Друг другу сниться

Пустое место

Артём проснулся от детского смеха.

Звук был тихим и коротким — таким, каким бывает смех ребёнка, находящегося в соседней комнате. Не испуганный, не весёлый до крика. Скорее случайный: кто-то увидел смешную картинку, услышал знакомый голос, почувствовал прикосновение. Артём открыл глаза. В спальне никого не было. Из коридора падал свет. Дверь оставалась приоткрытой. За стеной молчали соседи, на улице проехала машина, затем снова стало тихо. Он лежал неподвижно и слушал.

Смех не повторился. Артём сел. Латунный ключ находился в правой руке. Он не помнил, как взял его с тумбы. Левая ладонь была сжата так сильно, что ногти оставили на коже четыре красных полумесяца. Он разжал пальцы. Перед глазами всё ещё стояла тёмная дверь. Два замка. Ключ Веры в одной скважине. Его ключ — в другой. И звук за стеной. Не громкий. Но совершенно отчётливый. Артём посмотрел на часы. Пять сорок семь. Телефон лежал экраном вниз. Он взял его и увидел новое письмо.

От Веры. Тема отсутствовала. В сообщении было три слова:

Ты это слышал?

Письмо пришло в пять сорок четыре. За три минуты до того, как Артём посмотрел на часы. Он перечитал вопрос. Вера могла иметь в виду что угодно. Звук за дверью. Шорох страниц. Детский смех. Возможно, весь сон. Артём нажал «Ответить». Написал:

Да. Детский смех.

Отправил. Ответ пришёл почти сразу:

Значит, я ещё не проснулась.

Он посмотрел на экран. Набрал:

Ты проснулась.

Пауза.

Откуда ты знаешь?

Потому что я тоже.

Три точки появились и исчезли. Затем пришло:

Не пиши мне пока.

Артём перечитал. Вчера Вера сама написала, что они не должны больше встречаться во сне. Ночью пришла первой и ждала его за столом. Теперь снова просила не писать. Артём узнал этот способ: Вера произносила границу вслух и ждала, что дальше никто не переступит. Артём ответил:

Хорошо.

Он не добавил, что собирается делать дальше. Потому что уже знал.

***

На Знаменскую Артём приехал раньше рабочих.

Двор был пуст. У контейнеров лежали мокрые доски, строительная сетка почти не двигалась. Небо только начинало светлеть. Он открыл боковую дверь своим временным ключом и вошёл в дом. Внутри было холоднее, чем на улице. Артём поднялся на третий этаж, подсвечивая дорогу телефоном. Ступени скрипели под ногами. На площадке пахло пылью и сырой штукатуркой. В комнате, которую он когда-то снимал, всё осталось как вчера. Разобранная стена.

Открытый проход. Куски кирпича вдоль плинтуса. Артём прошёл в соседнее помещение. Именно отсюда много лет назад доносился детский плач. Женщину, жившую за стеной, звали, кажется, Ирина. Имя ребёнка он не помнил. Мальчику было около трёх лет. По ночам он часто просыпался и звал мать. Вера лежала рядом с Артёмом, слушала и говорила:

— Она опять не включает свет.

— Откуда ты знаешь?

— Он боится темноты.

— Все дети боятся темноты.

— Не все.

— Ты откуда знаешь?

— Я была ребёнком.

Иногда Вера вставала, выходила в коридор и тихо стучала в соседнюю дверь. Возвращалась через несколько минут, говорила, что всё нормально, и снова ложилась. Артём раздражался.

— Ты не обязана спасать всех.

— Я никого не спасаю.

— Тогда зачем ходишь?

— Потому что слышу.

Теперь он стоял в пустой комнате и тоже слушал. Никаких голосов. Только далёкий гул города и вода, капающая где-то в трубах. Артём осветил стены. В одном углу сохранился узкий фрагмент обоев. На сером фоне — бледные голубые звёзды. Он видел их вчера, но не придал значения. Ниже, возле дверного косяка, остались карандашные линии. Несколько горизонтальных отметок. Рядом цифры: 92 96 101 Детский рост. Кто-то отмечал, как мальчик становился выше.

Артём присел и коснулся кончиками пальцев самой нижней черты. Она находилась чуть выше его колена. На мгновение он попытался представить рядом ребёнка такого роста — маленького, незнакомого, когда-то стоявшего у этой стены и терпеливо ждавшего, пока взрослый положит ладонь ему на макушку и проведёт над ней карандашом. Он медленно провёл пальцами вверх. От первой отметки ко второй. От второй — к последней. Несколько коротких линий вместили годы чужой жизни.

Он помнил плач ребёнка за стеной. Вера могла помнить того же мальчика. Объяснение было почти достаточным. Оставалась дверь. Во сне она находилась в конце коридора квартиры, которой никогда не существовало. Артём нарисовал её на старом плане до первого сна, руководствуясь ощущением, что пространство должно продолжаться.

