиляцию, запрос справки о долгах и квитанций, отсутствие отдельной кладовой, холодное остекление лоджии, сложность разгрузки у подъезда. Андрей добавил от руки: «Остановка у моста не имеет заездного кармана; во дворе отсутствует безопасное место разворота автобуса. Просим указать предполагаемое место школьной посадки детей».

— Это к квартире не относится, — сказал Павел Сергеевич.

— К переселению семей относится, — ответил Андрей.

Ирина не зачеркнула. Рядом написала: «Передать в отдел транспорта».

Олег добавил: «Просим письменно разъяснить, каким образом учитывается утрата фактически используемой кладовой площадью 6,4 м², указанной на плане дома №14». Потом достал телефон и сфотографировал каждую страницу до подписания.

Они подписали акт оба. Ирина поставила время и раздала копии.

— Теперь ваше впечатление? — спросила она.

— В акте, — сказал Олег.

— Я не для протокола. Мне нужно понимать, искать ли другой вариант.

Олег посмотрел на комнаты. Андрей ждал его ответа.

— Дом нормальный, — наконец сказал Олег. — Квартира меньше и для наших вещей неудобная. Это не равноценная замена без расчёта.

Ирина повернулась к Андрею.

— Безопаснее старой, — сказал он. — Но дорогу для детей не решили. И долю брата нельзя закрыть словами, что стены новые.

Олег удивлённо посмотрел на него.

— Значит, отказ? — спросила Ирина.

— Значит, список вопросов, — ответили братья почти одновременно.

На улице Андрей попросил Олега не уезжать. Они обошли дом с другой стороны. Там был служебный проезд к контейнерам и пожарной площадке. Шлагбаума не было, но у стены стояли машины.

— Если убрать две машины, автобус развернётся, — сказал Андрей.

— Их каждый день убирать будешь?

— Нет. Значит, место не подходит.

— От моста десять минут пешком.

— Взрослому. Зимой, с первоклассником и портфелем — больше. А если заселят Корнеевых, он до моста по льду не дойдёт.

— Корнеев не школьник.

— Остановка нужна не только школьная. Обычный автобус тоже стоит на дороге.

Олег открыл машину, убрал инструменты в багажник, но садиться не стал.

— Ты уже защищаешь весь новый дом.

— Я вижу, что здесь не сделано.

— А что сделано, видишь?

Андрей посмотрел на четвёртый этаж. Окно квартиры сорок шесть отражало солнце.

— Вижу.

— Там мать могла бы жить без ступенек до квартиры.

— Могла бы.

— В ванной тепло. Окна не текут. Лифт есть.

— Да.

— И тебе понравилось.

Андрей не стал отрицать.

— Понравилось, что пол ровный.

— Очень высокая мечта.

— После нашей кухни — высокая.

Олег сел на край багажника.

— Мне тоже понравилось, — сказал он. — Поэтому я и считаю. Если бы это была дыра, мы бы просто отказались.

Андрей достал свою копию акта.

— Давай составим один список, пока не разъехались.

На обратной стороне рекламной листовки они записали шесть требований. Независимая оценка старой квартиры и улучшений. Письменный ответ о кладовой. Другой вариант с отдельным местом хранения или расчёт разумных расходов. Справка об отсутствии долгов и сведения о платежах. Проверка вентиляции. Решение по остановке и безопасной посадке детей до переселения семей.

Седьмым Олег добавил точные условия перевозки имущества.

— И срок ответа, — сказал Андрей.

— Они нам срок до конца месяца, мы им какой?

— Пять рабочих дней хотя бы на то, что уже есть.

Олег записал.

— Это не отказ, — сказал Андрей.

— И не согласие.

— Осмотр.

— Вот теперь осмотр.

Они сфотографировали список. Олег уехал на вызов: в магазине мороженого перестал держать холод ларь. Андрей остался ждать обычный автобус до центра, потому что свою машину утром оставил у школы.

