ШИЗА З.КА

Глава 6

Глава №6. Скоро всё это закончится.

Завтрашний день наступил неожиданно, потому что очнулся я уже в другой камере.

Я не помнил, как туда попал. Помнил лишь то, что вызвали к начальнику, а там сидел тот самый чекист. Начальника не было. Несмотря на узкое лицо, говорил он хриплым басом, как будто всю ночь пел в караоке. После пары слов любезного приветствия, от которого мурашки побежали по спине, он спросил меня про новую камеру.

- Простите, - я не ожидал такого вопроса, - камера?! Да, нравится, спасибо!

- Не стоит благодарности. Вас всё устраивает? - Пробасил чекист.

- Странный вопрос, я же в тюрьме! Как здесь может что-то устраивать?!

- Андрей Андреевич, вы побывали в общем корпусе, куда мы сажаем всякое быдло и людей с тремя классами образования. А я хочу, чтобы вас перевели к нормальным людям, которые далеки от приблатнённых полупокеров. В камеру с хорошим ремонтом, телевизором и холодильником. Возможно даже с вентилятором! Но мне нужна от вас информация, Андрей Андреевич.

- Какая?! – С недоумением спросил я, потому что чекист присутствовал при всех наших беседах с начальником и знал, что я ничего не помню.

- Вся, Андрей Андреевич, вся! – Сказал чекист и закурил чёрную сигарету, предложив и мне.

- Спасибо, не курю. Вроде. По крайней мере не тянет.

- Ясно. Ну, тогда водички? – Не унимался в своей любезности чекист.

А вот пить хотелось очень сильно, во рту аж язык пересох и я согласился. Чекист как бы ненароком пустил дым в мою сторону, и поставил передо мной стакан, поэтому махнул я его не глядя, думая, что там вода. Но там была водка! Горло было к этому не готово и я начал кашлять. От кашля зазвенело в ушах, за звоном появился гул и я словно провалился в пустоту. Всё произошло за считанные секунды.

Вокруг был кромешный мрак, но я не мог поставить руки перед собой, потому что не чувствовал ни рук, ни ног, ни тела в принципе. Но я определённо существовал! Свой голос я слышал как бы внутри головы, которую при этом не ощущал. Я кричал: «Эээээээй! АААУУУУУУ!» Но звук не выходил ни откуда и не отражался ни от чего, я просто его ощущал. Это было очень страшно!

Мрак вокруг был абсолютный. Он сливался со мной и я не мог понять – стою я или лежу. Я быстро слился с ним воедино и отключился.

Проснулся уже в новой камере. Сложно сказать, сколько я пробыл в таком состоянии, но была уже ночь. В камере был холодильник и большой телевизор, все спали. Я сходил в туалет и дальше лёг спать. Уснул не сразу, разного рода мысли крутились в голове, но предчувствие было хорошим, как будто скоро всё это закончится.

Глава 7

Глава №7. Идеальный план.

Я резко проснулся и вскочил так, что закружилась голова. В это же мгновение я вспомнил, как зовут того огромного мужика с узким лицом! Солдатов… Солдатов Илья… Отчество крутилось на языке, но никак не вспоминалось. Я начал ходить по камере, не обращая ни на кого внимания, и бормотать вслух то, что почти вспомнил, но никак не мог произнести. Оно крутилось на языке.

- Солдатов Илья Михайлович. Ты о нём что-то бормочешь?! – Сказал один из обитателей новой камеры. Он сидел на соседней верхней койке, обложенный хорошими подушками и одеялом, и что-то ел.

- Точно! Но ты… простите, вы кто? – Опешил я, понемногу начиная просыпаться и брать себя в руки.

- Я Андрей, внизу Саня, он из Белоруссии, а над тобой лежит товарищ Гуньков. Тоже Андрей.

- И я Андрей. – промямлил я, нисколько не придав значение тому, что в комнате три Андрея. – Так что там с Солдатовым? Кто он?

- Солдатов Илья Михайлович, он тут главнее начальника, решает все вопросы. – С довольным видом всезнайки ответил Андрей с верхней койки. - Через него можно договориться о чём угодно, но не за просто так. - Он явно упивался своей осведомлённостью. – А ты его откуда знаешь?

- Я с ним беседовал до того как… - Тут я замялся, потому что не хотел объяснять того, что случилось, - До того, как сюда попал.

