Восковые письма

Глава 20. Письмо сыну. Сходи к маме и поешь

Здравствуй, сынок.

Я пишу тебе, хотя знаю, что ты не ответишь. Ты редко отвечаешь. Ты занят. Работа. Жена. Дети. Жизнь. Я понимаю. Я не обижаюсь. Я просто пишу. Потому что мне нужно говорить. А говорить мне больше не с кем.

Вчера я вспомнила, как ты был маленьким. Ты сидел на полу в кухне и смотрел, как я заливаю формы. Тебе было четыре. Ты сказал: «Мама, а можно я тоже?» Я дала тебе кусок воска. Ты лепил. Криво. Косо. Смеялся. А потом сказал: «Мама, у меня получилась свечка». Я посмотрела. Это была не свечка. Это был комок. Но я сказала: «Да. Настоящая свечка». Ты был счастлив. Я тоже. Я помню это. Ты, наверное, уже забыл.

Я слышала, как твоя жена сказала: «Сходи к маме и поешь. Ты же туда бесконечно д…» Она не договорила. Но я поняла. Она считает, что ты ходишь ко мне только за едой. Может, она права. Может, ты действительно приходишь только за борщом. Но я не обижаюсь. Я рада, что ты приходишь. Даже за борщом. Даже на пять минут. Даже молча.

Я знаю, что Светлана Ивановна, твоя тёща, избалована мужем. Она привыкла, что всё ей позволено. Она считает, что ты должен её обеспечивать. Может, она права. Может, так и должно быть. Я не знаю. Я не вмешиваюсь. Я просто делаю свечи. Утро. Воск. Фитиль. Молитва. Я не требую. Я не прошу. Я просто жду. Когда ты придёшь. Когда ты позвонишь. Когда ты вспомнишь.

Я не миллионер. Я не могу дать тебе квартиру. Машину. Деньги. Я могу дать тебе свечу. Одну. Маленькую. Я сделала её для тебя. Она лежит на столе. Ждёт. Когда ты придёшь, я отдам её. Ты зажжёшь. И, может быть, вспомнишь. Как ты лепил комок. Как ты смеялся. Как ты говорил: «Мама, у меня получилась свечка». И я говорила: «Да. Настоящая».

Прости меня. За то, что не умела любить словами. За то, что не умела обнимать. За то, что не умела быть рядом. Я умела только воск. Только фитиль. Только свет. Но, может быть, этого достаточно. Может быть, свет — это и есть любовь. Просто другая. Тихая. Тёплая. Вечная.

Твоя мама.

Глава 21. Письмо внучке. Смех как свет

Здравствуй, Ксюша.

Сегодня я случайно увидела видео. В интернете. Ты знаешь, я редко смотрю видео. Мне некогда. Воск. Фитиль. Молитва. Но тут я зашла на Rutube. Не помню, зачем. И увидела: «Вика Складчикова StandUp на ТНТ». Длительность — шесть минут тридцать четыре секунды. Я не знала, кто это. Я просто нажала. И стала смотреть.

Она вышла на сцену. В простом платье. Без макияжа. Без пафоса. И начала шутить. Про себя. Про свою внешность. Про свою неуверенность. Про то, как она пыталась быть идеальной. Про то, как у неё не получилось. Зал смеялся. А я смотрела. И не смеялась. Я смотрела и узнавала себя. Она говорила правду. Она не боялась быть неидеальной. Она выходила на сцену и говорила: «Я такая, какая есть». И люди смеялись. Не над ней. Вместе с ней.

Я вспомнила тебя. Ты всегда любила шутить. Ты говорила: «Бабуль, ну что ты такая серьёзная?» А я отвечала: «Мне некогда». Я делала свечи. Я топила воск. Я скручивала фитиль. Я молилась. Я не смеялась. Я не умела. А теперь я думаю: может, я зря? Может, смех — это тоже свет? Может, если бы я смеялась больше, то и свечи были бы ярче?

