Нелегкая служба

– Ну давай, вылазь уже, пойдем в лагерь.

К отряду как раз присоединились казаки, дожидаться которых в Черноборах оставляли Щепу. Он и привел почти полторы дюжины всадников на невысоких, но жилистых степных лошадях. И пару подвод с остатком провианта. Подводы должны были вернуться в крепость, и поэтому Фролка быстро организовал стрельцов перегружать припасы в отрядные телеги.

Казаки были западные, реестровые, но подозрительно оборванные для состоящих на жаловании. Они были увешаны с ног до головы добротным оружием, за которым явно следили лучше, чем за своей одеждой. Из всей этой шайки оборванцев сильно выделялся только их атаман. Как он представился, сотник Сермяга. Одетый в ярко-синие шелковые шаровары, белую рубаху, подпоясанную красным кушаком, и светло-коричневую короткую куртку с лисьей опушкой, на которой выделялись вышитые красные продольные разговоры. Длинные крепкие краги с подвернутыми раструбами, короткие, собранные в гармошку сапоги, а на шее массивные – золотые цепи. Сотник выглядел значительно представительней своих людей, одетых в износившиеся наряды явно с чужого плеча. Сняв перед боярином пышную шапку, к которой изнутри был прикреплен железный чепец с бармицей, Сермяга коротко поклонился, представляясь, и затем поправил свой длинный сальный оселедец.

– Наказом Верхнелицкого казачьего войска направлен под твою руку, боярин, – закончил свое представление сотник и молодцевато выпрямился, брякнув навешанным на себя железом. Висевшая на его груди медалька Рыцкого похода тускло блеснула. Сотник был невелик ростом и худощав – даже выпрямившись, он едва доставал коренастому Всеволоку до бровей. Его кривые ноги выдавали прирожденного наездника.

– Добро! – улыбнулся Кручина. – В Черной степи на вас одна надежда.

– Отряд у меня невелик, – как бы виновато скривился Сермяга.

– Так и мы не воевать идем. Человека ученого оберегать будем. – Всеволок махнул рукой. – Сермяга, а че у тебя казачки оборванные такие? – спросил боярин, кивая на разношерстную ватагу.