Эфиросфера: хранители бездны

Цель дня была ясна: садиться и вставать самостоятельно. Лина вернулась, установив перед кроватью легкие алюминиевые ходунки с широкой опорой и мягкими рукоятками.

«Садимся, Алексей Сергеевич», — ее голос был ровным, как поверхность «Ока Титана» в безветрие. Не приказ, но и не просьба. Констатация следующего этапа.

Алексей глубоко вдохнул. Руки уперлись в матрас по бокам от бедер. Мышцы спины и пресса напряглись — знакомое, но теперь полностью подконтрольное усилие. Он подал корпус вперед и вверх. Первая попытка была чуть неуклюжей, тело качнулось, но он сел на край кровати, свесив ноги. Сам. Без помощи механизмов кровати или санитаров. Сердце колотилось не от боли — она ушла на второй день, как дар Эфироса, — а от всплеска адреналина. Маленькая победа.

«Идеальный баланс при переходе», — отметила Элис. «Центр тяжести стабилизирован. Нет признаков вестибулярного сбоя».

Дальше пошел конвейер: сел — лег. Лег — сел. Сначала медленно, осторожно, потом увереннее, почти ритмично. Перерывы на отдых сокращались — Алексей гнал себя, чувствуя, как сила и координация растут с каждым повтором. Обед стал еще одним актом самостоятельности. Он сам, опираясь на плечо санитара и поручни кровати, перебрался в мобильное кресло «Атлант-Х». Он взял ложку. Рука дрогнула лишь слегка. Он ел белковую кашу с перламутровым отливом — продукт Сферы, тушеные овощи, хлеб — настоящую пищу, и каждый укус был гимном возвращающемуся контролю.

Кульминация дня наступила вечером. Лина поправила ходунки перед ним. «Встаем», — сказала она просто, вставая сбоку. Ее руки были готовы подхватить под локоть и поясницу, но не касались его. — Вес на руки. Готовы? Встаем».

Алексей вцепился в рукоятки до побеления костяшек. Оттолкнулся от кровати, подал корпус вперед и… поднялся! Ноги, ожившие всего несколько дней назад после того сновидения о беге и ночного «щелчка» в позвоночнике, дрожали как листья на осеннем ветру. Колени подгибались, ступни неуверенно искали опору на прохладном полу. Весь мир качнулся. Но он стоял! Опираясь на ходунки, чувствуя твердость пола под подошвами, ощущая потенциальную, но пока не нужную поддержку рук Лины. Воздух, насыщенный мерцающей перламутровой дымкой Эфироса, ворвался в легкие, казался невероятно свежим.

«Стабильно. Мышечный ответ достаточен. Вы справитесь, Алексей», — подбадривала Элис, ее голос был якорем в этом море новой, ошеломляющей физической реальности, свободной от боли, но наполненной усилием.

Он сделал шаг. Один. Ходунки скользнули вперед. Правая нога неуклюже потянулась за ними, чуть волоча носок. Потом левая. Еще шаг. Остановка. Тяжелое дыхание, стук сердца в висках. Потом снова. Они медленно двигались по палате — от кровати к окну, где гипнотически переливалось «Око Титана», от окна к двери. Маленькие островки пространства, отвоеванные у паралича. К концу дня он мог стоять несколько минут и делать несколько кругов с короткими остановками. Когда Лина сказала: «На сегодня достаточно», Алексей кивнул, изможденный, но неудовлетворенный. «Достаточно» для врача. Для спектра ССКО — лишь разминка.

Одиннадцатый день начался на рассвете. Алексей проснулся раньше обычного. Он подтянул ходунки, несколько раз приподнялся и сел на краю кровати, разминая руки. Потом, без лишних раздумий, уперся ладонями в рукоятки и встал. Самостоятельно. Без Лины. Ноги предательски тряслись, мышцы бедер горели, руки напряглись до дрожи, удерживая вес. Но он стоял! Держался только за ходунки, но его ноги несли его вес. В этот момент вошла Лина. Она остановилась, ее темные, проницательные глаза мгновенно оценили картину: Алексей, бледный от усилия, но стоящий на своих двоих. Никакой срочной поддержки. Она молча проверила мониторы, внесла данные. «Хорошо», — сказала она, и в этом одном слове прозвучало редкое профессиональное удовлетворение. «Ожидаемо. Коридор. Учимся ходить дальше».

