Репортаж одной жизни

Да и вообще, я заметил, морпехи тихоокеанские так-то парни лихие до невозможности. Типа мы в душе уже умерли, говорят знакомясь, поэтому смерти не боимся – для нас смерти нет уже.

"Страха нет!" – их боевой клич тогда был.

«Поступила нам задача закатить группы в тыл врага, населённик Снагость. Приняли с радостью, на позитиве, на характере – заскочили прям на всём ходу, давай петушить", говаривал бравый и складный морпех пулемётчик с позывным "Музыка".

А уж их мем "на характере" – он заменял собой многое. Никто из морпехов никогда не будет ныть, скулить, "троить" ни в жизни, ни в рассказах о жизни. Встречается у них очередная жизненная перипетия, когда почти невозможно, да и помощи нет и не случится, но НАДО – здесь и сейчас, и честь выполнить задачу судьбой предоставлена конкретно тебе, вот они и говорят "…ну мы такие и заходим в адовы врата, на характере…" Такие мужчины по душе Ане, она их сразу и называть стала "мои морпехи", получив взамен простое и нежное "наша Аня". Любого морпеха спроси о ком речь – ответит сразу и не раздумывая, даже если лично не знаком. Может легенды у них ходили о ней какие – Бог весть… Но сама себя Аня видела в образе женщины-воина, особенно рядом с ними. Хотя конечно журналист на войне не вправе тискать меч или автомат, Аня била врага правдой. Шла за ней по самой грани возможного риска, иногда незаметно…и через грань переносясь. Ну так – то война.

И как бы ни обижались другие воины, но фронт в то время, осенью двадцать четвёртого, в Курском приграничье двигался в основном в зоне ответственности морпехов 155й бригады ТОФ, как они себя звали по позывному комбрига, Варягов. Забегая вперед – неспроста через несколько месяцев Путин, наш Президент, на ежегодном брифинге со всей страной эффектно достал флаг 155й бригады морпехов ТОФ и приказал развернуть за собой со словами, мол, пусть этот флаг олицетворяет все войска, участвующие в освобождении Курской области.

В свидетелях – вся Россия. Случается такое не то что редко-единожды в Эпоху! "Варяги" достойны этого на все "100" – клянусь!

Влетаем в Снагость, первый дом слева горит, булат просто не смолкает, меньше трёх палок не показывает. Илюха сходу загоняет машину под крышу какого-то навеса с зерном. Стоим. Вокруг ходят утки и какие-то поросята, жрут горелое зерно из кучи. Впрочем, вокруг валяются и смердят трупики всего этого домашнего скота и птицы. Постоянно слышится жужжание дронов. Илюха что-то высчитывает, посматривая на экран булата, часы и окрестности. Наконец говорит – между дронами 4 – 5 минут, когда один бьёт в выбранный дом или сарай, второй хохлы уже держат в воздухе. Придётся передвигаться быстрыми перебежками, дистанция – 15 метров между нами, чтобы он, будучи замыкающим, мог прикрывать и впереди бегущего. Первой будет Аня.

– Есть! Вперед!

Первый рывок до какого-то угла под кустом, там два наших бойца так же перебегающие, выжидают.

– Привет парни, как небо? Спрашивает Илья.

– Как в Шереметьево – сплошные крылья и все не наши. Наших дронов тут просто нет.

Следующий рывок, крик Ильи "эф-пи-ви!", Аня замирает прижавшись к дереву, я к остову разбитого хохлятского уазика, с намалёванным треугольником на борту. Приближающееся жужжание дрона, в голове проносятся сто раз виденные по телеку кадры последних мгновений жизни бойцов так же прячущихся в каком-то хламе… Аня закрыла глаза, хлопок…Пронесло.

– Ударил? Абсолютно спокойным голосом спрашивает она, распахивая свои ресницы.

– Аня видишь гаражик – туда, быстро! Серёг следом ты. Пошел!

Такая хрупкая ладненькая фигурка такой отважной Ани впереди, бежит, снимает всё вокруг на мобилу, снимаю и я – Её, свою музу. Я тогда так не подумал – нет времени на раздумья, да и место не для наслаждений. Это чувство просто проникло в меня, поселилось во мне. В тот миг я и понял бойцов – когда рядом Аня нет места низким чувствам в душе – трусости там или ещё чему. Тебя наполняет какой-то высокий смысл…трудно передать – возможно только испытать. "Страха нет" можно уже не орать – его и нет с ней рядом, себя можно не подбадривать – ведёт она. И впрямь есть в ней что-то от киношной красавицы Зены. Только рядом с тобой в этот миг не киношная – реальная повелительница воинов, своя.

