Фигуры думают, что они игроки. Клетка с видом на доску

Приятно – ключевое слово. Нажатие кнопки вознаграждается не результатом, а самим актом нажатия. Облегчение из второй главы – выдох после совершённого действия – теперь получает объяснение. Облегчение наступало не потому, что действие на что-то повлияло. Оно наступало потому, что действие было совершено. Человек сделал свою часть. Он нажал кнопку. Проголосовал. Высказался. Подписал. Поставил галочку. Каждое из этих действий производит одно и то же: переживание причастности. А причастность – анестезия. Она снимает тревогу бессилия, даже если бессилие никуда не делось.

Кнопка, за которой ничего нет, – образ не метафорический, а почти буквальный. В лифтах крупных зданий кнопка закрытия дверей нередко не влияет на скорость закрытия – двери подчиняются собственному таймеру. Но человек, нажавший кнопку, чувствует, что ускорил процесс. Он действовал – и получил результат. То, что результат наступил бы в любом случае, не имеет значения. Связь между нажатием и закрытием зафиксирована переживанием, а не фактом. И переживание – сильнее. Оно не нуждается в подтверждении. Оно само себе подтверждение. Человек нажал – двери закрылись – значит, нажатие сработало. Логика безупречна. Ошибка – только в причинности. Но ошибку в причинности невозможно ощутить. Её можно только знать. А знать – не значит перестать чувствовать.

Этот принцип масштабируется далеко за пределы лифтов. Форма обратной связи на сайте, которую никто не читает, опрос, результаты которого ни на что не влияют, общественные слушания, протокол которых ляжет в архив и не будет извлечён, петиция, собравшая тысячи подписей, – все они устроены одинаково. Человек высказался – и ему стало легче. Неважно, услышал ли кто-нибудь. Важно, что слова произнесены, кнопка нажата, акт произведённой агентности – состоялся.

Механизм один: интерфейс имитирует власть. Человек взаимодействует с интерфейсом и чувствует себя субъектом. Является ли он субъектом в действительности – вопрос, который интерфейс не ставит и ставить не должен. Его задача – произвести ощущение, а не реальность. И задача выполняется безупречно.

Производство агентности – не обязательно обман. Это важно подчеркнуть, потому что конспирологическая интерпретация здесь напрашивается, и она ложна. Не всякая кнопка – муляж. Не всякий интерфейс – декорация. Интерфейс может быть создан с лучшими намерениями: дать людям голос, вовлечь, учесть мнение. Создатель интерфейса может искренне верить, что кнопка подключена. Он может даже не знать, что она не подключена – потому что между кнопкой и механизмом столько промежуточных звеньев, что проследить связь невозможно. Производство агентности не требует злого умысла. Оно требует только разрыва между интерфейсом и механизмом. А этот разрыв возникает сам, как только система становится достаточно сложной.

В простых системах связь между действием и результатом – прямая. Нажал рычаг – дверь открылась. Бросил камень – попал в цель. Здесь агентность подлинна: действие и результат соединены напрямую, без посредников. Человек видит связь, потому что связь короткая. В сложных системах связь между действием и результатом – опосредована десятками, сотнями промежуточных звеньев, каждое из которых может прервать цепочку, перенаправить её или обнулить. Человек нажимает рычаг – и где-то, через цепь передаточных механизмов, через слои бюрократии, через каскады решений, что-то может измениться. Или не измениться. Проверить – невозможно, потому что цепочка слишком длинна, а результат зависит от слишком многих факторов, ни один из которых человеку не виден. Но интерфейс остаётся прежним: рычаг, нажатие, ощущение действия. Интерфейс не усложняется при усложнении системы. Он остаётся простым – потому что его задача не в том, чтобы отражать реальность, а в том, чтобы производить переживание.

Отсюда – наблюдение, которое объясняет многое. Чем сложнее система, тем больше разрыв между интерфейсом и механизмом. И тем больше агентности производится – при меньшем количестве реальной власти. Человек в маленькой общине, решающий вопрос на собрании из двадцати человек, обладает реальной властью – его голос составляет пять процентов от решения, он видит лица тех, с кем решает, и может проследить путь от своего слова до результата. Интерфейс и механизм – одно и то же. Человек в стране с населением в сотни миллионов, голосующий на выборах, обладает статистически ничтожной властью – но интерфейс голосования производит ощущение субъектности с той же или даже большей силой. Бюллетень в руке, кабинка, торжественность момента, ощущение гражданского долга – всё это интерфейс, и он спроектирован так, чтобы производить переживание причастности к чему-то большему. Человек выходит с участка с чувством выполненного долга. Он действовал. Он – субъект. Кнопка нажата. Что за ней – вопрос, который в этот момент не стоит. Он уже не актуален: облегчение наступило.