Длинный, прямой коридор госпиталя стал его полигоном. Он шел, скользя ходунками по гладкому полу, сосредоточенно переставляя ноги. Шаг. Пауза. Глубокий вдох. Еще шаг. Шарканье подошв было громким в тишине. Он останавливался у окон, глядя на гигантский водяной шар «Ока», и вид этой невозможной реальности придавал сил. После обеда Лина убрала ходунки в сторону. «Теперь — без опоры», — сказала она, вставая перед ним на расстоянии вытянутой руки. «Просто встаньте. Я рядом».

Алексей оттолкнулся от подлокотников кресла, которое теперь казалось ему троном, и поднялся. Ноги дрожали, но выдержали. Он стоял. Без опоры. Лина не касалась его. «Шаг», — ее голос был спокойным, как всегда.

Он перенес вес на правую ногу. Левая оторвалась от пола, неуверенно шагнула вперед на несколько сантиметров. Поставил. Перенес вес. Правая нога шагнула, поравнявшись. Он сделал шаг. Один. Настоящий, самостоятельный шаг. Без ходунков. На своих ногах.

Слезы хлынули из его глаз мгновенно, горячие и соленые. Они текли по щекам, капали на серую ткань рубашки. Он не пытался их смахнуть. Это были слезы не слабости, а невероятного, всесокрушающего счастья, прорывающего плотину лет отчаяния и беспомощности. Он стоял и плакал, глядя на свои ноги. Он шел. Пусть шаркающей походкой, пусть ноги дрожали — он шел. Счастье, накрывшее его волной, было таким огромным, что в нем не оставалось места горьким мыслям о цене — вечной привязке к Эфиросфере. Сейчас было только это: победа жизни над немотой тела.

«Вы идете, Алексей. Сами», — голос Элис звучал тихо, но в нем вибрировали те же слезы радости, та же невысказанная гордость. «Это путь к свободе». Алексей без горечи, но с полным осознанием мысленно ответил: «Нет. Это путь к самостоятельной жизни в клетке». И все же он был несказанно рад.

К концу дня он уже мог, пусть медленно и осторожно, пройти несколько метров по коридору без поддержки Лины, лишь изредка касаясь стены для равновесия. Каждый шаг был гимном воли.

Тринадцатый день.

Алексей проснулся с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь мерцающую дымку Эфироса. Он не стал звать санитара. Просто повернулся на бок, уперся рукой в матрас и сел. Плавно, уверенно. Потом встал — легко, как будто делал это всю жизнь. Ноги почти не дрожали. Он подошел к окну. «Око Титана» представало не как сфера, а как колоссальная, неподвижная стена жидкого света и тьмы, уходящая ввысь на непостижимую высоту (те самые 13 километров над землей) и теряющаяся в дымке горизонта по бокам. Нижняя часть, уходящая в бездну земли, казалась абсолютно черной, верхняя — сияла в утренних лучах. Он стоял и смотрел на него, опираясь ладонью о прохладное стекло. Он стоял на своих ногах, дышал полной грудью. Он был свободен от кровати, от катетеров, от беспомощности.

Когда вошла Лина Кан, он стоял посреди палаты, глядя в окно. Она не выразила удивления. Ее взгляд скользнул по его уверенной позе. «Хорошо, Алексей Сергеевич», — сказала она, и в этот раз в глубине ее почти черных глаз светилось редкое, чисто профессиональное одобрение. «Ожидаемо с вашим рвением. Ваше стационарное восстановление завершено. Окончательные силы наберете вне стен». Она сделала пометку на планшете. «Передам Марку Деверо: выписка после обеда. Он поможет с размещением. Передам ему ваши размеры, пусть привезет вещи». Она посмотрела на его простой костюм. «А до обеда…» Она слегка наклонила голову. «Я сообщу в Управление Безопасности Контролируемой Зоны Гармонии, чтобы сняли имплант-ограничитель».

Послеобеденное солнце, преломляясь в вездесущей перламутровой дымке Эфироса, заливало палату теплым, мерцающим светом. Алексей уже был готов мысленно. Он стоял у окна, не опираясь, наблюдая, как свет играет на гигантской водяной стене «Ока Титана». Чувство собственного тела, твердо стоящего на ногах, все еще было непривычно острым.

Дверь открылась. Вошла Лина Кан, а за ней — мужчина в форме УБ КЗГ. Форма была практичного серо-стального оттенка, без лишних нашивок, но идеально отглаженная. На погонах — скромные знаки младшего офицера. Сам мужчина — лет сорока, с резковатым, но не жестоким лицом, коротко стриженными седеющими висками и внимательными, оценивающими глазами солдата. Его взгляд мгновенно нашел Алексея, и в нем не было ни капли безразличия или снисходительности. Было уважение и четкое понимание, с кем он имеет дело.

