Инициация

Глава 2. Вхождение в должность

Автомашину для поездки к новому месту службы выделил приятель из местного ГУВД, начальник ГАИ Володя Митрясов, неизменный его партнёр в играх в покер и «козла», бывшими основным развлечением их небольшой дружеской компании, собиравшейся по пятницам на даче Митрясова.

– Отметим назначение после коллегии, – обнимая товарища, пообещал на прощание Воронов, когда Митрясов рано утром заехал за ним домой.

В автомашине он по привычке задремал: не любил зря терять время – когда ещё удастся выспаться.

Проснулся Воронов от тряски: трасса, а с нею и хорошая дорога, закончились и начинались городские колдобины.

– Да, везде одно и то же, – мрачно констатировал он, с любопытством разглядывая наплывающие с обеих сторон аккуратные одноэтажные домики частной застройки. Городок видимо был достаточно зелёным: клумбы, палисадники и частокол деревьев вдоль улиц свидетельствовали в пользу этого вывода. Хотя сказать «зелёным» ранней весной в первых числах апреля было бы преждевременным.

Двухэтажное здание межрайонной прокуратуры спряталось на одной из центральных улиц за высокими вечнозелёными туями.

Воронова ждали: у входа курили несколько сотрудников прокуратуры в форменных кителях, при параде, как говорится.

Сдававшего пост Степновского прокурора Парфёненко Воронов узнал сразу: встречались на совещаниях в прокуратуре края.

Это был неопрятный, вечно потеющий, с гнилыми зубами и рыбьими глазами мужчина неопределённого, но явно немолодого возраста.

Заискивающе подбежав к подъехавшей автомашине, Парфёненко протянул в приветствии обе руки, как бы предлагая надеть на них наручники.

От этой мысли Воронову стало смешно, и он ступил на Степновскую землю в хорошем настроении.

На предложение проехать в ресторан позавтракать он ответил отказом:

– Некогда чаи распивать, Анатолий Михайлович. Я в делах человек скрупулёзный, поэтому на скорое подписание актов не рассчитывайте. Закончим дело – тогда и о приятном поговорим.

Дела в Степновской прокуратуре оказались в таком запустении и беспорядке, что Воронову не один раз хотелось схватить Парфёненко за ворот кителя и треснуть потной головой об письменный стол. Но…:

– Спокойствие, только спокойствие, – убеждал он себя, откладывая в сторону очередную папку с делами прокуратуры.

Ближе к вечеру передача дел была закончена, акты подписаны.

От похода в ресторан Воронов опять отказался, сославшись на усталость. А если честно, то ему было просто неприятно находиться в одной компании со своим предшественником:

– Еду отдыхать и устраиваться в гостиницу. С коллективом будем знакомиться завтра, – прощаясь, устало отрезал он.

К гостинице его подвёз водитель прокуратуры Сурен Ваганович, пожилой, молчаливый армянин в седой щетине и с курчавыми волосами цвета молотого чёрного перца.

Гостиница – стандартное «совковое» типовое пятиэтажное здание с незатейливым названием «Восток», располагалась в трёх кварталах от прокуратуры, поэтому на вопрос водителя, к которому часу заехать за начальником завтра утром, Воронов ответил отрицательно:

– Спасибо, Сурен Ваганович, заезжать не надо, ждите меня в прокуратуре завтра. Пройдусь утречком пешком, город посмотрю, воздухом подышу.

Номер в гостинице был тоже стандартным, хоть и одноместным: с односпальной деревянной кроватью, с продавленным диваном с обивкой ржавого цвета, с телевизором «Горизонт», со стареньким холодильником «Бирюса» и жёлтыми панелями из ДВП.

– И то ладно, – спокойно отреагировал на это обстоятельство Воронов, – и не в таких условиях приходилось в командировках жить!

Посмотрев вечерние новости по телевизору и сходив в гостиничный буфет, где съел яичницу с беконом и пару сосисек, Воронов под мерное гудение холодильника безмятежно уснул ближе к 22 часам. Спал он на новом месте спокойно и проснулся отдохнувшим, свежим и готовым к свершениям.

