- -
- 100%
- +
– На, держи, – обратился я к жене. – Тут половина слотов забита дробью-пятеркой. Выщелкивай её к черту и меняй на картечь.
Я протянул ей увесистую коробку «Главпатрона» с крупной картечью 8,5 мм.
Она молча приняла тяжелую ношу, словно взвешивая в руках не свинец, а всю серьезность моих слов.
– Снаряди магазин под завязку, патрон в патронник не досылай, ставь на предохранитель. Короче, ты в курсе. Это теперь твое основное оружие. Поставишь у входа, чтобы под рукой было.
– Мой – СКС! – тут же возмутилась она, и в голосе впервые за разговор прорезалась живая, упрямая нотка.
– Да твой, твой, никто не спорит, – примирительно усмехнулся я. – Но СКС подождет. Картечь сейчас надежнее будет. Делай, как говорю.
Я улыбнулся и повернулся ко второму, основному сейфу.
– А вот это — моё.
Из стальных недр на свет выплыл ОН. Мой ВПО-136, «Вепрь-КМ». Формально — гражданский карабин, по сути — боевой АКМ 1968 года, прошедший через мои руки и превратившийся в шедевр тактического тюнинга. Дорогущее цевье от «Фаб Дефенс», мощный подствольный фонарь «Армитек Предейтор», голографический прицел «ЭОТех», который один стоил как подержанная иномарка…
Если бы жена знала истинную цену этого «конструктора», Армагеддон наступил бы лично для меня, прямо здесь и сейчас. И зомби бы не понадобились. Потому что десять лет назад, когда мы только познакомились, эта хрупкая на вид двадцатилетняя девчонка занималась ММА и даже выходила в ринг. Ронда Роузи местного разлива, только красивее. Поначалу я, по глупости, еще пытался с ней спорить, упершись рогом, но меня всегда трезвил этот стальным блеском пронизывающий взгляд серых глаз и плотно сжатые губы. А еще — фантомная память о том, как играючи она на тренировках брала на рычаг локтя амбалов вдвое тяжелее себя.
Да уж. Пусечка моя.
Я с нежностью украдкой глянул на жену, которая сосредоточенно и, надо признать, весьма ловко переснаряжала патронташ. Я повертел «Вепрь» в руках, привычно проверяя навеску. Так, аккумулятор в фонаре мертвый. Коллиматор — в норме, прицельная марка горит четко. Честно говоря… где-то в глубине души я никогда не верил, что весь этот арсенал, все эти часы подготовки и тюнинга когда-нибудь вырвутся за пределы моих влажных мальчишеских фантазий о зомби-апокалипсисе. Ну что ж, накаркал. Посмотрим теперь, чего стоит моя паранойя.
– Оль, и оба аккума на зарядку поставь, пожалуйста, – я выщелкнул севший элемент питания из фонаря, достал запасной с полки и протянул ей два холодных металлических цилиндра.
Мои руки сами легли на спарку магазинов от «калаша», полноценных, армейских, без всяких унизительных гражданских ограничителей. С хрустом вскрыл пачку барнаульской «полуоболочки». Ух ты ж, красота! Оцинкованные гильзы хищно, холодно блеснули в свете настольной лампы.
Щелк. Щелк. Щелк.
Я методично, движение за движением, загонял патроны в магазины, чувствуя приятную тяжесть готового к бою металла. Разорванную картонную упаковку я, по старой свинской привычке, смахнул прямо на диван и виновато покосился на жену.
– Да иди уже, вояка, я уберу, – она махнула рукой, не отрываясь от своего занятия. – Чудище ты моё.
Пауза.
– Любимое, – тихо добавила она, и уголки её губ дрогнули в едва заметной, теплой улыбке.
Я наклонился и поцеловал её. Быстро но крепко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сейчас сказать словами: страх, обещание, надежду. Подхватил карабин и шагнул в прихожую.
– Да идите вы нафиг, бандиты! – буркнул я двум хаски, которые мгновенно материализовались у двери, виляя хвостами и всем видом требуя немедленной прогулки. – Обожаю вас, черно-белые проказники, но не сейчас. Некогда, мои хорошие!
