- -
- 100%
- +
Но я смотрел. Месяц за месяцем, украдкой, когда она не видела. Я смотрел, как она хмурится над учебником физики, как улыбается подруге, как записывает что-то в свой бесконечный дневник.
Я запоминал. На случай, если больше не увижу.
Ты влюбился,* – проклятие звучало почти довольным. *Как твой предок. Как все Рейны. Вы не умеете иначе. Влюбиться – и уничтожить.
Нет, думал я. Не уничтожить. Я уйду раньше.
Три дня. Я дал себе три дня – последние в этом мире, последние рядом с ней. А потом исчезну, как исчезал всегда. Проклятие сотрёт меня из памяти всех, кто знал. Она забудет моё имя, моё лицо, наши случайные взгляды через класс.
Так будет лучше.
Так будет правильно.
Я опоздал на урок специально. Не хотел сидеть и ждать, пока она войдёт. Не хотел лишний раз видеть, как она склоняет голову, когда думает.
Но когда я открыл дверь – она всё равно была первым, что я увидел.
Третий ряд. Серо-зелёные глаза. Дневник под партой.
Наши взгляды встретились.
Я отвернулся первым. Всегда – первым. Потому что если смотреть слишком долго, можно забыть, почему нужно уходить.
Сел на своё место. Достал тетрадь, которую никогда не открывал. Уставился в окно.
Триста двенадцать дней,* – напомнило проклятие. *Слишком долго. Ты почти привязался.
Почти.
* * *
Флешбэк приходит, когда я меньше всего жду.
Май. Библиотека. Солнце сквозь пыльные окна.
Она стояла у полки с книгами по астрономии – кто вообще читает астрономию добровольно? – и хмурилась, пытаясь достать том с верхней полки.
Я мог бы пройти мимо. Должен был.
Вместо этого я подошёл и снял книгу. Протянул ей.
– «Каталог Мессье»? – спросил я. – Серьёзно?
Она посмотрела на меня так, будто я заговорил на марсианском.
– Это для проекта.
– Проект по астрономии в ноябре?
– Мне нравится планировать заранее.
Она взяла книгу. Наши пальцы не соприкоснулись – я был осторожен. Но она всё равно чуть порозовела, и я подумал: плохо. Очень плохо.
– Спасибо, – сказала она. – Ты… Себастиан, да?
Она знала моё имя. Конечно, знала – мы полгода сидели в одном классе. Но то, как она его произнесла – будто пробовала на вкус…
– Да.
– Я Ника. Вероника. Но все зовут Ника.
– Я знаю.
Она моргнула. Я понял, что сказал лишнее.
– В смысле… учительница иногда называет тебя полным именем. Я слышал.
Плохое объяснение. Она смотрела на меня с тем выражением, которое я уже начал узнавать – любопытство, смешанное с настороженностью. Как на бродячую кошку, которая может укусить или замурлыкать.
– Ты странный, – сказала она наконец.
– Знаю.
– Я люблю странных.
Она улыбнулась – быстро, почти испуганно, будто сказала больше, чем хотела. И ушла, прижимая книгу к груди.
Я стоял ещё минуту. Смотрел ей вслед.
Ты влюбился, – сказало проклятие с мрачным удовлетворением.
Нет, ответил я тогда.
Да, знал я сейчас.
* * *
После уроков я не пошёл домой.
Бродил по городу, мимо завода с его вечным огнём, мимо старых домов, мимо детской площадки, где какой-то малыш лепил снеговика. Нормальная жизнь, нормальный мир.
Не мой.
Терра – Земля, как её называли в Ожерелье, – была Миром-Якорем. Здесь проклятие работало медленнее, чем в других мирах. Я надеялся остаться на год. Может, даже на два.
Триста двенадцать дней – это было больше, чем я заслуживал.
Но недостаточно.
Я остановился у её дома.
Не специально – ноги привели сами. Обычная панельная пятиэтажка, третий этаж, окна с оранжевыми занавесками. Я видел, как она вошла час назад. Видел свет в её комнате.
Сталкер, – хмыкнуло проклятие.
Нет. Просто… прощание.
Она не узнает. Она вообще не узнает, что я существовал. Проклятие позаботится об этом.
Я достал из кармана письмо – написанное ночью, в приступе глупой сентиментальности, которую утром собирался сжечь.
«Дорогая Вероника,
Ты не прочитаешь это письмо. Ты даже не вспомнишь, кому хотела его написать. Но мне нужно это сказать – хотя бы бумаге.
Ты была лучшей частью моего пребывания на Земле.
Ты смотрела на меня так, будто я – загадка, а не проклятие. Ты улыбалась, когда я говорил что-то странное, вместо того чтобы отворачиваться. Ты была тем, к чему я не должен был привязываться – но привязался.
Я ухожу завтра. Не потому что хочу – потому что должен. Мир начинает меня отторгать. Если я останусь, начнутся землетрясения, пожары, эпидемии. Всё, к чему я прикасаюсь, разрушается. Это не метафора – это проклятие, которому тысяча лет.
Ты забудешь меня к вечеру. Это хорошо. Это правильно. Это…
Невыносимо.
Но я запомню тебя. Это единственное, что проклятие не может отнять – мои собственные воспоминания.
Прощай, Вероника Снегирёва. Ты была лучшей странностью в моей жизни.»
Я смял письмо.
Глупость. Сентиментальная, бесполезная глупость.
Завтра я уйду. Не через три дня – завтра. Хватит тянуть. Хватит надеяться на то, чего не может быть.
Хватит её мучить.
Снег падал. Свет в её окне горел. Я развернулся и пошёл прочь.
Прости, Вероника Снегирёва,* – думал я. *За то, что не был храбрее. За то, что не остался. За то, что ты никогда не узнаешь, как сильно мне хотелось остаться.
