Снайпер продолжение

- СВД вот его.

И показал на труп мужчины. В котором майор узнал завхоза.

- А это её. Натовский образец снайперской винтовки 5,56.

Труп женщины был с частично оторванной головой, но светлые волосы заляпанные кровью и тонкие четы лица с лёгкостью выдавали её прибалтийское происхождение…

- Она.

Произнес майор. Подбежавший начальник госпиталя посмотрев на майора и переведя взгляд на труппы, он от удивления дергая себя за пуговицу на халате правой рукой, переспросил с большим удивлением:

- А это, что наш завхоз?

- Какой он наш…

Выругался майор.

- Что с труппами делать будем?

Задал вопрос полковник, смотря в глаза майору. И тот ответил:

- Вам, лучше знать…

- Да, да я сейчас распоряжусь.

Майор ушел в командирскую палатку сообщать командованию о завершении операции. После доклада всё закрутилось – следователи военной прокуратуры, особый отдел и представители ГРУ приехали, так сказать, на место.

Николай, зайдя в свою палатку, с удивлением увидел у себя в руках СВД с разбитым прицелом. Он стоял и несколько минут рассматривал её, как будто видит её в первый раз. Затем размахнулся и забросил её в дальний угол палатки…

- Сука…

Протяжно взвыл он.

- Здорово Калян.

Он вздрогнул и повернувшись на знакомый ему голос узнал Кофанова.

- Ну, видел кого завалил Фёдор?

- Нет.

- Завхоза тутошнего, он гнида оказывается тоже снайпером был – представляешь…

- Кофанов водка есть?

Перебил его речь Николай. Тот от неожиданности смолк и мигнув глазами, ответил:

- А Вам же нельзя…

- Теперь можно.

Зло произнес, Николай.

- Есть говорю?

- А как – жа. Вчерась, литруху подработал…

- Пошли?

Задал вопрос Николай и Кофанов шмыгнув носом, ответил:

- Пошли, значится…

Накушались мужики водочки как следует, а главное не нажраться, а попасться кому следует. Так и попались сизокрылые, прям начальнику особого отдела дивизии… Двери гарнизонной «губы» приветствовали их.

Ребят тут же «скрутили» и под белые рученьки доставили на гарнизонную гауптвахту. Посадили их, как и положено в камеру с решёткой на окне. Кофанов уснул сном младенца и улыбаясь во сне немного - пускал слюни... Ему снилась школьная учительница, начальных классов – Леночка. Русоволосая, статная красавица и главное, большая умница. Она маняще сверкала глазами и звала его в блаженную даль...

Колян пел, точнее он только открывал рот, а пела его душа. Прекрасный его баритон выводил:

- Сижу за решёткой в темнице сырой...

Его песня хватала за душу всё живое во круг здания "губы", насколько позволял проникнуть его голос. Колян, ещё в школе принимал активное участие в художественной самодеятельности, и школьные учителя прочили ему большое певческое будущее...

Начальник гарнизонной гауптвахты прапорщик Лысенко, он же Юрий или в офицерских кругах Юрок. Сидел в курилке, что называется - чернее тучи. Песня рвала его простую мужицкую сущность, а сделать он ничего не мог. Его зам и друг в годах - прапорщик Петрович, сидя рядом, украдкой вытирая слёзы, бубнил себе под нос:

- За, что посадили...

И сам себе давясь, отвечал:

- За то, что жив остался...

И осмотревшись во круг и перейдя на шёпот выдавил из себя:

- Суки...

Солдатики комендантского взвода, ходили во круг мужиков тише воды и ниже травы озираясь, ну так на всякий случай, во круг. Посмотрев тяжёлым взглядом на Петровича – Юрок миролюбиво сказал:

- Хорош Петрович, иди уже отдыхай, не рви хоть ты мне душу. Чую натерпимся, мы из-за этих «клиентов».