Я не знаю, кто такая Вика Складчикова. Я не знаю, что она пережила. Но я вижу: она нашла способ говорить правду. Через смех. Через шутки. Через сцену. Я не умею так. Я умею только воск. Только фитиль. Только молитву. Но, может быть, это одно и то же. Может быть, свеча — это тоже шутка. Тихая. Тёплая. Которую понимают только те, кто рядом.

Я хочу, чтобы ты знала: я не всегда была права. Я не всегда была хорошей бабушкой. Я не всегда была рядом. Я делала свечи. И думала, что этого достаточно. Но, может быть, недостаточно. Может быть, нужно было смеяться. Обнимать. Говорить: «Я тебя люблю». Я не умела. Прости меня.

Я не буду больше смотреть StandUp. Это не моё. Но я запомню эту девушку. Вику. Она напомнила мне, что правда — она разная. Иногда тихая. Иногда смешная. Иногда свеча. Иногда шутка. Главное, чтобы она была. А я буду делать свечи. И, может быть, иногда улыбаться. Как она. Как ты. Как все, кто умеет смеяться.

Твоя бабушка Аня.

Глава 22. Письмо внучке. Сайфер страха

Здравствуй, Ксюша.

Сегодня я услышала, как ты слушаешь музыку. В наушниках. Я не знаю, что это было. Ты сказала: «OG Buda. Сайфер». Я не поняла. Ты объяснила: «Это рэп. Про жизнь. Про боль. Про то, что мы все — в одном круге». Я кивнула. Но не поняла. Я никогда не понимала твою музыку. Она громкая. Быстрая. Злая. А я привыкла к тишине. К воску. К фитилю. К молитве.

Но потом я задумалась. Может, это тоже свеча? Только другая. Громкая. Быстрая. Злая. Может, это твой способ говорить правду. Как у меня — воск. Как у Вики — смех. Как у OG Buda — рэп. Все мы говорим правду. Только разными словами. Разными звуками. Разными свечами.

Я вспомнила, как боялась твоего деда. Не побоев. Он не бил. Он молчал. Он уходил. Он возвращался. Он говорил: «Надоели мне твои борщи». А я молчала. Я не боялась его. Я боялась одиночества. Я боялась, что если он уйдёт, то я останусь одна. С воском. С формами. С фитилём. И я держалась. Не за него. За страх. За привычку. За тишину.

Я читала статью. «Боишься мужа? Разберись, что держит тебя рядом». Психолог. Алекс. Он не осуждает. Не торопит. Помогает увидеть манипуляцию. Вернуть опору. Я подумала: если бы я прочитала это сорок лет назад, может, я бы ушла. Может, я бы не боялась. Может, я бы не молчала. Но я не прочитала. Я просто делала свечи. И думала, что этого достаточно. Я ошибалась.

Я не знаю, боишься ли ты кого-то. Я не знаю, держит ли тебя что-то рядом. Я не знаю, нужна ли тебе опора. Но я хочу сказать: не бойся. Уходи. Если тебе плохо. Если тебя не слышат. Если тебя не любят. Уходи. Не держись за страх. Не держись за привычку. Не держись за тишину. Держись за себя. За свой свет. За свою свечу.

Я не умела говорить это вслух. Я пишу. Потому что мне нужно сказать. Ты не обязана слушать. Ты не обязана отвечать. Ты не обязана меня прощать. Но я всё равно пишу. Потому что я устала молчать. Я хочу, чтобы ты знала: я тебя люблю. Я тебя слышу. Я тебя помню. Даже если ты меня не слышишь. Даже если ты меня не помнишь. Даже если ты меня не простишь.

Твоя бабушка Аня.

Глава 23. Письмо внучке. Как сделать свечу

Здравствуй, Ксюша.

Ты уехала вчера. Ты сказала: «Бабуль, я хочу попробовать сама. Дома. В Москве. Научи меня». Я не успела. Ты торопилась. Поезд. Работа. Жизнь. Я не обижаюсь. Я пишу. Потому что мне нужно сказать. Потому что ты должна знать.