Глава 3. Степновские реалии

На завтрак были та же яичница и сосиски, да стакан растворимого индийского кофе.

На улице было сыро, на город плотной мокрой и липкой серой простынёй упал туман.

Ходу до прокуратуры было всего пятнадцать минут, поэтому Воронов не спешил, обошел близлежащие кварталы, с любопытством знакомясь с архитектурой и достопримечательностями Степновска. Горсовет и горком КПСС были в одном четырёхэтажном новом здании, стоящем в северном углу городской площади. В восточном её углу находился мемориал павшим за Родину с Вечным огнём. В южной части площади стояло здание Дома Пионеров и школьников, в восточной части – детская музыкальная школа. Всё стандартно и обычно, как почти в каждом советском городе.

Пятиэтажное здание районного ОВД находилось в двух кварталах от прокуратуры. Осталось познакомиться с её коллективом. С представителями власти и партии города и района, а также с руководством ОВД знакомство было запланировано Вороновым на вторую половину дня.

Без пяти минут девять Воронов поднялся на второй этаж здания, где находились канцелярия, приёмная, кабинеты прокурора и заместителя. На первом этаже располагались кабинеты следователей и помощников.

Весь коллектив Степновской прокуратуры, за исключением заместителя прокурора, должность которого оставалась пока вакантной, выстроился в приёмной в ожидании нового начальника. Представление и знакомство было кратким:

– Не будем тратить время на пустые формальности, познакомимся поближе в процессе работы, – сразу обозначил Воронов свою позицию.

– Через десять минут жду следователей у себя со всеми уголовными делами и материалами проверок, находящимися в производстве, – закончил планёрку он.

Но, провести совещание со следователями помешал звонок дежурного по ОВД:

– На въезде в город с восточной стороны, на обочине трассы обнаружена автомашина председателя колхоза «Степновский» Голощапова. За рулём автомашины находится сам Голощапов с признаками насильственной смерти!

– Ну, вот, приехали…

– С почином, Александр Васильевич, – чертыхнулся про себя Воронов.

– Кто сегодня дежурный следователь? – вопросил он столпившихся у двери его кабинета со стопками уголовных дел в руках подчинённых.

– Моя неделя, – удручённо признался высокий, худощавый с прыщеватым узким лицом субъект лет тридцати.

– Окунев моя фамилия, – мотнув головой, словно норовистая лошадь, тут же добавил он, вспомнив, что новый начальник не успел ещё толком познакомиться с коллективом.

– Вперёд, Окунев, едем пескарей гонять, – улыбнулся Воронов, первым спускаясь к служебной автомашине.

На месте происшествия уже было не протолкнуться от милицейских чинов и каких-то гражданских лиц солидного, командно-административного вида.

– Смотри, Окунев, здесь не только пескарей, но и щук полно, – больше для того, чтобы ободрить себя, чем следователя, снова пошутил Воронов, выходя из автомашины.

– Убрать с места происшествия всех посторонних! – демонстративно резко и громко, чтобы слышали все присутствующие, скомандовал он следователю и направился к толпе.

– Исполняющий обязанности межрайонного прокурора Воронов, – представился он.

– Доложите, что уже известно о происшествии и обеспечьте беспрепятственную работу следователю и криминалисту, – потребовал Воронов, обращаясь к милицейским чинам, не зная пока конкретно, кто есть кто.

– Зачем же так официально, уважаемый Александр Васильевич, – развёл руками моложавый, лощёный полковник.

– Здесь посторонних нет, только руководство ОВД, представители исполкома и районного комитета КПСС, – доброжелательно продолжил он, приближаясь к Воронову.

– Убийство председателя передового колхоза в районе – это ЧП краевого масштаба. Все волнуются и хотят знать истинное положение вещей. А я начальник Степновского ОВД Манукян Владимир Аршакович, – представился наконец полковник.