На такие вопросы в тюрьме не принято откровенничать, поэтому меня больше ни о чём не расспрашивали, но пауза повисла неприятная. Нужно было вспомнить, откуда я его знаю, но в голове не было никакой зацепки. Вспомнилось только его имя. Если Проканов был прав о том, что я помню лишь то, что не касалось моей жизни, значит Солдатова я не знал, а познакомился уже в самой тюрьме. Как и он со мной. Но что-то мне подсказывало, что водку он мне налил не просто так. Он что-то обо мне знал, и мне кровь из носа надо было выяснить что именно.

- Андрей, ты явно непростой заключённый, - начал я вопрос с подката, чтобы немного усыпить бдительность соседа с верхней койки, - как мне с ним увидеться?

- Через начальника. Илья Михайлович не занимает официальной должности, его здесь как бы нет. Просишься к начальнику на приём, а уже ему говоришь о своей нужде. Но будь готов, что просто так здесь никто ничего не делает, что-то надо предложить. – На этих словах он усмехнулся.

Предложить мне было нечего, поэтому я решил пойти на хитрость. А какой у меня ещё был выбор?!

По совету соседей я несколько раз кулаком ударил по тормозам (так здесь называли двери), а когда подошёл продольный (сотрудник на этаже), я сказал, что мне, а точнее начальнику, нужно, чтобы я к нему попал. Мол, он ждёт от меня кое-какую информацию и я готов её предоставить.

Сказать мне было нечего, поэтому я начал придумывать, что же я могу предложить взамен на встречу с Солдатовым. И как выяснилось, зря напрягался. Когда меня завели к начальнику, там уже сидел Солдатов, рядом стоял Проканов. Тот самый Проканов Олег Борисович, с которым мы так много и доброжелательно общались, пока я сидел в одиночке.

- Заходите, Андрей Андреевич, как вы себя чувствуете? – Поприветствовал меня Солдатов, явно в ожидании конструктивного разговора.

Не поворачивая головы в сторону Проканова, я лишь искоса бросил на него секундный взгляд.

- Неожиданная встреча, Борисыч, какими судьбами? – И не дожидаясь ответа перешёл в наступление. – Илья Михайлович, у меня к вам несколько вопросов, по итогам которых станет многое понятно.

- О, как! – Удивился Солдатов. – Не уверен, что я смогу на них ответить.

- Не сможете или не захотите? – аккуратно спросил я.

- Это смотря, о чём пойдёт речь. – Солдатов был очень осторожен. Надо было принять это во внимание. Но как же мне выудить из него информацию? Предложить-то мне ему было нечего.

- Я понимаю вашу позицию, но и вы поймите мою – я действительно ничего не помню, но после нашего с вами разговора, я вспомнил вашу фамилию и имя, а значит, если вы мне скажете, что знаете обо мне, я смогу вспомнить и всё остальное! – А потом неожиданно для себя быстро выпалил. – Зачем вы мне налили водки?! Вы знали, что произойдёт потом?!

- А что произошло потом?! – Резко и громко ответил Солдатов, что даже Борисыч встрепенулся. При этом глаза его стали огромными и злыми.

Но для меня это было лишь подтверждением слабой позиции Солдатова.

- Вам это лучше известно! – Я тоже перешёл на повышенный тон. – Где и когда вы увидели меня впервые? Мы ведь не были знакомы до тюрьмы, так, Олег Борисович? – При этом я лишь на секунду перевёл взгляд на Проканова. Увидев его растерянность и приняв её за подтверждение своей правоты, продолжил. – А значит и вы меня не знали, но должны знать почему я здесь и кто меня сюда засунул!

- Да ты конченный псих, Дягилев! Ты же сам пришёл к следователям! – Не выдержал Солдатов. У него аж голос изменился на пару тонов вверх. – Хватит ахинею нести! Не верю я в твою потерю памяти или что там у тебя?! Ты здесь уже больше полугода! Говори, тварь, чего тебе надо! Ты же сам себя в тюрьму посадил! – У него аж вены на висках начали пульсировать.

На этих словах я совсем растерялся и завис. Голова готова была взорваться от потрясения и очень не к месту появился гул в ушах. Я пытался удержаться в сознании и изо всех сил напрягался и сопротивлялся, и в какой-то момент почувствовал контроль, но это была лишь иллюзия. Я закрыл глаза, чтобы собраться с силами, но гул уже был повсюду и становился только громче.