Вопрос о том, подключена ли кнопка к механизму, – не вопрос морали. Это вопрос инженерии. Кнопка может быть подключена полностью, частично или никак. Степень подключения не влияет на ощущение. Человек, нажавший подключённую кнопку, и человек, нажавший неподключённую, чувствуют одно и то же. Разница – только в последствиях. Но последствия – за пределами интерфейса, в зоне, куда восприятие не дотягивается.

Это объясняет, почему производство агентности – настолько устойчивый механизм. Он не нуждается в том, чтобы кнопка работала. Он нуждается в том, чтобы кнопка выглядела работающей. А выглядеть работающей – дешевле, чем работать. Значительно дешевле. Создать интерфейс, имитирующий власть, проще, чем создать саму власть. Нарисовать кнопку проще, чем подключить её к механизму. А нарисованная кнопка и подключённая – на ощупь неразличимы. И поскольку ощущение не различает подключённую и нарисованную, – зачем подключать? Вопрос задаётся не из цинизма, а из логики. Любая система, достигшая определённой сложности, приходит к этому вопросу – и отвечает на него практикой, даже не формулируя вслух.

Любая система, стремящаяся к эффективности, будет оптимизировать затраты. Производство реальной власти для каждого участника – дорого, сложно, рискованно. Оно требует распределения ресурсов, создания инфраструктуры для участия, готовности принять непредсказуемые решения множества людей. Производство ощущения власти – дёшево, масштабируемо, безопасно. Оно требует только интерфейса: формы, процедуры, ритуала. Система, в которой каждый чувствует себя субъектом, стабильнее системы, в которой каждый является субъектом. Первая требует интерфейсов. Вторая – распределения реальной власти. Интерфейсы масштабируются. Власть – нет.

Люди не хотят свободы. Они хотят чувствовать себя свободными. Это разные индустрии. Первая – штучное производство, ручная работа, непредсказуемый результат, высокие издержки. Вторая – конвейер, массовый выпуск, гарантированное качество ощущения. Первая – опасна для системы, потому что свободный человек непредсказуем, а непредсказуемость – враг стабильности. Вторая – безопасна, потому что человек, который чувствует себя свободным, – предсказуем настолько, насколько предсказуемо его ощущение. А ощущение предсказуемо, потому что оно производится.

Агентность, произведённая интерфейсом, обладает ещё одним свойством, которое делает её почти неуязвимой для критики. Она ощущается как настоящая. Не похожа на настоящую – а именно ощущается. Телесно, эмоционально, биографически. Человек, нажавший кнопку, не думает, что он субъект, – он чувствует это. А чувство не опровергается аргументом. Можно объяснить человеку, что кнопка не подключена. Он поймёт – интеллектуально. Но ощущение, которое возникло в момент нажатия, – уже произошло, уже зафиксировано, уже стало частью опыта. Знание и ощущение существуют в разных регистрах: первое – в области мысли, второе – в области тела. Они не спорят друг с другом, потому что говорят на разных языках. Следующий раз, когда перед ним появится кнопка, он снова нажмёт – потому что тело помнит облегчение. А ум, знающий правду, просто промолчит.

Связь с формулой из 3.1 – прямая. Производство агентности – это третий шаг, доведённый до промышленного масштаба. Если формула описывает единичный акт согласия – одно ограничение, один набор альтернатив, одно нажатие, – то производство агентности описывает систематическое создание условий для таких актов. Система производит не один выбор, а среду, в которой выбор происходит постоянно. Интерфейс – конвейер, на котором производится согласие. Каждое нажатие – акт. Каждый акт – подтверждение. Каждое подтверждение – ещё один слой, закрепляющий ограничение как норму. Слои накладываются друг на друга, и конструкция, которая снаружи выглядит как свобода, изнутри является привычкой. Привычкой нажимать. Привычкой чувствовать облегчение. Привычкой считать себя субъектом.

Но формула и производство агентности – это ещё не предел. Существует конструкция более совершенная, чем кнопка, предложенная сверху. Это конструкция, в которой человек не просто нажимает предложенную кнопку, а сам создаёт кнопки. Сам предлагает варианты. Сам организует выбор – и сам в нём участвует. Сам воспроизводит механизм – с энтузиазмом, с благодарностью, с ощущением собственной инициативы. Механизм, в котором согласие не производится извне, а воспроизводится изнутри. И это – высшая форма.