– Очень приятно, – пожал протянутую для приветствия руку Воронов.

– Жаль, что знакомимся при таких обстоятельствах. Но требования вы знаете: на месте происшествия работают только прокурор, следователь, криминалист и опергруппа. Все остальные, независимо от рангов и должностей здесь посторонние. Доложите по инстанциям после проведения неотложных следственных действия. А пока – посторонних попросите освободить место происшествия, – жёстко, не выпуская полковничьей руки, отрезал Воронов.

На возмущённые реплики остальных присутствующих он даже не повернулся и проследовал к стоящей у обочины чёрной новенькой «Волге» ГАЗ-2410.

И уже не видел, как Манукян, выставив перед собой ладони, и скорчив извиняющуюся гримасу, как бы отталкивал присутствующих гражданских чинов, выпроваживая их:

– Всё, товарищи дорогие, всё! Прокурор требует покинуть место происшествия. Как только закончим осмотр, я доложу.

Председательская автомашина стояла на крутом подъёме трассы в пятидесяти метрах от дорожного знака с указанием названия населённого пункта. Лобовое стекло её было пробито и прямо напротив водительского кресла зияло отверстие диаметром сантиметров тридцать. Водитель, седой мужчина в дорогом сером костюме лежал ничком на рулевом колесе. И руль, и панель приборов, и обивка салона, и одежда человека были в обильных потёках крови. На голове водителя в области лба имелась массивная открытая рана. Было такое впечатление, что в голову водителю попала болванка от артиллерийского снаряда.

Вскоре обнаружился и сам снаряд. Под ногами водителя лежал окровавленный силикатный кирпич.

Скорее всего, это был несчастный случай. Опытные водители, а Воронов будучи водителем с двадцатилетним стажем, именно к таковым себя относил, знали, как опасны тяжёлые грузовые автомобили, выезжающие с просёлочной дороги, или со стройки. Между задними сдвоенными колёсами такого автомобиля часто застревали большие камни, куски бетона, кирпичи и прочий опасный мусор, которые при наборе автомобилем скорости могли вылететь из-под колёс со скоростью артиллерийского снаряда.

В данном случае, видимо всё так и произошло. Смущало только огромное масляное пятно в десятке метров впереди автомашины Голощапова. В этом месте на асфальте просматривались явные следы пробуксовки шин. Но свою версию Воронов пока не стал озвучивать: пусть поработает головой следователь, побегают опера, может быть всплывут какие новые обстоятельства, особенно после проведения криминалистических экспертиз.

Пока начальник ОВД ходил вокруг автомашины председателя колхоза, горестно качая головой и цокая языком, Воронов, распорядившись закончить осмотр и подготовить спец. сообщение, направился к своей автомашине.

– Что, уже уезжаете, Александр Васильевич? – подбежал к нему удивлённый Манукян.

– Да, мне всё в принципе ясно. Пусть работает следственно-оперативная группа. Окончательные выводы по её результатам. А в ОВД я подъеду ближе к 16 часам, если не возражаете. На вечернем разводе меня и представите.

– Да, конечно, дорогой Александр-джан, – сбился на армянско-панибратскую ноту полковник.

– Будем непременно ждать!

На том и расстались.

Первый тайм игры под названием «Кто в доме хозяин» закончился со счётом 1:0 в пользу Воронова, как ему самому показалось…

Глава 4. Хозяева города

А накануне приезда нового прокурора вечером в банкетном зале ресторана «Кавказ», несмотря на понедельник, собралась вся верхушка города. Парфёненко делал отвальную. А «хозяевам» города и района нужно было перетолковать о том, как вести себя с новым прокурором и что их ждёт вообще…

Анатолий Парфёненко особо не расстраивался. Его с подачи заместителя прокурора края Щербинина переводили заместителем прокурора соседнего Алексеевского района. Землячество – институт на Кавказе старинный и имевший крепкие корни и традиции. Земляки всегда держались друг друга, поддерживали друг друга, выручали в трудную минуту и были основой кадрового резерва. Щербинин и Парфёненко были родом из одного села Кривая Балка. А это многое значило.

