Институт благородных девиц по переписке.
- -
- 100%
- +
Часть 1. Пролог: идея на миллион лайков
Глава 1. Теснота и амбиции
Вечер в тесной двушке на окраине пах дешёвым растворимым кофе и чьей-то подгоревшей яичницей. Четыре человека сидели вокруг стола, заваленного ноутбуками, проводами и пустыми кружками, и смотрели в одну точку — на счётчик баланса, который упорно показывал ноль.
— Гении, — сказал Лёха, откидываясь на продавленный диван и запуская пальцы в вечно нечёсаную шевелюру. — Мы — четыре гения. И у нас на четверых одна пачка гречки.
— У нас даже гречки нет, — уточнил Денис, не отрываясь от экрана. Он сидел в кресле с отломанной спинкой и методично что-то коммитил. — Гречка была вчера. Сегодня праздник — соль и кипяток.
Макс поднял голову от блокнота, исписанного схемами и стрелками. Тридцать три воронки продаж, четыре стратегии SMM — и ни одна из них не принесла ни рубля.
— Вы просто не видите масштаб, — сказал он с той особенной интонацией, с какой непризнанный гений объясняет миру, почему мир не прав. — Проблема не в деньгах. Проблема в отсутствии правильной упаковки.
— Упаковки чего? — хмыкнул Стас, протирая объектив камеры, которую он ещё не до конца выплатил. — У нас товара нет, Макс. У нас есть мы. А на нас инвесторы как-то не выстраиваются в очередь.
— Значит, неправильно ищем, — Макс развернул ноутбук. — Вот, смотрите.
Все нехотя подтянулись к экрану. На вкладке был сайт знакомств, открытый на анкете девушки. Обычная анкета — фотографии, статус, пара строк «о себе». Но внизу была кнопка. Большая, яркая, с надписью «Поддержать».
— Триста тысяч, — прочитал Лёха. — Это что, донаты?
— Донаты, — подтвердил Макс с азартом охотника. — От иностранцев. За месяц.
Денис наконец оторвался от кода и перегнулся через спинку кресла.
— За что ей платят?
— За общение. Точнее, за его видимость, — Макс пролистал вниз. — Девушка пишет, что иронично и с юмором принимает всю эту интернет-оду от богатых папиков, шутит над ними в ответах, а они от этого млеют и шлют ещё.
— Мило, — Стас усмехнулся. — А мы тут при чём?
Макс выдержал паузу. Пауза была фирменная, маркетинговая — ровно до той секунды, когда в комнате станет тихо.
— А при том, — сказал он, — что мы можем сделать то же самое. Только лучше.В комнате стало подозрительно тихо.
Лёха первым заржал.
— Стоп. Ты предлагаешь нам... что? Создать анкету девушки? А кто будет этой девушкой?
Ответом ему был медленный, многозначительный взгляд Макса, который по очереди прошёлся по циничному профилю Дениса, по обаятельной — и абсолютно безответственной — физиономии Лёхи и остановился на Стасе.
— Не я, — сразу сказал Стас.
— И не я, — поднял ладонь Денис.
— Ребята, — Лёха попытался отступить, но диван был слишком тесным. — Я актёр. Я играю деда Мороза на утренниках и Пьеро на юбилеях. Я не... я не смогу быть девушкой.
Макс захлопнул блокнот.
— Ты — обаятельный, смазливый и умеешь говорить так, что люди сами подписываются. А то, что ты Пьеро, так это, — он постучал по экрану, — вообще ничем не отличается. Только здесь платят в валюте.
Стас медленно поднял камеру и сделал пробный кадр в сторону Лёхи.
— Для визуала, — пояснил он. — Просто смотрю, с какого ракурса ты меньше похож на деда Мороза.
Лёха вздохнул, обвёл взглядом перегруженную розетками квартиру, заляпанное зеркало в коридоре и пустую пачку от сигарет, которую Денис уже неделю собирался выбросить, но всё откладывал — вдруг там что-то осталось.
— Ладно, — сказал он наконец. — Но хочу гонорар.
— Будут проценты, — кивнул Макс, уже начиная новую схему в блокноте.
Денис закатил глаза, но потянулся к ноутбуку.
— Только предупреждаю, — пробормотал он, — если кто-то из этих иностранцев окажется айтишником с фейсконтролем, я умываю руки.
— Циник, — улыбнулся Лёха.
— Реалист, — поправил Денис.
А где-то на другом конце света уже загорались уведомления на чужих банковских счетах, готовые — они ещё этого не знали — повернуть в сторону провинциального городка, тесной двушки и четырёх гениев, у которых на четверых не было даже гречки.
