- -
- 100%
- +
— Так, — сказал Серёжа, — а теперь музыка!
Он подошёл к магнитофону, стоявшему на тумбочке, включил. Из динамика зазвучал хрипловатый голос:
«Здесь вам не равнина, здесь климат иной…»
— Ой, а это кто? — спросила соседка снизу.
— Высоцкий, — сказал Сабуров. — Сейчас его не очень жалуют, но мы слушаем. Потому что он — про нас.
Ирина достала из духовки пирог и торжественно водрузила его на небольшой журнальный столик. В комнате моментально воцарился пряный запах корицы и еще чего-то неведо-вкусного. Вадим разлил напитки по рюмкам и фужерам.
— За соседей! — сказала он. — Чтобы мы все стали друг другу родными.
— И чтобы у нас всегда был хлеб и соль, — добавил Сабуров.
Выпили. Настя рассказывала о своих раскопках, о том, как однажды нашла берестяную грамоту с любовным письмом. Алексей смотрел на неё и думал, что впервые за долгое время ему легко. Не надо ни от кого ничего добиваться, не надо доказывать правоту. Просто сидеть с людьми, которые не заставляют его быть кем-то другим.
Когда стемнело, соседи стали расходиться. Алексей тоже собрался.
— Проводишь меня? — спросила Настя. — Я живу через дом, но уже темно.
— Конечно.
Они вышли во двор. Фонари в новом районе еще не работали. Где-то лаяла собака, и из открытой форточки доносился голос радио — пел Утёсов.
— Спасибо, что проводили, — сказала Настя, когда они подошли к её подъезду.
— Не за что, — ответил Алексей. — Мы, кажется, соседи.
— Да, я видела вас иногда утром. Вы рано уходите и поздно возвращаетесь. Как будто живёте в другом месте.
— Работа такая. Почти все время провожу там.
— А вы не расскажете, какая? — спросила она, и в голосе было любопытство.
— Не сегодня, — сказал Алексей. — Может, в другой раз.
— Хорошо. Я всё равно в соседнем подъезде. Никуда не денусь.
Она улыбнулась и скрылась за дверью. Алексей постоял минуту. Он подумал о том, что впервые за долгое время ему хочется не расследовать, а просто стоять и смотреть на закрытую дверь.
Вересаев нехотя пошёл к себе. В почтовом ящике лежала газета. Он взял её, поднялся в комнату. Внутри, между страниц, лежала сложенная записка. На ней было написано:
«Кудрявцев был не первым».
Вересаев замер. Новоселье кончилось. Началась работа.