На остановке у моста собралось одиннадцать человек. Когда подошёл автобус, он не смог прижаться к бордюру из-за легковушки, оставленной у павильона. Пассажиры вышли прямо на проезжую часть. Женщина с коляской ждала, пока водитель опустит площадку, а сзади уже сигналил грузовик.

Андрей снял короткое видео, не показывая лиц. Отправил диспетчеру Вере Павловне с подписью: «Дом 7, корпус 2. Возможное переселение семей с детьми. Кармана и разворота нет». Она ответила через минуту: «Вижу. Завтра передам дорожникам. Не обещаю быстро».

В автобусе Андрей сел у окна. Новые дома остались позади, затем дорога пошла вверх. Чем выше они поднимались, тем больше было снега у обочин. На повороте показалась Верхняя улица. Дом №14 отсюда выглядел крепким: четыре этажа, ровные ряды окон, тёмная крыша. Ограждающую ленту у восточной стены нельзя было разглядеть.

Телефон завибрировал. В домовом чате Лидия спрашивала: «Ну что, Климовы берут?»

Олег уже напечатал ответ: «Осмотрели. Решения нет. Готовим общий список требований».

Андрей добавил: «Дом тёплый, квартира исправная. Площадь меньше, кладовой нет. По транспорту вопросов больше, чем было».

Николай Мельник сразу написал: «Значит, опять всё заблокируют».

Корнеев ответил: «Пусть сначала дадут первый этаж».

Лидия прислала только: «Собираемся завтра».

Андрей убрал телефон. Он впервые увидел новый дом не как белый корпус внизу, а изнутри: солнечная кухня, узкая лоджия, тёплая ванная, короткая прихожая. В нём можно было жить. Именно поэтому нельзя было ни отмахнуться от него, ни согласиться из одного облегчения.

На Верхней улице автобус остановился ниже закрытого участка. Андрей пошёл к дому пешком. У подъезда стояла машина аварийной службы. Инженер разговаривал с Лидией и показывал на стену над вторым этажом.

— Что случилось? — спросил Андрей.

— Пока ничего нового, — ответил инженер. — Снимаем показания. Но завтра утром придёт комиссия по дороге и дому вместе. Доступ в восточный подъезд могут ограничить на время обследования.

— На сколько?

— Скажут после осмотра.

Слово «пока» прозвучало иначе, чем в новой квартире. Там оно значило, что ещё можно требовать документы. Здесь — что дом ещё не сделал следующего движения.

Андрей поднялся к себе и проверил кухонную дверь. Она снова задела коробку. Он не стал тянуть сильнее. Открыл тетрадь, где лежала договорённость с Олегом, и рядом положил акт осмотра.

С одной стороны была половина старой квартиры. С другой — половина решения, которого ни один из братьев не мог принять один.

Глава 5. Крюк маршрута

В пять сорок утра Андрей вышел из подъезда с фонарём, хотя небо над хребтом уже начало сереть. За ночь лента у восточной стены провисла под мокрым снегом. Один колышек выдернуло из земли, и красно-белая полоса лежала на нижней ступени, будто кто-то не запретил проход, а просто устал держать границу.

Он поставил колышек обратно, натянул ленту и посветил на маяк в трещине. Белая пластинка была цела. Рядом темнела вчерашняя карандашная черта инженера. На глаз ничего не изменилось, но Андрею не понравилась вода, собравшаяся в щели между отмосткой и цоколем. Она тонкой струйкой уходила под дом.

У водокачки работал прожектор. Дорогу перекрывали два бетонных блока, между ними стояла машина дорожной службы. Андрей оставил свою легковушку у гаража автобусного парка и первым делом подошёл к диспетчеру.

Вера Павловна уже держала в руках путевой лист.

— Карьер оставили, — сказала она. — До решения комиссии. На верхнем развороте не стой, там самосвал пойдёт в семь десять.