Вбегаю в гаражик, через пару мгновений глаза привыкают к тени после яркого света. Вот влипли… Сквозь дырявую крышу солнечные лучи фактурно выхватывают из потёмок серый металл миномётных мин с холщёвыми обмотками порохов. Склад 120х мин, битком…попади сюда дрон – с футбольное поле воронка будет, всё что внутри – на атомы распадется. И я. И Она… На душе стало так тоскливо, что развеселило только ироничное Анино

– Ни чего себе мы гаражик выбрали – и своим фирменным жестом с улыбочкой через плечо кивает на стройные ряды серой смерти.

Какая же она стильная! вот не зря назвал – Муза. В этом драном сарае, пронизанном резкими лучами солнца с потолка, выхватывающим клочья пыли, стоя по колено в снарядах и слушая мерзкое жужжание летящей смерти фирменные шуточки с улыбочкой и жесты – так и вспомнилось ее "чётенько и по красоте что б было".

Прожужжал, впорол в соседний дом – дрон. Негромкий хлопок, запах горелого, знакомые звуки разгорающегося дерева.

Наша троица как-то хором сглотнула подступивший ком к горлу, смотрим на Илюху.

– Аня, Варяг приказал показать тебе всё освобождённое село, я готов вести вас и дальше, но становится как-то жарко. Может тебе для сюжета хватит увиденного? Тем более мне передают, что трёхсотого в медичку привезли – только что дрон в квадрик ударил, в нескольких минутах отсюда.

– Да Илюх, выбираемся отсюда и в медичку.

Делаю несколько кратких кадров горящей Снагости, получаю заслуженный пендаль (а нечего тормозить – других этим подставлять) от Илюхи с рыком "Вперёд, быстро!", бежим с ним вместе, разбегаться уже нельзя – до Ани метров 40, если что – он может не попасть в налетающий на неё дрон…

В машину, газ в пол, слева спереди загорается очередной дом, круто вправо, Снагость стремительно тает позади.

– Аня, а что я видел? Наверное то, что я сегодня видел – не видел ни один человек на Земле? Илья умудряется не сводить глаз с Ани и при этом обруливать многочисленные остовы автомобилей и бронетехники на скорости под 150 км\ч – мастер. Да ещё и ироничный. Уважаю.

– Рули внимательнее. И что ж ты такого видел сегодня, даже интересно стало.

– Страх. В твоих глазах был страх.

– Когда мы под деревом стояли у уазика хохлячего и дрон ударил мимо? Я тогда моргнула.

– Нет, когда мы в гаражике наслаждались симфонией летящей эф-пи-ви-хи томно покачивая ногой стодвадцатые мины с порохами.

– Да нее, тебе показалось. Да и ты далеко от меня был – метрах в пяти, ничего ты не видел. Рули лучше. – Раздавшийся беззаботный смех, наверное, был не оружием – скорее вымпелом, может даже флагом Ани – очутившиеся под этим стягом не могли дать заднюю или быть слабее на её фоне.

А контраст сейчас был силен. Только представь, неравнодушный ты мой читатель, за окном бешено мчащегося шарабана проносятся в пыли и дымах кадры из голливудского "безумного Макса" – на фоне мелькающих железных искорёженных скелетов того, что ещё сегодня было автомобилями и броневиками, чередующихся с разбухшими зловонными трупами домашнего скота, появляются всполохи новых взрывов на нашем пути и дома прям на глазах охватываются пламенем.

А внутри девчушка-симпатяга с шуточками и со смехом парируя подозрения бравого солдафона в мимолётных проявлениях испуга деловито переводит недрогнувшей правой рукой камеру с развалины на пожарище и обратно, пока у неё в левой не переставая трясётся и надрывается красным экраном булат, показывающий только пять палок! Да ещё и призывает этого солдатика к разумности в управлении автомобилем. Разумеется при этом – ни слова о самосохранении. Чётенько и по красоте, снимаю шляпу!