Петрович тихо встал и поплелся отдыхать. Солдатики сразу испарились в воздухе, чтобы не мешать «уставшему» Петровичу выдвигаться на отдых. Вечер вступал в сои права и темнота начинала вылезать изо всех углов, и щелей куда загонял её рассвет. Юрок остался в эту ночь за дежурного, так как сердцем чувствовал, что скоро в его хозяйстве жизнь преподнесёт сюрприз. В этом он уже не сомневался, когда сопровождающий задержанных офицер вкратце, за сигаретой рассказал кто и за, что к нему доставлен. Они с Петровичем выслушали историю «арестантов» и сделали свои выводы.

Федор, проснувшись утром в госпитальной палатке долго не мог сообразить, где он находиться и почему. Потом сполз с кровати и пройдя рядом со спящим санитаром сходил на улицу «до ветру». Возвращаясь на зад, он был «застукан» начальником госпиталя как говориться «тепленьким».

- Кто Вас, из палатки выпустил?

Задал вопрос полковник. Федор вздрогнул и увидев два просвета погон, торчащих из-под белого халата, вытянулся по стойке смирно отчеканил:

- Виноват.

И не мигая, уставился на старшего офицера.

- Ладно Вам, больной.

Уже примирительно, произнес полковник.

- Идите в палатку Вам пока нельзя ходить, а захотите в туалет так позовите санитара он всё знает и покажет. Не надо Вам батенька ходить, с вашей - то раной, хотя бы сутки пастельного режима, а там посмотрим...

Заботливо проговорил, военный врач.

- Слушаюсь.

Выдал Федор.

- Разрешите идти.

- Да, да, конечно, идите и не вставать, я распоряжусь на Ваш счет...

Федор буквально юркнул в палатку на своё место. Одеяло согрело его голое тело и он, перевернувшись на бок в начале ровно задышал, а затем засопел уже во сне.

Лечащий врач, получив на утренней планерке указания на счет раненого снайпера придя в палатку, где тот находился на излечении и подойдя к кровати обнаружил того спящим, и не став будить ушел по своим докторским делам дальше попросив больных, находившихся рядом как можно меньше шуметь. Вызвав санитара из палатки, предупредил, что у рядового Пикулина постельный режим.

- С кровати, чтобы не поднимался. Понял?

И пристально посмотрел в глаза санитару, продолжил:

- Полковник приказал.

Санитар молча кивнул, а что он подумал известно только Богу. Врач, исполнив свой долг, чуть сгорбившись пошел проводить дальше утренний осмотр пациентов. Санитар плюнул в сторону и пошел на своё место - досыпать.

Федор проснулся только к обеду и открыв глаза сразу почувствовал голод. Приподнявшись на кровати, он спросил соседа:

- Завтрак был...

- А как же. Вон у тебя на тумбочки тарелка с кашей и кружка с чаем.

Ответил тот. Указав жестом в направлении его тумбочки и добавил:

- У тебя только еду и оставили ты же – лежачий...

Федор присел на кровати и принялся за еду. Голова побаливала и движения челюсти вызывала неприятную боль, но голод был сильнее, и Федор, медленно пережёвывая, глотал пищу. Подошедший санитар, задал вопрос:

- Как на счет туалета. Сам или «утку» надо.

Лицо ну или часть лица Федора, видимая из-под намотанных бинтов, скривилась в улыбке и выдала:

- Сам, ты друг не беспокойся.

- Ну смотри, а то полковник приказал...

Не дослушав санитара, Федор сказал:

- Если, что - то я самовольно... Понял.

- Да.

И санитар удалился. В палатку вошла миловидная медицинская сестра и подойдя к койке Федора подала тому градусник и присев на табурет, заботливо поставленный рядом с его кроватью соседом, посматривала с любопытством на него.

- Сашка.

Сказал сосед по койке обращаясь к молодому солдатику на лежавшему на койке на против.

- Отнеси столовый инвентарь Федора, на кухню.

Тот молча убрал с тумбочки Федора миску и кружку, и пошел на выход из палатки.

- Да я бы и сам.

Дернулся Федор, но медсестра ласково остановила его вытянутой рукой и добавила:

- Лежите уже. Вы же наш спаситель избавили можно сказать от смерти весь госпиталь. Так, ну давайте градусник.

И взяв протянутый градусник, что-то записала у себя в документах и ласково посмотрев на него добавила:

- С кровати не вставать, перевязку я Вам после обеда, сменю лично.