Глава 2. Рождение Василисы Прекрасной
План родился той же ночью, когда Денис нашёл в интернете статью о том, как «патриархальные иностранцы» сходят с ума по скромным русским девушкам, которые любят берёзки и классическую литературу. Он зачитал её вслух с выражением прокурора, зачитывающего обвинительное заключение.
— «Скромная учительница музыки из провинции», — монотонно бубнил он. — «Ищет серьёзные отношения, ценит семейные ценности». Ребята, это же готовый улов. Осталось добавить берёзки — и всё, они в ловушке.
— Я за, — мгновенно откликнулся Макс. — Но не как развод. Как социальный эксперимент. Мы ничего не обещаем, никого не доим насильно. Просто проверяем гипотезу: клюнут или нет.
— Ирония в том, — Лёха картинно прижал руку к груди, — что мы, четыре взрослых мужика без гречки, будем учить иностранцев любить Достоевского.
Стас, который всё это время молчал, вдруг встал и вышел. Через минуту вернулся с фотоаппаратом и мотком жёлтой ткани.
— У меня есть знакомая, — сказал он. — Катя. Студентка, будущий дизайнер. Согласится на фотосессию за «портфолио», вопросов задавать не будет. Только поставлю ей освещение.
— Она знает, зачем? — уточнил Денис.
— Она знает, что это «арт-проект про русскую душу», — не моргнув глазом ответил Стас. — Что, в общем, недалеко от правды.
Так у проекта появилась Василиса Прекрасная. Точнее, Елена.
Легенду составляли коллективно, как госзадание. Макс диктовал маркетинговые слоганы. Денис вносил поправки, потому что «такого имени в Псковской области не существует». Лёха репетировал интонации и параллельно заучивал цитаты Достоевского, которые ему отчаянно не давались.
— Не «чебур-еки», а «Человек есть тайна», — поправлял он сам себя перед зеркалом.
Итоговая легенда выглядела безупречно:
- “Имя:” Елена, 27 лет.
- “Профессия”: учительница музыки в музыкальной школе.
- “Локация”: маленький город под Псковом.
- “Интересы”: Достоевский, берёзки, классическая музыка, семейный уют.
- “Мечта:” «найти человека, с которым можно пройти по осенней аллее, не произнося ни словa.
- “Цели”: «серьёзные отношения, только не шутите со мной».
— Это же штамп на штампе, — восхищённо выдохнул Макс, перечитывая текст. — Они проглотят целиком.
— Знаешь, что самое смешное? — Денис потёр переносицу. — Те, кто «ищет серьёзные отношения», в сети как раз и платят больше всех. Им же нужно доказать, что они не такие, как все.
Фотосессия состоялась в ближайшие выходные. Катя оказалась невысокой светловолосой девушкой с лёгкой улыбкой и абсолютным непониманием того, что происходит, — но платили ей портфолио, поэтому она покорно вставала то у окна, то на фоне занавески, то с вазой сухих веток, которые Стас называл «русской берёзкой».
— Тебе идёт образ степенной, — командовал Стас. — Смотри немного грустно. Как будто ты прочитала «Преступление и наказание» и тебе понравилось.
— Мне не понравилось, — честно призналась Катя.
— Вот! — Стас нажал на затвор. — Этот взгляд усталой интеллигентки мы и продаём.
Лёха тем временем изображал «оператора-драматурга», подбирая подписи к будущим фото:
— «Вечер. Я снова играла Шопена и думала о тебе», — декламировал он, падая на диван. — Или лучше: «Сегодня берёзки особенно белые. Как моё одиночество».
Денис подавился чаем.
— Ты только это вслух не пиши. Это же не анкета, а кастинг на «Битву экстрасенсов».
— Между прочим, — Макс поднял палец, — именно такая пошловатая искренность и работает. У иностранца от неё сердце тает, как масло.
К вечеру анкета «Елены» была готова. Фотографии — три штуки: у окна с чашкой, у «берёзок» и одна, где Катя сидит за синтезатором, делая вид, что импровизирует. Текст — выверенный до запятой. Акцент — на скромность, музыку и «серьёзные намерения».
— Ну что, — Лёха потёр ладони, глядя на кнопку «Опубликовать». — Запускаем Василису в большой мир.
— Это не мошенничество, — в сотый раз напомнил Денис, больше себе, чем остальным. — Это социологический опрос. Даже если туда прилетит первый донат, мы его... ну, вернём. Или потратим на гречку. Тоже, в сущности, благотворительность.
— Нажимай, — скомандовал Макс.
Совместными усилиями четырёх рук — одна из которых принадлежала Лёхе и делала это чересчур торжественно — анкета ушла в сеть.
Через час пришло первое сообщение.
На ломаном английском, с тремя восклицательными знаками и комплиментом «берёзкам».
— Работает, — выдохнул Макс.
Денис медленно снял очки.