«Алексей Сергеевич Браун?» — спросил офицер, голос ровный, деловой, но без холодности Лины. Он сделал небольшой, но отчетливый шаг вперед, выпрямившись. «Лейтенант Гордеев, УБ КЗГ. Согласно процедуре выписки, моя задача — снять имплант-ограничитель и передать вам документы».

Лина лишь кивнула, отойдя к мониторам. Ее дело — тело. Тело исцелено.

«Приступайте, лейтенант», — ответил Алексей, слегка наклонив голову, обнажая затылок у основания черепа. Там, под кожей, чуть левее центра, прощупывался небольшой, твердый прямоугольник — ненавистный «ошейник» системы Геофенсинг.

Гордеев достал из плоского кейса стерильный скальпель с тончайшим лезвием, миниатюрные щипцы и дезинфицирующий спрей. Его движения были выверенными, быстрыми, без лишней суеты.

«Будет небольшой дискомфорт, господин Спектр», — предупредил он, обрабатывая кожу. Господин Спектр. Звание ССКО. Офицер знал, кто перед ним. Алексей почувствовал легкий укол анестетика. «Готовы?»

«Да».

Лезвие скользнуло — быстрый, точный надрез. Небольшое жжение. Затем — давление, ощущение чего-то вытягиваемого из-под кожи и мышц. Щипцы Гордеева работали уверенно. Через несколько секунд он извлек небольшой, окровавленный металлический чип с тонкими контактами.

«Готово». Еще одна обработка антисептиком, наложение небольшой саморассасывающейся пластырной повязки. «Заживет быстро. Ограничения сняты. Вы больше не привязаны к геозоне госпиталя».

Алексей выпрямился, машинально потрогав пластырь. Ощущение было странным: физическая метка контроля исчезла, но куда более незримая цепь — КС-синдром, формировавшийся все эти дни и ставший необратимым после седьмого, — навсегда привязала его к этой мерцающей Сфере. Свобода оказалась относительной.

Лейтенант вытер инструменты, убрал их в кейс и достал два предмета. Первый — плоский планшет с биометрическим сканером. Второй — небольшая, плотная карточка с голографической защитой и встроенным чипом.

«Теперь документы, Алексей Сергеевич», — начал Гордеев, протягивая планшет. «Подтвердите личность здесь, пожалуйста. Большой палец правой руки».

Алексей приложил палец. Сканер мигнул зеленым. Гордеев проверил данные на экране, кивнул.

«Отлично». Он взял карточку. Она была необычной: основа — прочный пластик, но по краям шли тончайшие, едва заметные светящиеся прожилки, похожие на вены Эфироса — явный знак принадлежности к Сфере и статусу КС-синдромного. В центре — его фотография, имя, дата рождения, идентификационный номер и надпись: «ИСЦЕЛЕННЫЙ. РЕЗИДЕНТ ЭФИРОСФЕРЫ. КС-СИНДРОМ ПОДТВЕРЖДЕН». Ниже — герб УБ КЗГ.

Лейтенант вручил карточку Алексею двумя руками — жест уважения.

«Ваше удостоверение личности и резидентский статус в Контролируемой Зоне Гармонии „Эфиросфера“. Храните при себе. Оно же — ключ доступа к ряду городских систем, медпомощи».

Затем он протянул вторую карту — стандартную банковскую кредитку, но тоже с едва заметным голографическим знаком УБ КЗГ.

«И ваша финансовая карта».

Алексей взял кредитку. Она казалась невесомой, но в ней заключалось его материальное будущее в этом новом мире. Гордеев взглянул ему прямо в глаза. Его тон оставался официальным, но в нем появились нотки искренности, даже… сочувственного предупреждения.

«Алексей Браун», — начал он, четко выговаривая слова. «Поясню состояние счета. В соответствии с межзональными соглашениями Пангеи и УБ КЗГ, все ваши пенсионные накопления и полагающиеся единовременные выплаты за тяжелое ранение при исполнении были конвертированы и зачислены сюда». Он слегка постучал пальцем по кредитке в руке Алексея. «Сумма солидная. Разовая компенсация за… приобретение статуса КС-синдромного, как следствие лечения, также там».

Он сделал небольшую паузу, его взгляд стал чуть жестче, подчеркивая важность следующего.

