Письменный стол. Расследование одного исчезновения

Здесь и проходит граница между двумя жалобами, которые легко спутать. Одна жалоба — на исчезновение рукописного, тёплого, медленного; это жалоба на орудие, и она, по сути, о вкусе. Другая жалоба — на исчезновение самого места, поверхности, за которой садятся производить; это жалоба совсем иного порядка, потому что место не заменяется новым орудием, оно либо есть, либо его нет. Спор о пере и экране оттого и держится так цепко, что подменяет вторую жалобу первой: оплакивают чернила, чтобы не заметить, что исчезла доска под ними. Сменить носитель не значит потерять место; потерять место можно и с самым новым носителем в руках.

Истинная ось проходит не между бумагой и экраном, а в другом месте, и увидеть её можно на одном и том же предмете. Возьмём экран — он не меняется. Но экран бывает поставлен на стол, перед сидящим прямо человеком, в час, отведённый работе, — и тот же экран бывает зажат в руке у лежащего, который листает его, проваливаясь в подушку. Прямоугольник один, разница огромна. В первом случае с экрана производят: пишут письмо, считают, правят, сводят. Во втором — с экрана принимают: смотрят, листают, скользят. Носитель тождествен, противоположны режимы, и противоположность эта — та самая, что отделяет производство от потребления.

У этой оси есть имя: вертикаль против горизонтали. Экран за столом — вертикаль: человек поднят, собран, обращён к работе. Экран в руке лёжа — горизонталь: человек опущен, расслаблен, отдан приёму. Разница не в стекле и не в бумаге, а в том, сидит человек за отведённым местом или держит то же устройство в горизонтали, между сном и бодрствованием. За этим различием стоит и нечто телесное — поза, спина, направление взгляда, — но о нём позже. Сейчас важна сама ось: не бумага и экран, а место и рука, режим работы и режим дрейфа.

Увидеть эту ось проще всего по тому, где новое орудие чаще всего и оказывается. Ноутбук редко стоит на отведённой ему поверхности. Куда чаще он лежит на одеяле, на коленях у дивана, на краю кухонного стола между завтраком и ужином, на подлокотнике, на полу. Орудие переехало с пера на клавиши без труда, но переехало оно не на новый стол, а на любую плоскость, какая подвернулась под руку. Работа, которая прежде садилась за доску, теперь происходит где придётся и на чём придётся. Различает эти случаи не устройство — оно одно и то же, — а то, есть ли под ним место, отделённое для работы. Носитель переехал налегке; переехало ли вместе с ним место — вопрос куда менее ясный, и книга оставляет его открытым.

В этом и состоит разница между местом и рукой, если довести её до конца. Стол держит работу на одном месте: к нему приходят, за ним остаются, от него встают. Рука носит экран куда угодно — в постель, в очередь, в транспорт, на кухню. Удобство руки в том, что ей не нужно никакого места, но ровно поэтому рука и не может быть местом. Место тем и место, что привязано к одному пространству и к отведённому времени; занятие, возможное в любом положении тела и в любую минуту, не привязано ни к тому, ни к другому. За столом у работы есть где быть; в руке она перестаёт быть работой и делается тем, что подворачивается между прочим.

Подмена осей не безобидна, и потому её стоит назвать прямо. Пока спор идёт о пере и экране, кажется, что всё дело в орудии: появился ноутбук, перо устарело, ничего по существу не потеряно, просто одно сменило другое. Картина выходит спокойная, почти прогрессивная — обновление инвентаря. Но если истинная ось проходит между местом и рукой, картина меняется. Орудие действительно обновилось, с этим никто не спорит. Вопрос в том, осталась ли поверхность, на которую новое орудие можно поставить, остался ли час, отведённый работе за этой поверхностью, остался ли вообще режим, в который входят, садясь. Лёгкость, с какой носитель сменил носителя, усыпляет: раз орудие переехало гладко, кажется, что и всё прочее переехало так же гладко. Ложная ось тем и опасна, что выдаёт замену орудия за единственное, что вообще произошло.

Ложная ось удобна ещё и тем, что закрывает спор раньше времени. Стоит свести разговор к перу и клавиатуре, и ответ напрашивается сам: клавиатура победила, спорить не о чем. Истинная ось этого ответа не даёт. Она показывает, что одним и тем же устройством можно и производить, и потреблять, что выбор не между бумагой и стеклом, а между вертикалью и горизонталью, между местом и рукой, — и что этот выбор орудием не решается. Можно держать самый совершенный экран и не иметь места, где за него садятся прямо; можно иметь стол и превратить его в подставку для чашки. Орудие нейтрально. Решает то, поднят человек к работе или опущен к приёму.

А поднятость к работе начинается не с орудия и не с самой поверхности, а с того, что отделяет час и угол работы от всего остального. Экран за столом потому и иной, чем экран в руке, что «за столом» — это отдельный режим, в который надо войти. Войти же можно лишь туда, у чего есть вход. У места для мысли он есть, и зовётся порогом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.