Наконец оделся и шагнул за порог. Ночная прохлада хлестнула по лицу, выдувая из легких уютное домашнее тепло. Я перехватил карабин поудобнее, всем телом ощущая его плотную, хищную тяжесть. Шесть килограммов снаряженного спокойствия и аргументированной уверенности. Губы сами растянулись в улыбке. Друзья ждут.
Карабин привычно лег на пассажирское сиденье, как старый верный пес. Оглянулся назад — салон забит под завязку.
«Надо бы жратву разгрузить… А, к черту, потом!»
Кочерга «автомата» — в положение «Drive». «Тахо», рыкнув, развернулся на тесном пятачке, и я, вдавив педаль в пол, сорвался с места. Рев пятилитрового V8 разорвал сонную тишину поселка, эхом отразившись от заборов. Лишь у старой метеостанции, входя в слепой поворот, я сбросил скорость, и лучи фар выхватили из темноты убегающую в никуда ленту асфальта.
И вот я на месте.
Заглушил двигатель, и утробный рокот мотора мгновенно сменился оглушительным стрекотом сверчков.
«Смеркалось», — пронеслось в голове голосом Задорнова, и я невольно усмехнулся.
Картина маслом: ЗИЛ-131 так и застыл с задранным капотом, словно разинул пасть в немом крике, рядом, готовый к рывку, притаился камуфлированный ГАЗ-66, а во дворе, как белый лайнер в сельской гавани, возвышался серебристый «Мерседес Спринтер» Серого.
Первым из-под капота ЗИЛа вынырнул Кузьмич. Вечная клетчатая рубаха, руки по локоть в мазуте и неизменные очки с линзами, толщиной с донышко от пивной бутылки. Загадка природы: как он с такими окулярами стреляет? Со ста метров из своей старенькой винтовки КО-44 он без напряга укладывал пули в десятисантиметровый круг. С открытого прицела! Может, с такими диоптриями оптика и не нужна — встроенный зум? Будь у него зрение «единица», он бы, наверное, инопланетян с Луны снимал.
А следом появился Серый. Гора мышц весом в сто двадцать кило, насаженная на невысокий, коренастый скелет. Не жирный, а именно сбитый, плотный, как баллистический гель или кувалда.
– О-о-о! Здорово, бродяга! – Серый раскинул свои лапы-клешни, явно намереваясь устроить моим ребрам краш-тест.
– И тебе не хворать, – я ловко увернулся от медвежьих объятий и крепко пожал ему руку.
– Здорово и тебе, меткий глаз! – поприветствовал я подошедшего Кузьмича. – Ну, что тут у вас за совещание в Филях?
– Да вроде всё готово, – Серый пожал широкими плечами. – Загрузились под завязку, хоть сейчас трогай... Слушай, а ты прям на сто процентов уверен, что наступает жопа?
– Уверен, Серый. Абсолютно, – я посмотрел ему в глаза, стирая с лица улыбку. – Я оттуда выбрался, я видел. Эта тварь меня за руку хватала, зубами. Хорошо, плащ плотный, спас. Если бы не он — пиздец мне был бы на месте. И не думайте, что мы тут сейчас разгадаем, откуда эта дрянь взялась. Главное — она есть. Я видел, как там все носятся: МЧС, менты, спецура… Они не врубаются, во что вляпались. При мне двоих их бойцов унесли, покусали. А это значит, инкубационный период — минуты, не часы. Вывод простой: скорость распространения будет расти в геометрической прогрессии. Взрывной рост.
Я обвел взглядом наш импровизированный автопарк.
– Давайте сейчас сделаем хоть что-то, чтобы выжить. А завтра посмотрим. Если я ошибся и нагнал панику — ну что ж, бензин продадим, тушенку съедим. Делов-то.
– Ладно, погнали, – кивнул Серый, принимая решение. – Я сейчас «Спринтер» выкачу, а ты сразу заезжай, цепляй телегу.