В какой-то момент мне показалось, что я могу ему сопротивляться, но нет, меня с лёгкостью выкинуло в пустоту. Проканов наблюдал за нами так, как человек наблюдает за двумя обезьянами в зоопарке. Его эта история явно интересовала с профессиональной точки зрения. А может и с какой-нибудь ещё.

Я пытался понять, что всё это значило и как это могло произойти. Солдатов угрожал мне тем, что выкинет меня отсюда, но я уже не мог ему ответить. Откуда «отсюда»?! Из тюрьмы?! Так я сам бы с радостью вышел! Как же не вовремя появился чёртов гул!

В пустоте я прокручивал слова Солдатова о том, что я сам пришёл к следакам. Но не мог же я сам посадить себя в тюрьму! Зачем я это сделал? Мне кто-то угрожал и таким образом я решил спрятаться, или я действительно кого-то убил?! Вариантов мозг нарисовал много. Я даже подумал о том, что у меня есть брат близнец, который таким образом избавился от меня. Наследство?! Может быть, но как мой арест решит этот вопрос?! Для этого меня надо было убить. Так может в тюрьме ему это сделать проще?! И алиби придумывать не надо. Убрать меня чужими руками за решёткой – это идеальный план.

Глава 8

Глава №8. You win.

Мне было совсем не до того, что происходило в камере, да и в тюрьме в целом. Рой мыслей не отпускал меня ни на минуту. Получается, что я сам сдался властям, кого-то убив (но тогда почему меня не судят и не отправляют в лагерь), либо кто-то меня суда упёк, но кто и зачем?! Возможно, что в тюрьме я потому, что здесь от меня легче избавиться. Но ведь я здесь уже больше полугода и меня могли не раз уже прикончить! Значит что-то другое…

Проканов Олег Борисович был человеком Солдатова и приезжал сюда исключительно ради меня. Задача была выудить из меня информацию, а заодно выяснить, вру я или нет на счёт потери памяти. Раздражительная реакция Солдатова на мои вопросы говорила о том, он мне не верил. Всё это мне объяснил Проканов в нашу первую встречу после крайнего разговора с Солдатовым.

- Все твои скудные обследования были направлены на то, чтобы найти причину амнезии, в которую Солдатов категорически отказывается верить. Но никаких повреждений мозга мы не нашли. – Проканов разоткровенничался. – Значит, дело не в механическом повреждении мозга, хотя я бы сделал ещё кое-какие обследования.

- Если не в механическом, то в каком?! – С недоумением спросил я.

- Об этом рано. У меня есть одна гипотеза, но она требует подтверждения, а для этого мне надо провести целую серию процедур.

- Ну, это хоть лечится?

- Возможно. – Крайне неуверенно ответил Проканов.

Одно никак не укладывалось у меня в голове и у Проканова на это не было никакого объяснения – водка, которую Солдатов налил мне специально, чтобы спровоцировать инцидент.

Но раз возмущение Солдатова на мои вопросы было таким искренним и эмоциональным, значит, что после водки просто ничего не произошло. Или было, но что-то совсем неубедительное.

Надо снова с ним поговорить, но в этот раз надо тщательно всё обдумать и не выходить из себя. Вопросов стало только больше. Олег Борисович обещал организовать нам встречу в ближайшее время, но я перестал ему верить – он явно вёл какую-то свою игру.

То, что в новой камере, под номером 430 (в этот раз я хоть номер камеры запомнил) я сидел с непростыми людьми, кроме Саши белоруса (он был обычным механиком из автосервиса), я понял давно. Оба Андрея постоянно разговаривали о каких-то контрактах, стройках и важных людях, аккуратно умалчивая их фамилии, называя лишь первую букву. Это было забавно наблюдать со стороны – оба рисовались друг перед другом, как маленькие дети. Андрей Удланов, с которым я говорил о Солдатове, был заметно моложе второго, лет на 10-15, и явно менее опытнее. Постоянно хвастался своим отцом и его контактами, что говорило о его личной несостоятельности, чем второй Андрей и пользовался. Второй Андрей по фамилии Гуньков, был с лёгким косоглазием и каким-то слабовыраженным синдромом. Возможно, в детстве могла быть задержка психического развития. Еле заметная, но которая оставила след на всю оставшуюся жизнь. Близко посаженные глаза, с лёгким косоглазием, могли, конечно, сбить с толку, но он постоянно говорил одну и ту же фразу, что он «без вины виноват», и всячески обыгрывал её в разговоре, вставляя то в какую-нибудь песню, то в шутку. Это говорило о неравномерности развития отдельных психических функций - у него была хорошая память и мышление, но вот внимание к деталям заметно хуже – он просто не придавал значения отдельным словам, которые произносил по несколько раз в предложении. Это бесило, но сделать с этим ничего было нельзя. Мы все терпели и улыбаясь переглядывались, когда тот толкал очередную речь.