«Но. Пенсия по инвалидности от Пангеи — прекращена. Вы более не считаетесь инвалидом в их реестрах. Вы — резидент Сферы. Ежемесячные выплаты здесь, как лицу с подтвержденным КС-синдромом…» Гордеев слегка покачал головой, уголки его губ чуть опустились. «…Незначительны. Формальность. На прожиточный минимум в самом скромном варианте. Без работы…» Он не стал договаривать, но смысл висел в воздухе: здесь не выжить на пособие.

Лейтенант посмотрел на Алексея оценивающе, с тем же уважением, что и вначале.

«Вы — бывший Спектр ССКО. Такие специалисты, с вашим опытом, вашей… закалкой, — редкость в наших краях». Он кивнул в сторону, где за окнами виднелись здания штаба УБ КЗГ. «Мой совет, господин Спектр: обратитесь за работой напрямую к начальнику УБ КЗГ. К Командору Ворону. С вашим послужным списком…» — он почти неуловимо кивнул, как бы подтверждая, что этот список ему известен, — «…думаю, вопрос решится положительно. Быстро».

Гордеев снова принял строгую выправку, но в его глазах светилась искра солдатского товарищества.

«Зарплата у нас, конечно, не фонтан, не по столичным земным меркам. Но — достойная. Жить можно. А служба…» Он чуть усмехнулся, коротко, беззвучно. «…Ну, к ней вам не привыкать. И здесь она — ответственная. Очень».

Последние слова прозвучали не просто как информация, а как негласное приглашение, брошенное бывшему боевому товарищу, пусть и из другой структуры. «Здесь нужны такие, как ты. Здесь твое место.»

Алексей сжал в руке прохладный пластик кредитки и удостоверения. Перед ним лежали символы его новой жизни: документ, привязывающий к Сфере, деньги, которых хватит ненадолго, и недвусмысленный намек на единственный реальный путь вперед — снова надеть форму. Служба. Ответственная служба. В Управлении Безопасности Контролируемой Зоны Гармонии. Орлу предстояло сменить небо, но не крылья.

«Понял, лейтенант», — сказал Алексей, его голос был ровным, в нем звучала привычная собранность, заглушающая внутреннюю бурю мыслей о будущем. «Спасибо за информацию. И за… оперативность». Он кивнул в сторону затылка, где уже затягивалась ранка от импланта.

Гордеев ответил коротким, четким кивком. «Удачи, господин Спектр. Добро пожаловать в Эфиросферу». Он собрал свой кейс и вышел, оставив в палате тишину, нарушаемую лишь мягким гулом систем госпиталя. Алексей сжимал в руке прохладный пластик кредитки и удостоверения, символы его новой, сложной реальности.

Лина Кан, все так же безупречная и сдержанная, прервала его размышления. Она подошла, держа в руках тонкий планшет с мягко светящимся экраном.

«Остались формальности, Алексей Сергеевич», — сказала она своим ровным, лишенным эмоций тоном. Она протянула ему планшет. «Поставьте электронную подпись здесь, здесь и здесь». Ее тонкий палец указал на три подсвеченных поля. «Это подтверждение выписки из госпиталя „Последняя Надежда“, признание оказанной медицинской помощи и отсутствия претензий или жалоб к учреждению и персоналу».

Алексей кивнул. Он бегло пробежал глазами стандартные формулировки на экране — юридический язык, сухой и безликий. Ничего неожиданного. Он приложил палец к сканеру планшета трижды подряд, подтверждая свое согласие. Зеленые галочки замигали у каждого поля.

«Готово», — сказал он, возвращая планшет.

Лина приняла его, проверила подписи одним беглым взглядом и отложила в сторону. Ее темные глаза вновь встретились с его взглядом.

«Вы можете оставаться в палате до вечера, Алексей», — сообщила она. «Скоро прибудет ваш товарищ, Марк Деверо. Он поможет с переездом». Она сделала небольшую паузу, и в ее обычно бесстрастном лице промелькнуло что-то, напоминающее… деликатность? «Вас никто не выгоняет. Но… если для вас, возможно, могли бы вы ожидать в холле первого этажа?»

Она чуть склонила голову, объясняя причину просьбы не как приказ, а как необходимость:

«К нам везут еще одного пациента. Местного. С таким же диагнозом, как был у вас. Сломан позвоночник. Упал в нору Грави-крота при обследовании тоннеля».

В ее голосе не было сочувствия, только констатация факта и профессиональная срочность. Но сама просьба освободить палату говорила о тяжести случая и необходимости быстрого размещения.