Через пять минут наша мини-колонна уже покидала хутор. В авангарде — серебристый микроавтобус, я с прицепом замыкаю шествие. Минут через десять выползли на перекресток с новой трассой «Сортавала». Справа манила огнями цивилизации привычная «Кириши», но Серый, старый лис, вильнул влево, на старую дорогу, к «Лукойлу». Грамотно. Меньше глаз — меньше дурных вопросов.
На заправке было сонно и практически пусто. Автобус по-хозяйски перекрыл доступ сразу к двум колонкам. Я пристроился в хвост. Серый распахнул боковую сдвижную дверь, Кузьмич — задние створки.
– Девяносто второй льем? – Кузьмич потряс заправочным пистолетом, как маракасом.
– Да, давай на все! – махнул я рукой и зашагал к кассам.
У правой стойки мне дежурно, но приветливо улыбнулась… Господи Иисусе. Я сделал шаг ближе и невольно завис, гипнотизируемый белой форменной блузкой, которая переживала не лучшие времена. Ткань натянулась до предела, пуговицы держались на честном слове, молитвах и обещании скорой свободы для внушительного, гордого четвертого размера. У-у-ух… Жарко.
Я усилием воли заставил себя перевести взгляд на холодильник с газировкой, потом обратно. «Ирина», — скромно сообщал бейджик, приколотый у самого эпицентра. Я бы тоже там прикололся. Ира. Ну и формы! Что ты вообще забыла, Ира, на этой богом забытой ночной трассе? Не без труда собрав разбежавшиеся мысли в кутку, я расплылся в улыбке, которая, вероятно, выглядела до неприличия похотливой, и выдал:
– Здравствуйте! Девушка, а у вас бензин найдется?
– Найдется, – ответила она с легкой снисходительностью королевы бензоколонки, и мне показалось, что я слышу треск ниток на её многострадальной блузке.
– Мне четыре тонны, – выдохнул я, наконец поймав серьезный настрой.
– Сколько? – её глаза с секундным удивлением посмотрели на меня, и тут же взгляд сменился живым профессиональным интересом.
– Четыре, – я для убедительности растопырил четыре пальца. – Тонны.
Её ухоженные пальчики пробежались по клавишам калькулятора.
– С вас сто сорок пять тысяч рублей?!
Внутренняя жаба квакнула и попыталась меня задушить. Захотелось позорно сбежать, поджав хвост. Но отступать некуда. Откуда они вообще цены такие рисуют?! Кровопийцы!
– Аминь! – кивнул я, вытаскивая деньги.
Настроение снова рухнуло на нулевую отметку. Даже созерцание шикарных доек не помогало, когда я отсчитывал сто сорок пять тысяч рублей, купюру за купюрой.
– И вот это возьму! – Я схватил с лотка две зажигалки.
– Карта лояльности есть? – невозмутимо, словно каждый день продает топливо цистернами, спросила Ира.
– Есть! – Я на автомате выудил из бумажника красный пластик «Лукойла».
Бросив прощальный, полный сожаления взгляд на впечатляющий бюст Ирины, я развернулся и угрюмо побрел к выходу. Сто сорок пять тысяч...
– До свидания. Ждем вас снова! – прощебетала она мне в спину заученную фразу.
«Вряд ли, красавица. Ох, вряд ли», – мрачно подумал я, но вслух бросил:
– До встречи! – и, не оборачиваясь, толкнул тяжелую дверь.
– Ну, как успехи? – спросил я Серого, когда подошел к машинам.
– Всё путём. Полный бак, полные канистры и кубы. Куда везем это богатство?
– На «нашу» базу, на Механизаторов. Самое то.
Друг молча кивнул, соглашаясь.
Под словом «наша» я подразумевал промзону компании, где мы оба трудились. Сейчас это место казалось мне крепостью. Идеальный плацдарм. Огромная территория, обнесенная железобетонным забором с «егозой» по гребню. Внутри — сорок тонн солярки в хранилище, мощный дизель-генератор на сотню киловатт, собственная скважина с чистой водой. А еще оборудованные мастерские, автономная котельная. Да, не «Хилтон», зато надежно, как в танке. И стратегически грамотно — база стояла на господствующей возвышенности, в стороне от жилого массива, контролируя единственную подъездную дорогу.