Встала и под томными мужскими взглядами, сопровождавшими её до выхода из палатки, удалилась.

- Да ...

Многозначительно повисла в воздухе фраза соседа. Мужики дернулись и загомонили как будто у них кляпы из-за рта выпали...

- Ну, вот ожили.

Заржал сосед и посмотрев на Федора многозначительно, произнес:

- Самая красивая медсестра в госпитале, над тобой «шефство» взяла.

И мечтательно добавил:

- Понял, так, что не теряйся.

И улыбнулся, а тот лежал и хлопал глазами пытаясь хоть как-то понять, что с ним произошло за последние сутки и где Николай, где майор. Почему он в госпитале, с разбитой башкой.

Он пытался заговорить об этом с соседом, но тот только глаза округлил и пожал плечами. После этого Федор понял, что надо искать майора и спрашивать только его. Он поинтересовался у санитаров, где тот может находиться и один из них сказал, что видел, как "их" майор садился в УАЗик с офицерами и они укатили, а куда неведомо… Ну Федь лежи и жди – подумал он про себя. А, что ещё можно сделать, когда один, да ещё и ранен. Колян гад пропал куда-то – лезли паршивые мысли, в его голову…

Майор с вышестоящими офицерами уехал в штаб группировки, к представителю ГРУ на Северном Кавказе. Они с генералом уже давно знали друг друга и понимали без лишних слов. Зайдя в кабинет с докладом, майор невольно вытянулся и попытался доложить:

- Товарищ генерал…

- Ну, что ты Алексей Федорович… Проходи к столу и давай рассказывай мне в управлении не рапорт твой нужен, а подробный рассказ. Ведь первый раз прокрутили такую операцию с тобой. Как говориться выманили тигра на козу.

- Ну, скорее на козла.

Поправил майор.

- Схему принес…

- Так точно, нарисовал всё тютелька в тютельку.

- Где находилась «Стелла».

Под этим псевдонимом у ГРУ и проходила снайпер женщина, рождённая в одной из независимых прибалтийских республик. Разложив схему стрельбы на столе у генерала – майора тот неспешно начал свой рассказ:

- Когда мы узнали, по оперативным данным, полученным из трех независимых источников, что по расположению госпиталя работает «Стелла» мы решили задействовать, для её нейтрализации две группы наших снайперов… Взяли двух армейцев и лейтенанта Шварца из ГРУ…

— Это тот, из поволжских немцев?

- Скорее из казахстанских…

Генерал, посмотрев на схему и откинувшись в кресле внимательно следил за докладом майора. Тот продолжал рассказ четко ставя акценты и разнося приоритеты. Прошло около часа и майор, закругляясь произнес:

- Товарищ генерал в результате проведенной нами операции, ликвидирована группа снайперов противника. Одна из них, опознана как «Стелла». С нашей стороны, потерь в личном составе нет.

И замолк.

- Ну, что-же Алексей Федорович буду ходатайствовать о награждении Вас и Вашей группы - орденами.

Посмотрев с прищуром на майора, генерал добавил:

- Командование очень довольно ликвидации «Стеллы», ну очень довольно. Она прошлый раз пару нашу, одних из лучших ребят за двухсотила… А сколько мы потом за ней гонялись по всему Северному Кавказу и не разу не достали.

И посмотрев на майора, он подмигнул тому и твердо произнес:

- Сука прибалтийская, а сколько простых солдат она угробила не счесть. Поделом.

- Да товарищ генерал, опытная была, но как говориться и на старуху бывает проруха.

Довольно улыбнулся, майор.

- Хорошо Алексей Федорович, пиши представления на награждение своих подопечных, я думаю к Орденам, Мужества всех четверых надо представлять.

- У меня трое, товарищ генерал.

Недоуменно сказал майор. Генерал улыбнулся и добавил:

- Ладно, на тебя я сам напишу…

- Разрешите убыть к месту проведения операции, товарищ генерал.

- Да, да поезжай Алексей Федорович, а представления я жду.

Пожав на прощание руку, генерал отпустил майора. Алексей Федорович вышел из здания штаба и сев в поджидавший его УАЗик, махнул рукой и сказал водиле:

- Давай, домой.