Через пару минут влетаем в кусты, бегом в медичку. Там – ад. Для людей сидящих на мягком диване с чашкой кофе и эклером в спокойном городе, далеко от войны, перед телеком с шоу. Для людей, которые здесь – работа, надо спасать парня. Морпех, лет за сорок, судя по лицу и наколкам – жизни повидал во всех её проявлениях. Лежит на цементном полу в полуподвальном этаже, на каком-то целлофане и простыне что ли? Уже и не понять, потому что всё в крови и грязи, рядом бидон с перекисью водорода, морпех стоит держит штангу с капельницей, рядом ещё несколько – видимо, те, которые его сюда притащили. Одежда на всех…нестерильная, если мягко сказать. Периодически сидящий у его изголовья просовывает в пересохшие губы со спёкшейся кровью зажжённую сигарету. Раненый делает короткую затяжку и в этот момент стихают стоны. Когда сигарета заканчивается – боец заботливо раскуривает следующую и вновь просовывает в губы своему товарищу. Фельдшер, конечно, в белом халате, но, судя по всему, услуги прачечной на этой неделе ещё не было, а раненых каждый час доставляют. Поэтому, где там на нём пятна крови посвежее, а где "с пятницы" – вообще не понять…раненый воин, наверное, и рад не стонать, но перебиты ноги и раздроблен таз. Бывалые меня поймут сразу, остальным – наверное и не надо… На лице у него – мука. Обезбол действует – парень в сознании, что-то лопочет своим типа "извиняйте братцы, что покидаю". Те ему – смотри, к тебе Аня пришла. Лицо прояснилось, маска муки смягчилась, в глазах даже искорки забрезжили какие-то…невероятно, подумалось тогда…

– Аня, а Вы меня узнаете? Я Вас на уазике на днях подвозил на съёмку к нам в располагу.

– Аа, в роту Туры? Конечно! Держись братец…

– Спасибо! А Туры больше нет…

Мы переглянулись с Аней. Туру и его отряд мы снимали несколько дней назад, он был молодой весёлый морпех, казалось, что прошёл огонь и воду.

Прекрасно разбирался в тактике, стоя бок о бок с Аней на своей мобиле показывал, как малыми силами они своим отрядом сдержали рвущихся в наш общий дом нацистов. По таким кино снимают в Голливуде говорили мы с Аней, когда рассуждали о сюжете.

– А что с …Турой? спросила Аня дрогнувшим голосом оглядывая всех.

– Вон в пакете лежит, смотреть будете, открыть? отзывается фельдшер, вытирая окровавленные руки об тряпку – они ехали на квадрике вдвоём, дрон попал в Туру, насмерть сразу, водителю ноги почти оторвало.

На Аню страшно было смотреть – из неё как будто прям сейчас грязными щипцами кусок души выдрали…её передернуло, какой-то спазмический вдох, карие глаза стали почти чёрными.

– Тура, быть воином – жить вечно! Илюх, уходим отсюда. Братец – ты держись, изо всех сил, ты должен выжить, для себя, для нас.

Вечером вышел сюжет о том, как доблестные морпехи 155й бригады ТОФ совместно с десантниками освободили нашу Снагость, не все герои вернулись из боя…

– Аня…тебе скинуть фотки, где ты с Турой рядом?.. – нерешительно спрашиваю вечером у поминального стола после выхода сюжета.

– Конечно, ведь он мне братом стал…Я хочу его помнить.

Читатель, ты наверное уже задался вопросом – сейчас военкоров хватает, все паблики забиты их аналитикой, но что-то другое проступает в репортажах "от Ани Z", как она сама себя назвала в телеге, как же так?

Вроде аналитикой особой она тебе голову не забивает – сам думай, что к чему, вроде на экране миловидное лицо с живыми выразительными глазами, ямочками на щёчках и красиво очерченными губами – только за ней, в паре метров буквально, всегда движ какой-то, солдаты почему-то бегут, пригнувшись и на небо смотря постоянно, а не пузо почесывая от скуки, как у многих иных военкоров в кадре. В качестве ответа я приведу цитату морпеха, "режиссёр" его позывной, мы как-то ехали вдвоём, разоткровенничались.