Глава 3: Сто восемьдесят три странности
Ника
– Ты снова на него смотришь.
Женя ткнула меня локтем, и я едва не уронила ложку в суп. Столовая гудела голосами, звенела посудой, пахла котлетами и чем-то неопознаваемым. Обычный обед, обычный день.
Необычным был только он – Себастиан Рейн, который сидел в углу, совершенно один, и смотрел в окно.
– Я не смотрю.
– Ника. Я твоя лучшая подруга. Я знаю, когда ты врёшь.
Женя была моей противоположностью во всём. Яркая, громкая, популярная. Рыжие кудри, веснушки, смех, который слышно на другом конце коридора. Мы дружили с детского сада, и до сих пор никто не понимал, как это работает.
– Хорошо, – сдалась я. – Может, немного смотрю.
– Немного – это когда глаза прикованы к нему последние пять минут?
– Три.
– Ника!
– Ладно, ладно. – Я отодвинула тарелку. – Я просто… он странный, Жень. По-настоящему странный.
– Ты записываешь странности. Для тебя все странные.
– Нет. Не так. Он… – я замялась, пытаясь подобрать слова. – Ты когда-нибудь чувствовала, что кто-то не на своём месте? Не в смысле «новенький в классе», а в смысле… вообще. Как будто он пришёл откуда-то, где всё работает по-другому.
Женя задумчиво посмотрела на Себастиана. Он, словно почувствовав, обернулся – на долю секунды. Потом снова уставился в окно.
– Он симпатичный, – сказала она наконец. – В смысле, если бы не это вечно похоронное выражение.
– Я не про это.
– Ты – нет. Но могла бы.
Я покачала головой. Женя не понимала. Впрочем, я и сама не очень понимала.
После обеда у меня было окно – час свободного времени, который я обычно проводила в библиотеке. Сегодня вместо этого я достала дневник и начала листать страницы.
Странность #7: Себастиан Рейн не ест в школе. Никогда. Ни разу за полгода.
Странность #23: он говорит на латыни. Слышала, как он бормочет что-то на уроке истории. Откуда школьник знает латынь?
Странность #56: он не оставляет следов в снегу. Проверила дважды. Мои следы – есть, его – нет. Галлюцинация?
Странность #89: его тень двигается неправильно…
Я остановилась на записи, сделанной в октябре.
Странность #147: сегодня была авария на перекрёстке. Я стояла слишком близко к дороге, не видела машину. Он оттащил меня – буквально схватил за руку и дёрнул. Но он был в десяти метрах от меня, я это видела. Он не мог успеть. Физически не мог.
Я помнила этот день. Серый октябрьский вечер, визг тормозов, его рука на моём запястье – холодная, сильная, неоткуда взявшаяся.
«Осторожнее,» – сказал он тогда. И ушёл, не дав мне задать вопросы.
Его рука была холодной.
Его глаза – встревоженными.
Он спас мне жизнь – и исчез, как будто это было в порядке вещей.
* * *
Дома было тихо.
Тёма засел в своей комнате с компьютером, мама проверяла тетради в гостиной. Нормальный вечер, нормальная семья. Только меня не покидало чувство, что что-то не так.
Я поднялась к себе, легла на кровать, уставилась в потолок.
Завтра, думала я. Завтра я заговорю с ним первая. Просто подойду и спрошу… что-нибудь. Откуда он. Почему не ест. Почему его тень двигается неправильно.
Он, конечно, не ответит. Он никогда не отвечает на личные вопросы. Но я хотя бы попытаюсь.
Сто восемьдесят три странности – это много. Но ни одна не объясняла главного: почему я не могу перестать о нём думать.
Женя сказала бы – влюблённость. Но это было не совсем так. Влюблённость – это бабочки в животе, глупые мечты, сердце, которое пропускает удары. У меня было другое.
У меня было чувство узнавания. Как будто я знала его раньше, в другой жизни или в другом сне. Как будто он был ответом на вопрос, который я ещё не успела задать.
Глупость, – сказала бы мама.
Романтика, – сказала бы Женя.
Странность #184, – записала я в дневник.
И уснула с его именем на губах.
* * *
Той ночью мне снился сон.
Я стояла на краю обрыва – но внизу был не овраг, а небо. Другое небо, с двумя лунами и облаками цвета старой меди. Где-то вдалеке летели корабли – не морские, воздушные, с парусами, наполненными ветром, которого не было.
Рядом со мной стоял он.
Себастиан смотрел вниз, и в его глазах отражались обе луны.
«Ты не должна быть здесь,» – сказал он.
«Где – здесь?»
«В моём мире. В моём кошмаре.»
Он повернулся ко мне. Его лицо было таким, каким я никогда его не видела – открытым, незащищённым. Без брони.
«Завтра ты забудешь меня,» – сказал он. «Это хорошо. Это правильно.»
«Я не хочу забывать.»
«Хотение не имеет значения. Проклятие имеет.»
Я протянула руку – хотела коснуться его, доказать, что он реален. Но мои пальцы прошли сквозь него, как сквозь дым.
Он улыбнулся – печально, обречённо.
«Прощай, Вероника.»
Я проснулась с его именем на губах и с чувством, что потеряла что-то важное.
Завтра,* – думала я, глядя на серый рассвет за окном. *Завтра у меня будет шанс.
Я не знала тогда, как жестоко ошибалась.
Глава 4: Последняя ночь
Себастиан
Я не спал.
Это было глупо – последняя ночь в этом мире, а я вместо сна бродил по пустым улицам Златоуста, как призрак собственного будущего. Но проклятие не давало покоя. Оно чувствовало приближение перехода и волновалось, как пёс перед грозой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.