Программирование как мышление. Как языки полвека искали одну форму

Языки, которые не победили, — но чьи идеи победили за них

Тезис о едином дереве удобно проверять на C, Java, Go: они похожи почти на глаз, и родство тут не нужно доказывать — оно бросается в глаза. Но честная мысль проверяется не там, где она очевидна, а там, где она трещит. А трещит она на языках, где мышление устроено иначе от самого основания. Где переменная не меняется. Где цикл — почти признание в слабости. Где программа не отдаёт машине команды, а описывает истину и ждёт, пока машина сама догадается, как её добыть. Если все языки — ветви одного дерева, то именно здесь, на этих ветвях, тезис должен либо подтвердиться, либо рассыпаться.

Разгадка в том, что судьба языка и судьба его идеи — две разные судьбы. Язык — это организм: ему нужна экосистема, библиотеки, инструменты, нанимаемые люди, чья-то корпорация за спиной. Без этого он не проходит индустриальный порог, как бы хороши ни были его мысли. Но идея порога не знает. Идея не нуждается в библиотеках. Она умеет покинуть умирающее тело и перебраться в чужое, более крепкое, — и продолжить жить там под другим именем, в другой оболочке, нередко даже не упоминая, откуда пришла. Язык может проиграть начисто и при этом победить всем, что он думал.

И тогда дерево перестаёт быть одной линией с боковыми отростками. Его корни уходят в почву глубже, чем видно с поверхности, — туда, где растут совсем не C-подобные языки, и питают ствол идеями, найденными вдали от него. Чтобы это увидеть, придётся спуститься к корням.