Алексей почувствовал странный укол — воспоминание о собственной беспомощности, о той боли, которая теперь казалась далеким кошмаром. Этот неизвестный человек стоял на пороге того же пути, что он прошел за эти две недели: через боль, отчаяние, чудесное исцеление и… вечную привязку к Сфере.

«Конечно, Лина», — ответил он сразу, без раздумий. Он поднялся со стула, ощущая под ногами твердость пола — дар, который еще предстояло осознать. Он сделал шаг к двери, но остановился, обернувшись. Его взгляд упал на мобильное кресло «Атлант-X», стоявшее у стены — последнюю модель, техничное, удобное, символ недавней беспомощности и теперь уже ненужный. «И это…», — он указал на кресло легким кивком. «Дарю вашему заведению. Пусть послужит тому, кто придет следом за мной». В его голосе не было сожаления, только практичность и щедрость человека, перешагнувшего порог зависимости.

Лина кивнула, ее профессиональная маска смягчилась на мгновение. «Благодарю. Оно действительно пригодится». Она знала — новый пациент уже был в пути.

«Меня тут уже ничто не держит. Я подожду Марка в холле».

Он подошел к ней. Впервые за все время их взаимодействия он протянул руку. Не как пациент врачу, а как человек человеку, который помог ему встать на ноги в буквальном смысле.

«Спасибо вам, Лина», — сказал Алексей, и в его голосе звучала искренняя благодарность, глубокая и тихая. «За заботу. За помощь. За ваши… познавательные рассказы об этом мире. Они были бесценны».

Произошло нечто удивительное. Уголки строгих губ Лины Кан дрогнули. Потом они приподнялись. И на ее лице, всегда похожем на гладкую маску из теплого и глубокого вечернего янтаря, расцвела настоящая, добрая, откровенная улыбка. Она осветила ее скуластое лицо, смягчила острые черты, сделала почти черные глаза теплее.

«Удачи вам, Алексей Браун», — сказала она, крепко пожимая его руку. Ее рукопожатие было сильным и уверенным. Улыбка медленно угасла, сменившись привычной профессиональной сдержанностью, но в глазах остался теплый отблеск. «Насчет предложения УБ КЗГ о работе… подумайте. Это престижная работа. И нужная». Она слегка кивнула, словно ставя точку в их общении. «Холл — направо по коридору и вниз на лифте».

Алексей кивнул в ответ, взял свои нехитрые пожитки (новые документы были самым ценным) и вышел из палаты. Он спустился на лифте в просторный, залитый мягким светом холл первого этажа и устроился в кресле у окна, выходящего на подъездную аллею. Ожидание было недолгим. Вскоре знакомый силуэт заполнил дверной проем.

«Зет!» — Марк Деверо буквально влетел в холл, широко улыбаясь. Его крепкое рукопожатие было как всегда — надежным и сильным. «Выглядишь… на своих двоих!» Он окинул друга восхищенным взглядом. «Не верил до последнего, что так быстро».

«Быстрее, чем ты с дырой в боку», — парировал Алексей с редкой улыбкой. Облегчение от встречи с единственным близким человеком в этом мире было огромным.

«Точно!» — Марк рассмеялся. «Ладно, нечего тут сидеть. Пора обживаться. Вещи привез — гражданку, как просила Лина». Он вручил Алексею спортивную сумку. «Переоденемся в комнате ожидания? Там никто не помешает». Он показал на небольшую дверь рядом с ресепшен.

«Идеально».

Комната ожидания была небольшой, уютной, с диваном и зеркалом. Через пять минут Алексей вышел в простых, но качественных темных брюках и мягкой серой водолазке. Легкая куртка довершала образ. Ощущение свободы движений в обычной одежде, без больничного халата или костюма-пижамы, было потрясающим.

«Так, куда?» — спросил Алексей, подхватывая сумку с оставшимися вещами.

«Первым делом — крыша над головой», — заявил Марк, направляясь к выходу. «Поедем в Бюро Недвижимости „Кристалл“. Знаю там толкового агента».

На улице их ждал неказистый, но надежно гудящий электрокар «Буревестник» — служебная машина Марка. Путь до «Кристалла» занял недолго. Бюро располагалось в одном из новых модульных зданий, его фасад украшали причудливые светящиеся прожилки Эфироса. Агент, молодой энергичный парень с планшетом в руках, выслушал пожелания: близко к центру, вид, минимум три комнаты.