Теперь за этой дверью смеялась девочка или мальчик. Но какое отношение соседский ребёнок имел к выдуманной квартире? Он достал телефон и сфотографировал отметки роста. Потом обои. Хотел отправить Вере. Вспомнил её просьбу. Не пиши мне пока. Убрал телефон.

— Рано вы сегодня.

Артём обернулся. В дверях стоял Михалыч. На нём была тёмная куртка, в руке — бумажный стаканчик с кофе.

— Вы всегда приходите без звука?

— Это вы слишком громко думаете.

Михалыч вошёл и посмотрел на стену со звёздами.

— Нашли что-нибудь?

— Здесь жил ребёнок.

— Здесь много кто жил.

— Можно узнать кто?

— Зачем?

— Нужно восстановить историю помещений.

— Для проекта?

— Да.

Михалыч усмехнулся.

— Конечно.

Он отпил кофе.

— Архивные планы я запросил. Обещали прислать к вечеру. По жильцам сложнее. Домовая книга, если сохранилась, будет в архиве района.

— Запросите.

— Вы теперь биографии квартир проектируете?

— Иногда биография объясняет планировку.

— Иногда люди просто ставят стену там, где им удобно.

Михалыч подошёл к карандашным отметкам.

— У меня мать такие же делала. На косяке кухни. Потом квартиру продали, новые хозяева всё закрасили.

— Вам было жалко?

— Тогда нет. А сейчас иногда думаю: где-то под краской до сих пор видно, каким я был маленьким.

Он провёл ладонью по косяку.

— Странная вещь — дом. Человек уходит, а его рост остаётся.

Артём посмотрел на цифры.

— Не трогайте эту часть стены.

— Обои со звёздами сохранить?

— Пока да.

— Заказчик обрадуется. Продадим как историческое наследие детства.

Артём не улыбнулся. Михалыч перестал шутить.

— Что вы ищете?

— Не знаю.

— Плохой ответ.

— Другого нет.

Прораб допил кофе и смял стаканчик.

— Тогда хотя бы решите, что будете делать, когда найдёте.

Он вышел. Артём остался один. На стене перед ним сохранялись следы чужого детства. В квартире из сна за дверью, которую Вера не позволила открыть, находилось что-то другое. Но, возможно, Михалыч был прав. Важнее было не то, что скрывалось внутри. А то, что Артём собирался делать с этим знанием.

***

В офис он привёз старый рисунок квартиры.

Разложил его на большом столе в переговорной, включил верхний свет и закрепил углы металлическими линейками. Лиза появилась около восьми. Сняла пальто, увидела Артёма за столом и остановилась.

— Вы ночевали здесь?

— Нет.

— Тогда где?

— Дома.

— По вам не скажешь.

Она поставила сумку на стул и подошла к чертежу.

— Это тот старый план?

— Да.

— Который нашли в стене?

— Да.

— И что с ним не так?

Артём протянул ей кальку.

— Обведи внешний контур.

— Зачем?

— Хочу проверить площадь.

Лиза посмотрела на него, но спорить не стала. Она была хорошим архитектором и понимала, когда вопрос лучше отложить. Они перенесли очертания квартиры на кальку. Затем нанесли внутренние стены, окна и двери. Артём ввёл предполагаемый масштаб, ориентируясь на стандартную ширину дверных проёмов. Цифры могли быть неточными, но для общей геометрии этого хватало. Лиза начала считать площади.

— Кухня почти двадцать метров, — сказала она. — Для рисунка студента щедро.

— Вера хотела большую кухню.

Лиза подняла глаза. Артём понял, что впервые произнёс её имя в офисе.

— Та женщина с фотографии? — спросила Лиза.

— Да.

Она ничего не сказала. Продолжила измерения.

— Спальня четырнадцать. Ванная шесть. Коридор слишком длинный.

— Я любил длинные коридоры.

— Зачем?

— Они создают ожидание пространства.

— Или съедают полезную площадь.

— Ты говоришь как заказчик.

— Я говорю как человек, который платит ипотеку.

Лиза отметила последнюю стену.

— Что здесь?

Она указала на прямоугольник в дальнем конце плана. Область находилась за стеной, возле которой Артём нарисовал дверь.

— Ничего, — ответил он.

— Так не бывает.

— Почему?

— Внешний контур идёт дальше. Здесь должно быть помещение.

Артём молчал. Лиза проверила размеры.

— Примерно восемь с половиной квадратных метров.

— Может быть, ошибка рисунка.

— Может.

Она наложила кальку ещё раз.

— Но странная ошибка. Контур замкнут, пропорции соблюдены. Будто комнату нарисовали, а потом забыли разделить стенами.

Артём посмотрел на пустой прямоугольник. Восемь с половиной метров. Небольшая комната. Кабинет. Гардеробная. Или детская. Он сразу прогнал последнюю мысль.