— Либо мы гении, либо человечество обречено.
Стас лишь поднял камеру и сделал снимок их четверых, сгрудившихся над одним ноутбуком, на котором горел первый в истории проекта знак вопроса иностранца: «Hello, Elena. Do you like birch trees?»
— Это на обложку, — тихо сказал он. — Когда будем писать книгу о том, как трое гениальных нищебродов и один дед Мороз покорили интернет.
Глава 3. Первый улов
На третий день после публикации анкеты Денис объявил, что у него «сломался почтовый сервер». На самом деле он просто боялся открывать вкладку уведомлений — счётчик там рос с такой скоростью, словно где-то на другом конце планеты одновременно вспомнили о существовании русских берёзок и кинулись писать письма.
— Двадцать семь сообщений, — прочитал Макс, придвигая ноутбук. — За ночь. Мы проверяем гипотезу, а тут уже статистическая выборка на диссертацию.
— Зачитывай, — потребовал Лёха, устраиваясь поудобнее. — Только с выражением.
Первое письмо было из Германии. От Ганса, 54 года, «успешный инженер, холост».
— «Либэ Елена», — начал Макс, делая нелепый акцент. — «Я смотрю на ваше фото и понимаю: вы есть девушка из моего сна. Вы любите классише музик. Я тоже люблю классише музик. Особенно диско восьмидесятых».
Лёха поперхнулся.
— Диско восьмидесятых! Классика! Бетховен, Бах и, значит, Modern Talking.
— Дай сюда, — Денис перехватил ноутбук и продолжил. — «Я хочу пригласить вас в Мюнхен. У меня есть квартира, машина и очень серьёзный намерения. Вы будете играть Шопен, я буду слушать. Кофе — это на мне».
— Он уже и бюджет распределил, — заметил Стас. — Кофе на нём. Щедро.
Дальше пришло письмо из Америки. От Боба, 61 год, «пенсионер, большой души человек».
— «Дорогая Елена!» — зачитал Лёха, входя в образ. — «Когда я увидел вашу фотографию у берёз, моё сердце остановилось. Мне пришлось принять таблетку от давления. Но потом оно снова забилось — и забилось для вас».
В комнате повисла пауза.
— Ему буквально стало плохо от нашей анкеты, — тихо сказал Денис. — И он считает это комплиментом.
Лёха пролистал дальше и завыл от смеха.
— О, а вот тут ещё! «У меня есть лодка, два дома и три собаки. Собак я люблю больше, чем дома. Если вы любите собак — это судьба. Если нет — домов всё равно два».
— Из этого можно анекдот делать, — Стас уже не снимал, а просто ржал вслух, держась за живот. — «Домов всё равно два» — это же готовый девиз!
Английское письмо оказалось самым изысканным. Писал некий Арчибальд, 58 лет, «коллекционер и джентльмен».
— «Моя дорогая, — зачитал Макс, — вы напоминаете мне героиню романа, который я ещё не написал. Позвольте мне посвятить его вам. Первая глава начнётся с ваших берёз, вторая — с вашей улыбки, а третью я напишу, когда мы наконец встретимся».
— Роман не написал, а гонорар уже хочет получить, — хмыкнул Денис. — Где он эти три главы видит? Он просто хочет взять у нас вступительный взнос литературный.
А потом пошло письмо из Канады. И вот после него смеяться стало уже физически больно — потому что живот уже болел.
— «Привет, Елена. Я Джим. У меня ферма, семьдесят акров. Коровы, куры, очень красивая природа. Я не умею писать красивые слова, как другие. Но я честный. Будете моей женой — будете каждый день пить свежее молоко. Если не будете — буду пиарить вашу музыку среди коров».
Лёха упал на диван и уже не вставал. Он смеялся беззвучно, дрыгая ногами, а из глаз текли слёзы.
— «Пиарить музыку среди коров»! — выдавил он наконец. — Стас, дай мне камеру, я хочу увековечить этот момент. Нет, лучше дай мне корову!
— Тихо, — вдруг прервал их Макс. — Это ещё не всё.
Он развернул ноутбук экраном к остальным. В самом низу списка, среди восторженных писем, висело короткое сообщение, написанное без стихов и без ошибок. Всего две строчки:
«Елена, вы знаете, что в интернете много мошенников. Я прошу вас: будьте осторожны. Хорошая девушка из-под Пскова заслуживает лучшего, чем попасться на удочку какого-нибудь "успешного инженера" из Германии. С уважением, ваш друг».
Четыре пары глаз уставились в экран.
— Погоди, — медленно произнёс Денис. — Это он про нас?
— Он нас спасает,— подтвердил Стас.
— От нас самих, — добавил Лёха, уже не смеясь.