«Есть один вариант… элитный, но», — агент взглянул на Алексея, — «сумма на вашей карте позволяет».

Он показал адрес. Квартира в жилом комплексе «Астрагал», всего в трехстах метрах от кромки «Ока Титана», на высоком этаже. Алексей кивнул.

Ключ от демо-доступа открыл дверь в квартиру, и Алексей замер на пороге. Простор. Свет. И… вид. Панорамное окно во всю стену гостиной открывало захватывающую дух панораму. Гигантская водяная стена «Ока» лежала прямо перед ним, уходя ввысь на непостижимую высоту (те самые 13 километров над землей) и теряясь в дымке горизонта по бокам. Нижняя часть, уходящая в бездну земли, казалась абсолютно черной, верхняя — сияла в дневных лучах. Волга-Астрагаль впадала и вытекала из нее, словно ничего необычного не происходило. Вид был гипнотизирующим, подавляющим и невероятно красивым. Три комнаты — гостиная с этим чудом света, спальня поменьше и… просторное помещение, явно предназначенное под кабинет или…

«Спортзал?» — угадал Марк, видя его взгляд. «Можно поставить тренажеры».

Алексей молча обошел пустые, светлые комнаты с качественной отделкой. Санузел — раздельный, современный. Кухня — просторный уголок с выходом в небольшую столовую зону. Коридор. Все чисто, ново, и это будет его пространство. Его убежище в этом странном мире.

«Беру», — сказал он твердо. Оплата со смарт-карты прошла мгновенно. Сумма была внушительной, но накопления Спектра ССКО и компенсации позволили не думать о деньгах.

«Отлично!» — обрадовался агент. «Ключи и документы — ваши». Он вручил электронный брелок-ключ.

«Мебель?» — спросил Алексей.

«Сейчас поправим», — бодро заявил Марк, доставая свой коммутатор — устройство размером с небольшую книгу, гораздо мощнее планшета. Он быстро нашел контакт. «Алло? „Квартирный вопрос под ключ“? Марк Деверо. Нужен срочный заезд на Астрагаль-7, кв. 42. Пустая трёшка под ключ, уровень „Комфорт Плюс“. Спортивный уголок в третью комнату. Да, прямо сейчас».

Через двадцать минут в квартиру вошел энергичный менеджер в фирменной жилетке, с переносным компьютером-трансформером в руке — устройство раскладывалось в большой сенсорный экран. Вместе с Алексеем и Марком они прошлись по комнатам.

Гостиная: Крупный угловой модульный диван глубокого синего цвета, низкий столик из светлой древесины Дендритов с прожилками, вместительный стеллаж-трансформер, кресло-мешок у окна — чтобы сидеть и смотреть на «Око». Торшер с ажурным светильником, имитирующим Луче-Травы.

Спальня: Широкая кровать с ортопедическим матрасом, прикроватные тумбы, просторный шкаф-купе с зеркальными фасадами, туалетный столик.

Спортивная комната: Силовая рама со штангой и набором блинов, регулируемая скамья для жима, набор разборных гантелей, компактная, но мощная беговая дорожка с амортизацией, спортивный коврики и манекен. Все в сдержанных, функциональных цветах.

Кухня-столовая: Полный комплект встроенной техники (холодильник, плита, вытяжка, посудомоечная машина), кухонный гарнитур со светлой столешницей, обеденный стол на четверых и стулья.

Коридор: Вместительная прихожая с зеркалом и шкафом для одежды.

Менеджер ловко вбивал выбранные позиции в программу, тут же генерируя 3D-визуализацию. Алексей лишь утвердительно кивал, доверяя вкусу Марка и профессионализму фирмы.

«До вечера управимся, гарантируем!» — заверил менеджер. «Ключ оставите? Мы после работ свяжемся и передадим».

Алексей отдал электронный ключ от квартиры. «Связь со мной через Марка Деверо, у меня пока коммутатора нет».

«Договорились!» Менеджер собрал технику и ушел, полный решимости.

«Так, следующий пункт — связь», — заявил Марк, когда они спустились к машине. «Без коммутатора тут как без рук».

Они направились в ближайший салон связи «Эфир-Нет». Выбор Алексея пал на «Камень-3» — модель, славящуюся своей безотказностью, ударопрочным корпусом и долгим зарядом. Никаких излишеств, только звонки, мессенджеры, навигация и доступ в сеть Сферы. Регистрация в сети УБ КЗГ заняла пару минут. Марк тут же достал свой коммутатор.