— Дверь вы добавили позже? — спросила Лиза.

— Да.

— Она как раз сюда ведёт.

— Вижу.

— Вы знали, что там пустое место?

— Нет.

Лиза внимательно посмотрела на него.

— Но нарисовали вход именно туда.

— Архитектор чувствует нарушенную геометрию.

— Даже во сне?

Артём поднял голову.

— Что?

— Ничего. Просто вы смотрите на этот рисунок так, будто он вам приснился.

Он отвернулся к окну. Лиза собрала линейки.

— Сегодня встреча с заказчиком в двенадцать.

— Помню.

— Вчера вы тоже помнили.

— Сегодня приеду вовремя.

— Записать историческое событие?

— Запиши.

Она направилась к двери.

— Лиза.

— Да?

— Восстанови этот план в программе. Точно по рисунку. Ничего не добавляй от себя.

— Даже дверь?

Артём посмотрел на карандашную линию.

— Дверь добавь отдельно. Другим слоем.

— Хорошо.

— И никому не отправляй.

— Поняла.

Когда она ушла, Артём сел перед чертежом. Пустое место выглядело очевидным. Почему он не заметил его раньше? Возможно, заметил. Не сознанием. Рукой. Поэтому и нарисовал дверь. Он достал телефон. Сообщение от Веры пришло двадцать минут назад.

Мне нужно проверить одну вещь.

Артём ответил:

Какую?

Несколько минут ничего не происходило. Затем:

Мы должны описать квартиру независимо друг от друга. Полностью. План, предметы, цвета, звуки. Не обсуждая детали заранее.

Он понял её замысел. Если описания совпадут в том, о чём они никогда не говорили, это уменьшит вероятность обычного внушения или совместного воспоминания. Не докажет невозможное. Но лишит их части удобных объяснений. Артём написал:

Согласен.

Вера ответила:

Каждый запечатает своё описание. Сравним при встрече.

Он перечитал последнее слово. При встрече. Не во сне. Наяву. Артём положил телефон на стол. Потом снова взял.

Когда?

Ответ пришёл через минуту:

Завтра после работы.

Он мог предложить сегодня. Не стал.

Где?

Вера долго не отвечала. Артём смотрел на экран, пока три точки несколько раз появлялись и исчезали. Наконец пришло:

В кафе возле института. В семь.

То самое кафе. Снег за окном. Её перчатки на столе. Первый рисунок ключа. Или память о рисунке, который мог появиться позже. Артём написал:

Хорошо.

Через несколько секунд добавил:

Я не буду подходить к тебе до семи.

Вера ответила:

Это не свидание.

Он почти улыбнулся.

Я знаю.

Пауза.

И мы говорим только о снах и ключах.

Хорошо.

Не о прошлом.

Пальцы Артёма замерли над экраном. Не говорить о прошлом в кафе, где оно началось. Сидеть напротив женщины, которую он не видел двенадцать лет, и обсуждать архитектуру сна. Он написал:

Как скажешь.

Вера не ответила.

***

К полудню Лиза перенесла план в программу.

На большом экране появились чистые линии: внешний контур, кухня, спальня, ванная, коридор. И пустой прямоугольник в конце. Она вывела площадь. 8,47 м².

Лиза скрыла слой с добавленной дверью. Пустой прямоугольник снова стал частью стены.

— Вот так он почти незаметен.

Артём подошёл к экрану.

— Распечатай два варианта.

— С дверью и без?

— Да.

— В каком масштабе?

— Как можно крупнее.

Принтер заработал в соседней комнате. Артём достал блокнот. На первой странице написал: Квартира. Независимое описание. Затем перечислил то, что помнил. Длинный коридор. Третья доска скрипит. Светлые стены. Тёплый деревянный пол. В ванной ванна, а не душевая кабина. Спальня с низким окном. На кухне круглый стол. Две разные чашки. Одна белая. Вторая с тонкой синей полосой. Артём остановился. Он ни разу не говорил Вере о синей полосе.

В первую ночь чашки казались одинаковыми. Потом он заметил рисунок на её чашке. Или рисунок появился позже. Продолжил. Светлый кардиган на спинке стула. Кофейник возле окна. Книга на столе. Балкон. Мост за рекой. Дверь в конце коридора. Два замка. За дверью шорох страниц. Детский смех. Он описал запах дождя, плохо закрывающееся окно, привычку оставлять свет в коридоре. Затем нарисовал план. Не смотрел на старый эскиз. Рука двигалась быстро.

Когда закончил, сравнил. Почти полное совпадение. Даже пустое место оказалось там же. Артём подписал листы, сложил в конверт и заклеил. На лицевой стороне написал дату и время. Положил в ящик стола. До встречи оставалось больше суток. Он уже считал часы.