– Мы думаем, Анатолий-джан, что в замах ты долго не засидишься! Пьём за твоё будущее, – поднял рюмку с очередным тостом начальник милиции Манукян.

– Мы хорошо и дружно поработали вместе, понимали друг друга, не мешали, не толкались локтями, кушали вместе хлеб – соль. Уважаемый Юрий Иванович, дай Бог ему доброго здоровья, поможет своему земляку! – приобнял Манукян бывшего прокурора.

Застолье было в самом разгаре. Пили и ели вкусно и много.

– Толя, ты хоть расскажи нам, что за гусь этот Воронов? – подсел к Парфёненко с рюмкой и ломтиком бастурмы на вилке первый секретарь райкома Андронов.

– И с чем его съесть можно будет, – подхватил шутку Манукян.

– Не знаю, что за гусь, а вот то, что тёмная лошадка – ручаюсь, – ощерил в ухмылке гнилые зубы Парфёненко.

– Он с Урала следом за своим шефом Аржанниковым перевёлся. Говорят, что из числа доверенных и проверенных. Едет с особыми полномочиями, временно исполняющим обязанности. Вероятный вариант – Степновск для него – трамплин для перевода в аппарат краевой прокуратуры. Аржанников подтягивает к себе свои кадры. Так что, с чем его едят – это вы, братцы по ходу дела узнаете. А пока хвосты заносите, да сейфы очищайте, – ухмыльнулся экс прокурор.

– Есть у меня мыслишка одна, – наклонился он к уху полковника, – там у тебя, наверное, завалялся какой-нибудь неучтённый ствол?

– Ты что, Толя, завалить нового прокурора решил? – отшатнулся Манукян.

– Да нет, не шугайся, – хлопнул его по плечу Парфёненко, – нужно одну комбинацию провернуть. Я тебе потом всё расскажу…

– По рукам! Завтра вечерком загляни ко мне в отдел, всё решим, – похлопал его по плечу в ответ полковник, наливая в рюмку коньяк.

– А как вести себя с новым прокурором – решим, когда присмотримся. Неподкупных людей не бывает! Бывает только мало денег, – засмеялся Манукян, победно оглядывая их компанию.

– Да, ещё учтите дорогие коллеги, что не пьют только телеграфные столбы, и то потому только, что у них стаканы всегда перевёрнутые, – поддержал его начальник межрайонного отдела налоговой полиции тоже полковник Водопьянов, подливая себе в рюмку коньяк. Краснолицый, рыжеволосый, весь в веснушках, он после немалого количества выпитого ещё больше раскраснелся. Китель Водопьянов надевал редко, любил ходить в сером, в крупную полоску костюме с синей рубашкой. Галстуки тоже не любил, поскольку они ему постоянно мешали дышать, сдавливая мощную шею борца.

– Да, и нужно что-то решать с Голощаповым. Отказался давать зерно на наше производство старый куркуль. И болтает много лишнего, – оскалил в хищной злой ухмылке мелкие острые как у хорька зубы Манукян.

– Ты у нас силовое ведомство, тебе и решать. Теру поручи, – махнул рукой Андронов, – не нам тебя учить!

Водопьянова эти проблемы не интересовали: пусть менты руки марают, им не привыкать. Его дело – вовремя перекрыть кислород в виде финансовой деятельности любого непослушного. Изъял всю бухгалтерию, арестовал счета в банке – и гуляй Вася.

Другие участники застолья – председатель исполкома Миранов и директор райпотребсоюза Кучуков в разговоре не участвовали: как первые лица решат – так тому и быть. Их дело исполнять.

Долго в ресторане засиживаться не стали: начало недели – не до гулянок, да и расслабляться было рановато.

Сев в дожидавшуюся его у ресторана служебную «Волгу» и забросив фуражку на заднее сиденье, Манукян распорядился водителю:

– Миша, вызови-ка мне по рации Тер-Петросова.