Единственный минус — личный состав. Нас катастрофически мало. Но от первых волн мертвяков отобьемся, стволов и патронов на первое время хватит, а там видно будет.
Так, надо бы еще своих предупредить. Кого смогу выдернуть. Я достал телефон.
Яр. Точно, Яр. Он с семьей жил где-то на окраине Питера. Сам родом из Тюмени, жена москвичка — короче, попали они крепко. Бежать некуда, вся родня за тысячи километров. Но бросать его нельзя. Ярослав был не просто другом. Это был гений инженерной мысли, бывший военный сапер, взрывник, техно-маг с золотыми руками и светлой головой. Если удастся вытащить его и объединить усилия — наши шансы взлетят до небес.
Я набрал его номер. В трубке потянулись долгие, тоскливые гудки, от которых по спине бежали мурашки. Я уже начал серьезно нервничать, когда на том конце наконец-то сняли трубку.
– Алло! Привет, Яр!
– О-о! Здорово, пропащая душа!
– Яр, слушай меня внимательно, – я сразу, без прелюдий, перешел к делу. – Прямо сейчас, или в крайнем случае утром, собирай манатки, грузись в свою «Тойоту» и дуй ко мне со всей семьей. Милу в садик не веди, Катю с работы снимай.
– Эй, полегче! Что случилось-то?
– Пиздец случился. Полный и бесповоротный. Я уже язык стер сегодня всем объяснять. Просто поверь мне, как брату.
– Ну хоть в двух словах объясни? – голос Яра стал настороженным.
– В двух словах… Только не ржи, ладно? Нас накрывает зомби-апокалипсис. Медленно, но верно. Хотя, судя по тому, что я видел — скорее быстро.
На том конце провода повисло тяжелое, вязкое молчание.
– Яр, ты там уснул?! – не выдержал я.
– Ты прикалываешься, что ли? Перепил? Откуда такие сведения?
– Я совершенно серьезен, Яр. Приезжай завтра. Ты же ничего не теряешь: семьдесят километров по ровной трассе. Если приедешь и решишь, что я свихнулся на фоне новостей — развернешься и уедешь. Зато шашлыков пожарим, поржем, забудем. Но если я прав… ты себе не простишь, если останешься там.
– Хорошо, попробую… Сейчас жену убедить попытаюсь.
– Яр, ты уж постарайся, – надавил я голосом. – А лучше вообще ничего ей не объясняй. Скажи просто: «Надо». Веское мужское «надо». Остальное на месте.
– Постараюсь, – прозвучало это крайне неуверенно.
– До встречи.
Я нажал отбой. Список контактов. Следующий — Илья. Мой старый друг еще со времен техникума, до той черты, что разделила жизнь на «до» и «после» армии.
– Алло. Илья, как сам? Как семья?
– Здорово, Серега! – в трубке зазвучала искренняя, ничем не омраченная радость.
– Илюх, сможешь завтра с утра ко мне рвануть? Дело жизни и смерти.
Тишина. Вязкая, неловкая пауза.
– Илья?
– А? Да тут я! – он явно растерялся. – Нет, Серег, завтра никак. Наверное, не смогу. Работа горит, малой в школу, жена опять же…
– Илья, послушай меня. Через три, максимум пять дней в городе начнется полная жопа.
– Какая еще жопа? Ты о чем?
– Пандемия. Слышал про взрывы в метро?
– Слышал, конечно, жуть какая!
– Ну так вот, это не взрывчатка была. Террористы выпустили боевой вирус. Теперь всем хана, – выпалил я первое, что пришло в голову. Впрочем, может, я и попал пальцем в небо, кто знает.
– Да ладно тебе! Ты-то откуда знаешь? По ящику молчат как партизаны. В интернете тишина, только слухи.
– Я там был, Илья. Слышал своими ушами, как генералы ФСБ ситуацию обсуждали, – нагло, без зазрения совести соврал я.
– Ну не знаю, Серега… – я его явно не убедил. – Вы что там, празднуете что-то? Пьете?