И посмотрев на удивленный взгляд водилы, добавил:

- В госпиталь.

В голове его роились мысли о рапортах, схемах и докладах. Только кода автомобиль сильно тряхнуло на ухабе майор, чертыхнувшись сказал:

- Кофанов, какого хрена…

- Я не Кофанов товарищ майор, я Зайцев, а Кофанова и Вашего стрелка начальник особого отдела дивизии капитан Пьявкин на «губу» посадил.

Майор, широко открыв глаза, переспросил:

- Кто?

- Капитан Пьявкин…

Что – то я пропустил в этой кутерьме, подумал майор и зная, что водилы в курсах всего происходящего во круг, задал невинным голосом второй вопрос:

- А за, что…

- Дык, они напились и аккурат перед его глазами предстали в непотребном виде, около госпитального туалета. Да ещё и нахамили в ответ на его замечание.

- Тогда давай на гарнизонную гауптвахту… Бегом.

С металлом в голосе, приказал майор. Зайцев, дернувшись за рулем выпалил:

- Есть, товарищ майор.

Юрок, сидя в кабинете видел, как напротив его «хозяйства» остановился армейский УАЗ и из него вышел начальник разведки одного из стрелковых полков - целый майор. В туже минуту в его голове щелкнул тумблер – за «клиентами».

- Петрович ты сегодня «устал»?

Обратился он к другу с вопросом:

- Да есть немного…

- Сгинь. Сейчас начнется.

И выскочил из кабинета в коридор, ломанулся к входной двери своего «хозяйства». Солдатики уже провожали майора, в его кабинет. Встав по стойке смирно, прапорщик отрапортовал:

- Товарищ майор за время несения службы на гарнизонной гауптвахте без происшествий - начальник гауптвахты прапорщик Лысенко.

И пожал протянутую ему, руку майора.

- Мои у тебя?

- Так точно.

- Документы на них, у тебя?

- Да.

- Давай и то и другое сюда, немедленно.

- Сейчас распоряжусь.

И Юрок в мгновение ока распорядился… Майор, забрав документы и понурых как нашкодивших котов «клиентов», сказал прапорщику:

- Капитану скажешь пусть ко мне за разъяснениями приходит. Ну, если, что…

И посмотрев на стоящих у машины солдат, скомандовал:

- В машину, быстро.

Кофанов, сразу открыв водительскую дверь молча посмотрел на Зайцева и тот так же молча вылез из-за руля, и устроился на заднем сидении рядом с Николаем. Майор ухмыльнулся и усевшись на переднее пассажирское сидение произнес:

- Ну, всё в госпиталь.

Автомобиль плавно тронулся и начал набирать ход. Прапорщик Лысенко молча посмотрел на удаляющийся автомобиль, развернулся и ушёл в здание гарнизонной гауптвахты, что он чувствовал в этот момент никто не может сказать кроме него, а спрашивать его было некому.

Автомобиль с мужиками подъехал к въезду на территорию госпиталя и плавно остановился. Солдатик, стоявший рядом со шлагбаумом, подошел и посмотрев на мужиков, и подал сигнал другому, и шлагбаум был поднят. Автомобиль подъехал штабной палатке остановился, высадил пассажиров и убыл по направлению к стоянке автомобилей госпиталя. Майор посмотрел на Николая и негромко сказал:

- Иди пока сынок отдыхай, если нужен будешь я вызову.

Николай кивнул и пошёл в сторону уехавшего автомобиля. В его «кудрявой» голове созрел план дальнейших действий. Майор зашел в палатку и занялся неотложными делами… Николай, подойдя к стоявшему УАЗику задал вопрос, стоявшему рядом с машиной Кофанову:

- Ты не знаешь, у кого можно баяном разжиться?

Тот посмотрел на него с нескрываемым удивлением, но выдал:

- У фершала Николаева, надысь в палатке видел…

- Как его найти…

- Да вона в третьей с лева палатке, обритается…

Махнул в сторону палатки, рукой Кофанов.

- Спасибо за информацию.

Сказал Николай и пошёл в сторону третьей палатки. Зайдя в палатку, он спросил:

- Кто тут фельдшер Николаев?

Молодой парень ответил:

- Я.