Наступила та самая тишина, в которой отчётливо слышно, как у эксперимента, взятого вроде бы понарошку, вдруг начинают прорезаться собственные, непрошенные последствия.
— Ладно, — Макс захлопнул ноутбук. — Подведём промежуточные итоги. Гипотеза подтверждена. Иностранцы на шаблон клюют. Но вопрос теперь другой.
— Какой? — спросили все хором.
— А что мы будем делать, — Макс обвёл их взглядом, — когда настоящий, живой, честный Джим со своими семьюдесятью акрами приедет к нам знакомиться?
И вот тут уже никому не было смешно. Даже Лёхе, который всё ещё лежал на диване, но уже не дрыгал ногами, а смотрел в потолок с таким выражением, будто пытался понять: он всё ещё Пьеро, или уже чья-то невеста.
Часть 2. Эскалация: от эксперимента к бизнесу
Глава 4. Искушение святого Дениса
Двести долларов — сумма, надо признать, невеликая. Но именно двести долларов, как известно, отделяют порядочного человека от человека, который вдруг обнаруживает в себе талант предпринимателя.
Утром в личку «Елены» пришло письмо:
«Дорогая, я посмотрел прогноз в Пскове. Минус двенадцать. Я не усну, зная, что вы мёрзнете. Вот немного на пальто. Ричард»
Внизу — перевод. Двести долларов. От дантиста из Флориды, 67 лет.
Денис смотрел на цифру секунд десять, после чего произнёс фразу, которая войдёт в историю проекта:
— Так, — сказал он. — А теперь спокойно, без паники. У нас на руках двести долларов и ни одного юридического основания их вернуть.
— Их и не нужно возвращать, — тут же откликнулся Макс. — Это подарок. Дарение. Безвозмездная трансакция.
— Стоп-стоп, — Лёха поднял руку. — Давайте я переведу с юридического на человеческий. Старик из Флориды подумал, что девушка из-под Пскова мёрзнет, и скинул бабок. А девушки нет.
— Есть, — уточнил Денис. — Просто она немного... коллективная.
— Коллективная Елена, — Стас хмыкнул. — Звучит как название то ли арт-группы, то ли ЗОО
Макс уже расхаживал по комнате, и у него было то самое лицо, с которым он обычно выходил на сцену перед презентацией очередной «бомбы».
— Слушайте меня. Мы совершаем классическую ошибку новичка — путаем мораль с незнанием рынка. Что такое эти двести долларов с точки зрения Ричарда? Это не деньги. Это “эмоциональная инвестиция”. Он не покупает пальто. Он покупает ощущение, что он — хороший человек, который о ком-то позаботился.
— И это ощущение, — подхватил Денис, — стоит ровно двести баксов. Рынок оценил.
— Вот! Мы не берём деньги у старика. Мы продаём ему сервис! — Макс воздел палец. — Сервис называется «возможность спасти замерзающую берёзковую душу из России».
Лёха медленно зааплодировал.
— Браво. Ты только что оформил попрошайничество в аудитории под названием «эмоциональное предпринимательство».
— А теперь, — Макс его проигнорировал, — ключевой вопрос нравственной платформы. Если мы не можем вернуть деньги, мы обязаны на них что-то дать взамен. Что мы даём?
Повисла пауза.
— Переписку, — подсказал Стас.
— Не просто переписку! — Макс поднял палец ещё выше. — Мы даём человеку “радость”. Стихи. Внимание. Возможность проснуться утром и увидеть сообщение от загадочной русской женщины, которая любит Достоевского. Пока он это читает, он счастлив. А счастливый дантист меньше сверлит пациентам нервы без наркоза.
— Это что, наша социальная миссия теперь? — уточнил Денис.
— Да! — Макс хлопнул по столу. — Мы снижаем уровень стресса у западных пенсионеров. Это благотворительность. Только вместо ящика для пожертвований — красивая анкета.
Денис задумался. В его голове, похоже, происходила та самая операция, после которой человек либо идёт в монастырь, либо открывает стартап.
— Значит, так, — сказал он наконец. — Чтобы я в этом участвовал, мне нужна этическая рамка. Пункт первый: мы никому не обещаем брак, встречу и тем более секс. Пункт второй: мы не просим деньги напрямую. Никогда. Пункт третий: мы даём взамен строго больше, чем берём. В единицах... ну, душевного тепла.
— Пункт четвёртый, — добавил Стас, — весь полученный улов идёт в общий котёл. И пока это «эксперимент», а не зарплата.
— Пункт пятый, — Лёха поднял руку, как на собрании, — процент мне, как основному исполнителю роли. Я, между прочим, лицо бренда.
— И пункт шестой, — Макс завершил, — каждый, кто себя почувствовал плохо, имеет право выйти. Дверь вот.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.