– Сейчас сделаем, товарищ полковник, – защёлкал тумблерами рации водитель.

– Сосна, сосна, ответьте первому!

– Слушаю, первый, – захрипел в рации голос дежурного по ОВД.

– Срочно найдите мне командира роты ППС Тер-Петросова, – отобрав у водителя трубку автомобильной радиостанции «Виола – АА», распорядился полковник.

Через несколько минут рация снова захрипела:

– Третий на связи! Слушаю товарищ полковник.

– Ты в городе, Геннадий Михайлович?

– Да, около рынка потасовка. Я тут с двумя экипажами, – ответил Тер-Петросов.

– Без тебя разберутся. Через полчаса жду у «Ивушки» на плотине, – скомандовал Манукян.

– Давай, езжай Миша, к старой плотине, – махнул он рукой водителю.

Кафе «Ивушка» находилось за старой городской плотиной на берегу Чингизова озера в здании бывшей мельницы купца Аванесова. Это была восточная окраина города. Дальше Степновский тракт уходил в калмыцкие степи, в Чечню и Дагестан.

Мельница до войны даже поработала для нужд райпотребсоюза, но в январе 1943 года при отступлении гитлеровцы мельницу взорвали. Её развалины простояли много лет бесхозными, числясь на балансе райпотребсоюза, до тех пор, пока в 1988 году, когда был принят Закон «О кооперации в СССР», развалины не приобрёл кооператив «Рассвет» во главе с предприимчивым Николаем Ивановичем Кульбедой, для посвящённых носившего и другое имя – Коля Беда. Кроме всего прочего он был «смотрящим» по Степновскому району и городу. На зону Коля сходил ещё по малолетке за разбой, был в авторитете в преступной среде даже для зарождающегося и набирающего силу нового поколения преступников, так называемых «братков» и «пацанов», начинавших с элементарного рэкета и постепенно подминавших воров и авторитетов старой преступной формации. «Братки» не признавали воровских «понятий», не заносили денег в «общак», но на открытую конфронтацию пока не шли, зная о том, что у Коли Беды надёжная ментовская крыша.

Кульбеда здание восстановил, разместив в нём уютное, удалённое от городского шума и посторонних глаз кафе «Ивушка». Скоро кафе стало местом встреч и посиделок местных «деловых» и «пацанов». В малом зале с выходом к озеру вели переговоры, играли в карты, или просто отдыхали хозяева города и района, почётные гости хозяина кафе.

Официально азартные игры были запрещены! Да, можно было перекинуться «в дурачка» на работе или дома, но эти игры проходили только на интерес, никаких денежных ставок и быть не могло! Развлечений в городе кроме кинотеатра «Родина» и клуба работников сельского хозяйства не имелось. А уж мест, где можно было выплеснуть свой азарт, и вовсе не существовало. Игроки в «двадцать одно», в «деберц», в «буру», и любители расписать «пульку» собирались здесь в «катране» кафе «Ивушка». Держал «катран» Коля Беда и имел с этого свой постоянный процент.

За одну ночь в «Ивушке» счастливчики срывали банк в десятки тысяч рублей. Попасть в «катран» могли только близкие знакомые хозяина и завсегдатаев, либо те, кто получал их рекомендацию.

Начальник милиции состоял в числе завсегдатаев, но сегодня Владимиру Аршаковичу было не до игры.

Тер-Петросов прибыл в назначенное место через двадцать минут. В кафе заходить не стали, а отошли под ивы, росшие на берегу.

– Что случилось, командир? – поприветствовав начальника, спросил озабоченно Тер-Птросов.

Такие ночные вызовы не предвещали ничего хорошего.

– Как дела на нашем производстве? Ты давно там был? – поинтересовался Манукян.

– Вроде всё нормально, конвейер работает. Зерно пока есть. Продукцию разбирают без проблем. За качество отвечаем, – пожал плечами зам, – заезжал вчера, смотрел.