- Знаешь меня…

Задал резонный вопрос Николай. Фельдшер, уверенно кивнул.

- У тебя есть баян?

- Есть.

- Дашь на время?

Тот полез под кровать и достал в футляре, новенький баян объяснил при этом, что ему этот баян, подарил его любимый дед и сказал:

- Учись играть внучек, это всегда пригодится.

Ребята открыли футляр, и Николай взял баян, в руки пробежав пальцами по кнопкам, сказал:

- Приходи вон ту палатку, я там сейчас концерт буду давать.

Душа Николая попав на свободу, потребовала от него возместить её бывшую недостачу с помощью песен, тем более что он знал теперь наверняка, где лежит его раненый друг и решил сегодня в его честь дать небольшой концерт. Подойдя к палатке, отодвинул полог Николай, пробежавшись по кнопкам баяна, начал петь. Дежурный санитар вздрогнул, при первых звуках баяна, а дальше на всю палатку, раздалась известная песня:

- Из-за острова на стриже, на простор речной волны...

Песня сама вытекала из души Николая, он только лишь открывал рот, а мужики, сидевшие палатке и попавшие туда по разным причинам, кто по ранению, а кто по болезни, повернувшись к входу смотрели на новоявленного артиста самодеятельности. Бархатный баритон Николая, захватывал аудиторию и мгновенно вёл их вдаль, вместе с этой песней. Услышав игру баяна и песню раздающаяся из палатки, весь свободный медицинский персонал госпиталя, подтянулся туда. Заходя в палатку, они тихонько присаживались на свободные места, где они ещё они были и слушали, как поёт Николай. Так потихоньку в палатку, где лежал раненый друг Николая, собрался практически весь личный состав госпиталя, а Коля пел, аккомпанируя себе на баяне. Начальник госпиталя проходя мимо палатки, остановился и прислушавшись к песне, улыбнувшись. Подошел к входу. Больные, увидев его расступились, давая ему возможность войти внутрь палатки, а он, подняв правую руку, остановил их движение. На какое-то мгновение полковник, почувствовал себя простым человеком, попавшим по воле случая на концерт, известного исполнителя… Музыка и песня завораживали публику.

Песня оборвались так - же, как и начались, неожиданно. На мгновение в палатке стало тоскливо - тихо, а затем раздались робкие хлопки в ладоши, которые выросли в бурное хлопанье, сотен ладоней… Николай, перепевший все имеющиеся в его запасе песни, манерно поклонился, чем вызвал еще больший восторг у армейской публики. Тогда начальник госпиталя решительно, пройдя в палатку и став рядом с исполнителем, произнес:

- Спасибо, концерт окончен. Попрошу всех, освободить помещение.

Набившаяся в палатку армейская публика, жаждущая продолжения, но умеющая выполнять приказы начальства, начала шумно покидать помещение. Мужики, выйдя на воздух первым делом закурили, а женщины весело сверкая глазами, обсуждали фактуру исполнителя. Полковник, посмотрев на Николая и погрозив ему пальцем, дружески пожурил исполнителя:

- Ну, батенька о концертах надо сообщать… А за песни Вам спасибо, давненько у нас артистов не было.

— Это он не нарочно, товарищ полковник.

Заступился за смутившегося друга, Федор. Полковник кивнул и пошел на выход из палатки, уже с озабоченным выражением лица.

- Ну здорова, что ли…

Произнес Федор и протянул руку Николаю. Тот, сняв баян и обнял друга. Дальше они, усевшись рядом начали в захлёб рассказывать, что с ними произошло за время их расставания. Проговорив так несколько минут, ребята успокоились и перешли на конкретику. Фёдор первым делом расспросил Николая, что с ним произошло после его выстрела. Николай как мог объяснил, что после того, как он снял снайпера с дерева. По нему был произведён выстрел, с возвышенности другим снайпером и если бы он не поднял снайперскую винтовку своей правой рукой, то они сейчас бы с ним уже не беседовали. Фёдор внимательно выслушал объяснения Николая и задумавшись, сказал:

- А кто же снял второго снайпера? Ведь он больше не стрелял, раз ты жив.