Через несколько дней с самого утра продольный предупредил, чтобы я собирался и через полчаса был готов. Куда и зачем не сказал, да он и не мог знать. Только бы не переводили в другую камеру! Мне нравилось, что соседи были не из криминального мира: один сидел за обналичку; другого посадили, чтоб бизнес отжать (так он говорил, но мы ему не верили – скорее всего он украл у какого-то влиятельного человека кучу денег со счетов, и теперь сидит, пока всё не вернёт). А Саня вообще работал в автосервисе. Ему пригнали починить машину (сигнализация заглючила), а потом выяснилось, что машина была в угоне. Короче, все были культурные и образованные - было о чём поговорить и что послушать. Да и чистота в камере была не в пример другим.

Слава богу меня просто вывезли на очередной приём к Проканову. Тот добился разрешения от Солдатова на моё полное обследование.

- Тебе придётся какое-то время пробыть в этой больнице. Здесь немного комфортнее, чем в тюрьме, но все двери на замках и окна так же с решётками, так что сбежать отсюда не получится.

- Это психушка? – С огорчением поинтересовался я, но Проканов оставил мой вопрос без ответа.

- Ты знаешь, зачем это нужно? – Он жестом пригласил меня на кушетку и надел шапочку с электродами, намазав голову специальным гелем.

- Меня ждёт экзамен на права в ГИБДД?

- Ты вспомнил о том, что электроэнцефалограмму делают перед сдачей на права? Это уже что-то! Может ты ещё что-нибудь вспомнил? – Проканов оживился.

- Хотелось бы, но почти ничего. Просто некоторые вещи сами всплывают в моей голове, но току от них никакого!

Проканов посмеялся над шуткой, высказав одобрение моему хорошему настроению, но я поспешил его расстроить:

- Олег Борисович, мне непонятно, как вам поможет ЭЭГ, если МРТ и КТ ничего не показало.

- ЭЭГ нужна для диагностики эпилепсии, последствий инсульта, энцефалопатий и нарушений сна. МРТ и КТ мы повторим снова, а ещё сделаем ультразвуковое дуплексное сканирование, чтобы оценить строение сосудов и характеристики кровотока. Ну и, конечно, когнитивные вызванные потенциалы, для оценки корковых функций мозга связанных с восприятием, обработкой и анализом информации, опознанием, дифференцировкой, запоминанием стимулов и принятием решений. Всё понятно? Вопросы ещё остались? – Усмехнулся Проканов.

- Да понял я, понял – вы тут главный и глупых вопросов больше не задаю, кроме последнего: а можно всё тоже самое, только простыми словами?

- Простыми словами могу рассказать только про нейропсихологическое тестирование, которое тебя ждём в ближайшее время.

- Твою ж дивизию! Это хоть не больно? – Я скорчил гримасу боли, но на самом деле почти всё понял. И это меня напрягло, потому что хотелось вспомнить откуда я это всё знаю.

При потере памяти проводится комплексное обследование, которое включает нейропсихологическое тестирование, лабораторные и инструментальные методы диагностики, с целью выявить причину нарушений, оценить степень когнитивных изменений и исключить другие заболевания.

Я нейробиолог! Или какой-нибудь психотерапевт с поехавшей крышей!

– Это обычные тесты. Мне надо собрать анамнез. – Ответил Проканов и занялся своей работой.

Я многое начал вспоминать, но про себя опять ничего. Это сильно расстраивало. Проканов не замечал моих эмоций – он был занят своим делом и я не стал ему ничего говорить о том, что вспомнил. Несколько дней меня проверяли и обследовали вдоль и поперёк. Пару дней я лежал один в очень комфортной палате, потом меня перевели в комнату с тремя психами. Один из которых утверждал, что его сюда закрыли, потому что он владеет неимоверно-значимой государственной тайной США, но никому не хочет про неё говорить. Он не пьёт таблетки, а прячет их за щекой, потом выплёвывает в унитаз. Не даётся на уколы, поэтому каждый день к нему приходят три здоровые детины и держат его силой, чтобы всадить ему укол в мягкое место, после которого он лежит часа два трупом, а потом снова начинает нам рассказывать свою историю о гостайне. И так день за днём.