– Серёг, ты сам слышал, как я Ане говорил: "Аня, тебе морпех в любви признаётся, я тебя люблю". Мне, конечно, приятно видеть её каждый раз, и я готов ради неё на всё. Но я на боевые беру из прессы только вас по другой причине. На гражданке я занимался продакшеном, у меня и позывной то поэтому "Режиссёр", так вот я вижу с профессиональной стороны как вы работаете, какая у вас чёткая команда. Да, знаешь, Аня мне рассказывала про свои проблемы в предыдущих поездках с операторами, я предлагал ей ездить только со мной, вдвоём. Она – за тебя топила, говорит будет с тобой, типа сама, конечно, может снять, но телек – это не блогинг, картинка нужна объёмная и всё такое. При этом вы не трусите абсолютно и всегда в адеквате. Когда мы едем втроём, я точно знаю, что и дело будет сделано – парней моих никто не обидит в репортаже, назовут каждого и расскажут о них правду, и бригаду нашу точно назовут. Поверь, для парней и для меня – это важно. И никто из вас никуда не расползётся, в случае чего искать или ждать никого не придётся. Представь, я б возил как пресс-служба по 6-8 человек репортёров одновременно. Да мы все никуда не попали бы дальше тылов "с видами". А если б до передка и добрались…ну таких отчаянных, как Аня репортёров ещё поискать, случись чего – наверняка кто-нибудь тупанул бы, а это – дело к смерти. С вами – я спокоен на все сто.

Вот и получалось в итоге, что Аня из тылов не пыталась даже делать сюжеты – ей тылы откровенно претили, только настоящие окопы, только передок ее устраивал. Как-то раз даже мем у нас с ней родился – "вполне". А дело было так: надо было к уже готовому сюжету снять стендап у работающего орудия, договорились с военными, привезли нас утром в располагу одну, а там артиллеристы спят спокойно – фронт за ночь оттянулся вперёд или ещё там у них что вышло, и они уже не добивали до врага, ну в общем боевой работы – ноль. Анюта скисла, глазки у нее потускнели, сопровождающий конечно соловьём разливается

– Да пишите у пушки стендап свой – все другие каналы так делают, можете потом на монтаже наложить выстрел другой пушки.

– Нет, "Татарин", поехали отсюда – это не тот лес, тут тихо.

Ну поехали искать. В одно место приехали – тишина, в другое – тоже сонное царство. Так и катали почти до обеда, пока не приехали в какую-то лесополку ничем не примечательную кроме одного – оттуда неслась канонада!

– Что Аня, такой лес тебя устраивает? – устало спрашивает "Татарин"

– Вполне! – отвечаем с ней хором, переглядываемся и заливаемся прям детским хохотом – остановиться не можем – этот лес, где чуть не из-под каждого ствола выглядывает по орудийному стволу и томно куда-то бабахает, вот он ВПОЛНЕ устраивает Аню. Об этом весело сообщили всем окружающим из-под густых чёрных бровей бесята, вдруг появившиеся в её бездонных карих глазах!

Об уровне доверия морпехов 155й бригады к Ане может рассказать не то, чтобы дар, а торжественное вручение после очередной вылазки нам святая святых – их шевронов "где варяги-там напряги". В отличие от других воинских частей Варяги шевронами не разбрасываются, да и немногие отваживались бы их носить на передке. Пленных Варяги не брали, сами никогда не сдавались покуда в сознании. Плен для морпеха мог закончится только одним – пытками, глумлением и смертью. Попасть в руки к хохлам с шевроном “Варягов” на рукаве – история не для слабонервных. Такой шеврон вручали только своим – с кем на одной волне, на одной мысли, с кем делают одно дело, кто проверен не раз и кому доверяют. Аня собирала шевроны отрядов, с которыми работала и прям засматривалась на этот, но всегда раздавалось одно – рано ещё, не заслужила. И вдруг свершилось – построили нас, вручают!

Как по мне, так особую ценность этот знак отличия символизирует потому, что вручен не генералом каким-нибудь, а старшим матросом, простым солдатом. Не по указке от кого-то, по пережитому вместе. Означать он может только одно – с этого момента ты в нашей стае, мы рядом, навсегда. Страха нет! Смотрю вот на него и думаю – да, это то, что не стыдно передать сыну в старости.

Глава 6

Кубинец.