Сделать церковные свечи из натурального пчелиного воска в домашних условиях вполне реально. Главное — соблюдать технологию, чтобы свечи хорошо горели и не давали копоти. Это не мои слова. Это слова Сергея Маузера, человека, который знает о воске больше, чем я. Я читала его статьи. Я смотрела его видео. Я видела его формы. И я поняла: он делает то же, что и я. Только он говорит. А я молчу. Но суть одна.

Вот что тебе понадобится. Пчелиный воск. Только натуральный. Без добавок. Если он хрустит на зубах, значит, хороший. Если мягкий, значит, нет. Это не мой метод. Это метод моей матери. Она пробовала воск на зуб. Я тоже. Ты можешь попробовать. Это не страшно. Это просто. Это правда.

Ещё тебе понадобится фитиль. Хлопковый. Не синтетический. Я скручиваю его сама. Из нити. Пропитываю воском. Сушу. Ты можешь купить готовый. Но готовый — мёртвый. А свой — живой. Он горит ровно. Не коптит. Не гаснет.

Ещё форма. У меня старые алюминиевые. Мамины. Бабушкины. Тяжёлые. Тёмные. С трещинами. Я не меняю их. Ты можешь купить новые. Но помни: форма — это не просто металл. Это память. Если ты возьмёшь мою форму, ты почувствуешь мои руки. Если купишь новую, ты почувствуешь только свои. Я не знаю, что лучше. Решай сама.

Ещё плита. Водяная баня. Термометр. Деревянная палочка. Нож. Бумага. Всё просто. Всё обычно. Но за этим — свет.

Воск топи на водяной бане. Температура — не выше семидесяти градусов. Если выше — воск темнеет. Теряет запах. Помешивай деревянной палочкой. Медленно. По часовой стрелке. Я не знаю, почему по часовой. Так делала мама. Так делаю я. Ты можешь делать против. Но тогда свеча будет другой. Может, лучше. Может, хуже. Не знаю. Пробуй.

Залей воск в форму тонкой струёй. Чтобы не было пузырьков. Пузырьки — это суета. Свеча их запомнит. И будет трещать. Оставь форму при комнатной температуре. Не в холодильнике. Не на сквозняке. Медленно. Чтобы воск не треснул. Чтобы свеча была ровной. Чтобы горела долго.

Обрежь фитиль до половины сантиметра. Не ножницами. Ножом. Острым. Чтобы срез был чистым. Чтобы пламя было ровным. Заверни свечу в бумагу. Не в плёнку. Бумага дышит. Плёнка — нет. Подпиши. «Ксюша». И дату. Чтобы знали, когда сделана. Чтобы помнили.

Это не рецепт. Это молитва. Каждый день. Утро. Воск. Фитиль. Свет. Ты можешь делать это в Москве. В своей квартире. На своей кухне. Ты можешь делать это, когда тебе плохо. Когда тебе страшно. Когда тебе одиноко. Ты можешь делать это, когда ты счастлива. Когда ты влюблена. Когда ты просто хочешь тишины.

Ты не обязана быть идеальной. Ты не обязана делать всё правильно. Ты можешь ошибаться. Ты можешь плакать. Ты можешь злиться. Воск всё стерпит. Он живой. Он помнит руки. Он не обожжёт. Он согреет.

Я не знаю, будешь ли ты делать свечи. Я не знаю, будешь ли ты писать письма. Я не знаю, будешь ли ты помнить меня. Но я хочу, чтобы ты знала: я тебя люблю. Я тебя слышу. Я тебя помню. Даже если ты меня не слышишь. Даже если ты меня не помнишь. Даже если ты меня не простишь.

Твоя бабушка Аня.

Глава 24. Письмо внучке. Метод окунания

Здравствуй, Ксюша.

Ты уехала. Я осталась. С воском. С формами. С фитилём. Я думала о тебе. Я думала о том, что не успела сказать. Ты хотела научиться. Я не успела. Поэтому пишу. Это письмо — продолжение. Это урок. Это молитва.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.