— Кто его пустил навстречу школьному?

— Подрядчик возит камень. Я дала им наше время. Они обещали переждать.

— Обещание в путевой лист не впишешь.

— Поэтому и говорю тебе лично. Рация работает?

Андрей включил переносную радиостанцию. Динамик зашипел, голос механика отозвался из бокса. Потом он обошёл автобус: проверил шины, фары, аварийные молотки, аптечку, крепление огнетушителя. На правой задней арке остался бурый след от вчерашней грязи. Под колесом было сухо. Он расписался за машину, но в графе маршрута не стал ставить обычный номер.

— Пиши временный объезд, — сказала Вера Павловна. — Я приложила схему.

На схеме красная линия шла от школы к карьеру, поднималась длинной петлёй и возвращалась к посёлкам с северной стороны. Возле двух поворотов стояли пометки: «узко» и «уклон». Ни времени прохождения, ни мест встречи с грузовиками не было.

— Кто согласовал?

— Отдел транспорта прислал вчера вечером.

— Они проехали?

— Не знаю.

— Тогда сегодня пусть проедут со мной.

Вера Павловна сняла очки и потёрла переносицу.

— Комиссия будет в девять у водокачки. У тебя к девяти второй круг.

— Если успею.

— Вот именно. Сначала привези детей. Потом спорь.

Первую остановку Андрей прошёл по расписанию. У старого магазина ждали трое старшеклассников, у почты — ещё пятеро. Они садились сонные, стряхивали снег с ботинок и привычно здоровались. После поворота на карьер асфальт кончился. Автобус пошёл по плотному щебню, и в салоне задребезжали пустые крепления ремней.

Андрей держал скорость ниже двадцати. Слева поднималась срезанная скала, справа за невысоким валом лежала выработка, наполовину заполненная тёмной водой. Дорогу здесь строили для тяжёлых машин, но зимой ею почти не пользовались. Снег сдвинули только по ширине одной полосы. На прямом участке два автомобиля могли разойтись, если один прижимался к валу. На повороте места не было.

Рация ожила у первого подъёма.

— Школьный, я карьерный третий. Стою наверху. Ты где?

— Прошёл нижний знак. До кармана две минуты.

— Принял. Жду.

Самосвал появился над поворотом, когда автобус ещё не дошёл до кармана. Он медленно спускался задом, сдавая к расширению. Андрей остановился. До борта грузовика оставалось метров сорок, но дети уже подняли головы.

— Почему стоим? — спросила девочка с первого ряда.

— Пропускаем большую машину.

Самосвал сдал ещё немного и прижался к скале. Андрей повёл автобус мимо. Зеркало прошло от борта на расстоянии вытянутой руки. Водитель грузовика поднял ладонь, извиняясь. Андрей ответил коротким движением и посмотрел в зеркало салона. Никто не испугался, но старшеклассники перестали смотреть в телефоны.

В верхнем посёлке к дороге вышла Соня Жарова с бабушкой. Обычно Андрей забирал младших после того, как отвозил старших к большой школе. Сегодня второй круг начался на двадцать семь минут позже. Соня стояла, прижав ранец к груди. Бабушка держала над ней широкий зонт, хотя снег уже кончился.

— Мы думали, вы не приедете, — сказала бабушка, когда дверь открылась.

— Пока дорога закрыта, время будет плавать. Вчера передали предупреждение?

— В родительский чат написали про десять минут.

— Не десять. Сегодня двадцать семь, дальше посмотрим.

— У неё завтрак в восемь двадцать.

Андрей посмотрел на часы. Было восемь тридцать две.

— Позвоню в школу.

Он связался с диспетчерской, попросил предупредить столовую и классного руководителя. Соня села рядом с мальчиком из соседнего дома. На следующей остановке детей ждали уже на дороге, а не в павильоне: родители хотели увидеть автобус издали. Один отец спросил, нельзя ли пустить маленькую машину только для младших.