На перекрёстках войны судьба часто сводит с людьми неординарными, вот и Аня вытащила свой билетик удачи. Кубинец – командир приморского добровольческого отряда "Тигр", наслышавшись о трудах Аниных и посмотрев её репортажи очень захотел познакомиться с ней.

Очное знакомство произошло утром 19 октября в Коренево, сразу после нашего первого захода в только что освобождённую Любимовку, который Кубинец организовал заочно, прикомандировав к нам своего ближайшего друга и зама Лешего. Поездка была незабываема, сюжет и так тянул на "чётенько и по красоте" по шкале Аниных представлений – шутка ли, первые и единственные из российской прессы прорвались в только что освобожденный так долго сопротивляющийся опорный узел СВУшной группировки, а тут ещё и приглашение отснять работу по ведению боя на КНП. Война-войной, отработали, отсняли, обед – по расписанию, за ним Сергей Викторович кратко изложил свою судьбу.

Ещё в молодости служил в десанте, потом – морпехом, вышел на гражданку, жил в Приморье. Шли годы, было разное в жизни, наладил какой-то бизнес в Австралии, вроде даже вид какой-то там имел, не бедствовал. В такой жизненной позиции, довольно сытной, его и застала СВО. И в тот момент, когда многие подкопившие жирок бизнесмены потянули за пределы России, Сергей Викторович рванул на Родину, распрощавшись с Австралией навсегда. В Курское приграничье в августе двадцать четвёртого он приехал во главе собранного им же отряда “Тигр” и в чине заместителя губернатора Приморья. Что-то не припомню я ещё людей такого ранга, лично возглавляющих наступательные операции и в первых рядах, идущих на зачистку с пистолетом…Обыкновенный такой герой, без пафоса – просто по делам своим. Патриот.

Отряд "Тигр" – добровольческое соединение на базе 155й бригады морпехов ТОФ, "Варягов". Опасаюсь запутать уважаемый читатель тебя точными разграничениями этих двух отрядов, поэтому и не стану, но действовали они сообща. Классическая схема их взаимодействия – морпехи атакуют, берут некий населённый пункт и сходу идут дальше. Тут же, буквально у них за плечами в населённик закатывают “Тигры”, до зачищают и закрепляются, заводят резервы, создают опорник. Не надо обманываться словом “до зачистка” – порой зачищать приходится больше вражин, чем морпехи выбили в атаке и унеслись вперёд. Такая схема существует для того, что когда-нибудь любая атака иссякнет и придётся откатывать назад. И так хорошо, когда там, сзади уже стоят свои – твердо, в окопах и блиндажах, с оружием и стрелковым и потяжелее. Одной из рот морпехов командовал сын Кубинца.

– И что вы думаете, мой сын со своими взял такое-то село, а я его отдам обратно? Да ни в жизнь. Стоять будем насмерть.

Усмехнулся так лукаво – у него вообще лицо юморное.

– Да если честно – нам из тех окопов и убежать сложно – в отряде хоть и большинство бывших военных, но многие в возрасте. Знаете, когда тебе за пятьдесят – стреляешь то ты еще неплохо, тактику боя сечёшь, свист пуль и разрывы не пугают, но вот суета лишняя, беготня – это всё в прошлом. Уж коли залез в окоп – не вылезу из него. Так что для закрепа, – мы идеальны!

Сколько славных репортажей было снято в тесном сотрудничестве с Сергеем Викторовичем, сколько славных дел было сделано совместно – просто приятно вспомнить! И эти, как их назвала Аня Z "безумные вылазки в Любимовку и вокруг", и эвакуации беженцев и раненых.

Я уже писал – для солдата очень важно, когда родные и близкие узнают о его подвигах и просто о том, что он жив и служит, защищает Родину. В своих сюжетах Анюта всегда представляла своих героев – бойцы такого-то соединения освободили с боями такую-то часть нашей земли общей, Родины.

Скажу по секрету – это не так-то и просто, ведь случайно можно и врагу ненужную информацию прям с экрана донести. Ну, у каждого своя работа, у солдата – Родину защищать, у репортера – чтоб об этом своевременно и в должном объёме Родина узнала, и родня солдата. Аня ни разу не ударила в грязь лицом – никто из солдат не обижен никогда, ничего интересного для себя враг не прознал, всю осень телеэфир был наполнен, прям гремел славными делами тихоокеанцев-морпехов и “Тигров”.