- Второго снайпера снял Тимур - он рядом с нами, в кустах сидел со снайперской винтовкой, понимаешь.

Фёдор крепко задумался, и друзья замолчали. Каждый из них думал о своём, а вместе они думали об одном и том же, как они остались живы. В палатку влетел посыльный и посмотрев на больных, выдал:

- Сержант Поваров к майору, немедленно…

Мужики замерли и переглянувшись Федор сказал, смотря на друга:

- Чего расселся, иди давай. Видать, ты ему нужен.

И рассмеялся, над глуповатым видом Николая. Тот, показав кулак другу, пошел в след за посыльным. Подойдя к командирской палатке, Николай, кашлянув кулак давая понять находящимся там, что за пологом стоит человек и откинув его, войдя в палатку, вытянулся по стойке смирно и доложил:

- Товарищ майор, сержант Поваров. По Вашему приказанию прибыл.

Майор в ответ кивнул и рукой - пригласил Николая подойти к столу.

- Понимаете, товарищ сержант операция закончена, а военное имущество надо сдать на армейские склады, поэтому к Вам будет просьба. Ступайте в свою палатку и соберите всё то, что мы получили на складах. После обеда мы с Вами, поедем армейское имущество сдавать.

И пристально посмотрев на Николая, закончил:

- Задача ясна?

- Так точно – точно товарищ майор. Разрешите выполнять?

- Идите.

Ответил майор и проводил взглядом сержанта, до выхода из палатки. Придя в свою в палатку, Николай осмотрел её и начал неспешно собирать военное имущество. Он собрал первым делом маскхалаты, упаковал бинокль отсоединил от СВД снайперский прицел ночного видения или точнее то, что от него осталось, после попадания в него пули. Возился он вроде недолго и к обеду всё было готово.

К одиннадцати часам к его палатке подъехал автомобиль, под управлением Кофанова и они, загрузив всё. Поехали к командирской палатке. Николай доложил майору о готовности, и они все в месте, усевшись в автомобиль «подались» на армейские склады. Там майор, найдя начальника склада, приступил к сдаче военного имущества, с помощью Поварова. Хитрющий начальник склада - прапорщик с бегающими глазками, когда увидел разбитый прицел, для ночного ведения стрельбы из СВД. Принялся доказывать полную невозможность в его приеме на «свой» склад, в таком виде…, а майор на это, сказал:

- Да у меня есть акт, что он вышел из строя по причине попадания в него пули, чужого снайпера…

На это прапорщик, резонно ответил:

- А кто его подписал?

- Я, как командир группы.

Ответил майор.

- Вы не имеете права на это, таких приборов у нас на раз, два и обчелся. Такие акты, должны иметь визу командующего группировкой. Я не имею права принять у Вас, товарищ майор разбитый прибор к себе на склад. Как я потом с ним буду и, что я потом с ним буду делать?..

Короче, спорили они долго, пока майор не рассвирепел и плюнул на пол вышел из здания склада, хлопнув за собой дверью. Николай, стоя в сторонке и наблюдая это перепалку, дождавшись, когда майор выйдет из склада наклонился к уху прапорщика и, что-то ему тихо сказал, а тот в ответ наклонился к уху Николая и тоже, что-то тихо ответил. Николай быстро вышел из здания склада и догнав майора уже на улице, что-то ему сказал. Тот на мгновение замер, сначала как столб и пристально посмотрел на сержанта достал кошелёк и отсчитал деньги. Николай, посмотрев на водилу - орлом и сказал:

- Кофанов запрягай, к ближайшей торговой палатке, поехали. Не хрен, стоятьи пучить на меня глаза.

Тот, как будто ждал этой команды и УАЗик фыркнув мотором, понёсся к ближайшей торговой точке. На склад мужики вошли с пакетом, а вышли оттуда уже с пакетом, но с пакетом документов. Они все были заверены, подписаны и на них стояли все необходимые для этого печати. Подойдя к майору, Николай молча протянул ему бумаги и замер по стойке смирно с невозмутимым лицом. Майор сначала удивленно посмотрел, на документы и перевел взгляд, на довольные «морды» своих подчинённых. Хмыкнул и сказал:

- Ну, что поехали, проходимцы?