Другой псих сидит вечно у окна и когда появляется солнце, начинает смеяться и хлопать в ладоши до тех пор, пока оно не уйдёт. Хоть дни и не были сильно солнечными, но это всё равно сильно раздражало.

Третий был тихим и спокойным до безобразия седым мужиком. Он никому ничего не говорил, пил все таблетки и давал спокойно делать все уколы. Но одна особенность у него была. Он читал одну и ту же книгу и после каждого прочтения отжимался от пола раз тридцать и делал разные упражнения. Он даже не обращал внимание на безумца, который орал и не давал делать уколы, и который каждый день громко и яростно рассказывал свою историю о гостайне, каждый раз, как в первый раз.

Я начал мечтать о возвращении в тюрьму!

Проканова я не видел уже почти неделю, все тесты и исследования мне проводили другие люди. При этом все мои реакции снимали на камеру, к которой я довольно быстро привык. Видимо, Проканов будет потом всё подробно изучать по видеозаписям.

Когда Олег Борисович наконец-то приехал, первое, что я сказал: «Отвези меня обратно в тюрьму!»

- И тебе привет! Надо ещё немного потерпеть. – Ответил Борисович, но почему-то я ему не поверил.

- Немного – это сколько? – С подозрением спросил я.

- Всё зависит от анализов и результатов исследования. Как только мы узнаем, что нам нужно, всё может прекратиться довольно быстро.

- Я не понимаю, что вам от меня нужно?

- Не бери в голову! – Весело ответил Проканов и отвлёкся на моих соседей.

- Тогда переведи меня обратно! – Я немного повысил голос, потому что на улице появилось солнце и псих у окна начал хлопать и смеяться.

- Не могу, Андрей Андреевич, там вип-клиент. Все одноместные палаты заняты. Эта самая безобидная и спокойная, поверь мне на слово!

- Скажи честно, я здесь надолго? – Спокойно спросил я.

- Чего? – Проканов не слышал меня из-за хлопающего психа, или не хотел слышать. - Давай все вопросы потом, мне пора.

Он подошёл к двери, ударил по ней два раза и вышел. Видимо, снаружи дверь кто-то запирал, и два удара были знаком, что он хочет выйти.

В палате появился запах, который становился невыносимым. Сначала я подумал, что кто-то испортил воздух, но запах становился всё сильнее и сильнее, как будто прорвало канализацию. Окна не открывались – не было ручек. Не выдержал даже тот, кто молча читал книгу. Он подошёл к двери и начал в неё барабанить изо всех сил. Хлопающий псих, прыгнул себе на кровать со словами: «Опять началось, опять началось, опять началось…» и накрылся одеялом. А «шпион госдепа» сидел на своей кровати с каменным лицом. Увидев моё недоумение, он лишь сказал, что его и не такое учили переживать. Наверно, имея в виду какую-то выдуманную школу шпионов.

Когда я встал и подошёл к двери, книголюб накинулся на меня и начал орать, что мне нельзя ходить по полу, что я должен сидеть и не двигаться на своей кровати. Я споткнулся и мы оба упали на пол. Он начал меня избивать, а я не мог ему ответить – драчун из меня никакой. Видимо, я боец спецназа только во время своих приступов.

Книголюб бил слабо, но часто. Он был крайне агрессивный, но серьёзного вреда причинить не мог. Так мне казалось, пока он не начал меня душить: вот тут я понял, что намерения у него серьёзные.

Руки у него оказались на редкость цепкими. Он не отпускал мою шею, что бы я с ним не делал. Где-то через полминуты кислород закончился, и я начал слабеть. В какой-то момент псих сделал рывок и ударил меня затылком об пол, я отключился.

Очнулся я на кушетке в комнате, где мне делали ЭЭГ. Проканов сидел рядом за столом, что-то делая в телефоне. Камера стояла чуть дальше от меня, и в комнате никого не было. Моя одежда на левом плече была порвана, на правом кулаке кровь.

- С возвращением, Андрей Андреевич! – Услышав шорох, сказал Проканов, не отрываясь от телефона. - Минуту подождите, у меня тут интереснейшая партия в шахматы онлайн.

- Что произошло? – Тихо спросил я.

Проканов повернулся ко мне с улыбкой. – Смотрите, я его выиграл, а ведь у него рейтинг гораздо выше моего! – Он показал мне телефон, на котором была завершённая партия с каким-то игроком в шахматы и надпись на английском языке «You win».