Сидим как то, беседуем. Был такой временной момент в курской командировке, мы с Аней если не каждый день, то через один уж точно рано утром приезжали к Кубинцу на КНП из Курска, это пара часов езды. И там за рабочим завтраком понимали общую обстановку, Сергей Викторович предлагал возможные варианты для съёмок, Аня выбирала нужные. Ну и все это происходило за непринуждённой беседой на разные темы. Вот и в то утро Аня довольная рассказывает, как вчера мы классно отработали, сюжет вышел – огонь, всем понравился. Надо знать Аню – она умеет не то, что передать свое настроение – вселить его в окружающих. Если Аня довольна-в воздухе прям носятся флюиды счастья – искреннего, полного, безразмерного, какая-то энергия хлещет отовсюду и втекает тебе в душу. Да на неё просто посмотреть приятно-гармонично сочетающиеся фирменные движения пальчиками, плечами и этими бездонными глазами из-под густых бровей и ухоженных ресниц. Кубинец же сидел какой-то настороженный, весь в размышлениях.

– Аня, вчера вы уехали оттуда, а меньше, чем через час на той дороге дрон ударил в наш автомобиль, все погибли. На малой родине объявят траур. Вы не подумайте, Аня, я не в укор это говорю, война есть война – мы все это понимаем. Но что бы я делал, если бы вы вчера уехали всего на полчаса позже и попали бы под тот дрон? Да, вечером вышел ваш сюжет, мне сразу же всё Приморье отзвонилось, вы возможно не знаете, но люди уже просто ждут именно ваши сюжеты, как раньше ждали очередную серию "семнадцати мгновений весны", собираются всеми семьями у телевизора в 21:00, включают "Время". Я, если честно, вчера написал своему куратору представление на награду для Вас. Не уверен, что оно пройдёт – вы всё-таки не в моём подчинении. Но что смог – сделал. Сейчас сижу, смотрю на Вас, такую очаровательную, смышлёную, развитую и думаю – зачем я отправляю вас в пекло?

– Сергей Викторович спасибо Вам за хлопоты с наградами, но если толку не будет, не переживайте нисколько. Наверняка Вы уже поняли-не за медальками мы тут. Сейчас враг Родину нашу терзает – не до наград вот вообще. Для меня честь и смысл жизни сегодняшней быть плечом к плечу с настоящими героями и самыми лучшими мужчинами нашей страны, которые сейчас здесь вершат историю и борются за наше будущее. Ну а что бы Вы не терзали себя напрасно, знайте – не так давно Президент запретил отправлять девушек корреспондентов на фронт, я как узнала об этом – выучилась на оператора БПЛА и заодно прошла стрелковую подготовку на полигоне, пошла к своему руководителю с отношением, подписанным от МО на руках, типа мне придётся уйти из журналистики на фронт при таких обстоятельствах. Руководитель сказал, Аня подожди две недели, постараемся наладить. За эти две недели на самом верху решили допускать нас, девушек, до съёмок на фронтах – а то всё равно туда пролезем. Выходит, я открыла дверь на фронт всем неравнодушным женщинам. Так и здесь – с вами ездить безопаснее, согласитесь. Сергей Викторович, я всё равно попаду туда, где парни воюют.

Больше таких разговоров не возникало, пугать Аню опасностью или наоборот заманивать в спокойное место – бесполезная трата времени и сил. Она будет только на острие, на грани, на передке – с твоей помощью или без. Она не то, чтоб где-то в душе воин, Анна Андреевна всей душой, всем своим естеством воин, просто воюет не копьём или автоматом. В твоих силах только ей помочь. Ну или оставить без помощи, если ты сволочь. На войне свой магнетизм, тут к героям притягивает героев, от сволочей отталкивает сразу и навсегда. Воины мыслят одинаковыми категориями, живут одним внутренним целым – многое поэтому и проговаривать не надо, и так ясно. С помощью Сергея Викторовича, а зачастую-и с Божьей помощью, мы отсняли ещё несколько сюжетов в направлении Любимовки. Спасибо и низкий поклон ему и его парням, которые обеспечили нам эти съёмки, рискуя своими жизнями буквально на каждой.