– Илья, ты что? Я бы стал такими вещами шутить?! – возмутился я.
– Нет, наверное, не смогу завтра. Работы много. Давай, может, на выходных?
Понятно. По-другому нельзя.
– Ладно, слушай. Если в городе начнется что-то странное — беспорядки, стрельба, хоть что-нибудь — сразу забирай семью и дуй ко мне. Не на свою шикарную дачу, а ко мне. Один ты не выживешь. У тебя даже оружия нет.
– Хорошо, хорошо… – как-то слишком легко согласился он. – Давай, до встречи.
– До встречи, – сказал я уже сам себе. Илья отключился. Кому еще? Я пролистал список контактов. Так много фамилий, а позвонить некому.
На заправку ушло полтора часа. Возвращались уже в полной темноте. Завернули на базу. Процесс выгрузки оказался на удивление трудным. С моего прицепа емкость сползла легко, а вот из автобуса их пришлось вытаскивать погрузчиком. Алюминиевые каркасы расперло, они цеплялись за дверные петли. Наконец, нам это удалось. Уставшие, но довольные, мы поехали по домам.
Перед поворотом к дому я пару раз моргнул дальним, давая сигнал ведущему. «Спринтер» послушно сбросил ход и прижался к обочине.
– Серый, слушай сюда, – я опустил стекло, впуская ночной воздух. – Завтра детей в школу и сад не веди. Любые отговорки. Сидим дома, ждем, мониторим эфир. Рации заряди.
– Уже в «стаканах» стоят, красным светятся. Помню, – кивнул друг.
– На работе наври что-нибудь. Скажи, автобус сломался, кардан отвалился, не знаю.
– Разберусь.
– Ну и денёк, а? Ладно, я в нору.
– Бывай. До завтра.
Серый устало махнул рукой и скрылся в темноте кабины.
Я загнал «Тахо» во двор, с лязгом запер ворота на засов и, шаркая ногами от усталости, побрел к крыльцу. Для первого дня локального армагеддона сделано немало. Сдано на «отлично». Завтра будет новый день, а значит — новые проблемы. Но сейчас… сейчас каждое волокно в теле ныло и требовало горизонтального положения.
– Ну как? Всё нормально? – Ольга встретила меня на пороге, вытирая руки полотенцем.
Я скосил глаза вправо: в прихожей, в приоткрытом зеркальном шкафу, хищно чернел ствол «Моссберга», а рядом на крючке, готовый к бою, висел тяжелый патронташ. Молодец, девочка.
– Да, всё в норме.
– Есть будешь?
– Буду. Слона бы съел.
С кряхтением стянул с себя одежду, чувствуя, как мышцы наливаются свинцом. Из своих комнат тут же высунулись любопытные носы — дочки сияли улыбками, словно мы не к концу света готовились, а к Новому году. Спать они, разумеется, и не думали. Зато хаски безмятежно дрыхли на полу, раскинув лапы в немыслимых, акробатических позах. Счастливые создания.
– Девочки, марш в кровати! – командный голос жены прозвучал строго, но эффект был привычно нулевым. У мелких тут же нашлась сотня жизненно важных причин не спать: от внезапного обезвоживания и «я только пописать» до срочных болей в левой пятке.
Пока на плите шкварчала разогреваемая еда, я рухнул за компьютер. Интернет. Информационный вакуум. Скупые, словно топором рубленые заголовки: «Теракт в петербургском метро». Сухая статистика погибших, одни и те же зацикленные кадры с камер наблюдения. Ответственность никто на себя не взял. Боевики, террористы… Стандартный набор.
Проскочила новость о нападении на бригады «скорой» в двух районах города — буйные пациенты. Но кого сейчас этим удивишь в пятницу вечером? «Солевые» наркоманы, алкоголики. Связи никто не видит. Или не хочет видеть. Пока не увидит сам.
Поужинали поздно. Я, не меняя повязки и не принимая душ, рухнул в постель. Мозг отключился мгновенно. Мне снилась такая херня, что я не мог отличить сон от яви. Покусанные люди счастливо улыбались в шикарных палатах. Мертвяки и бандиты в армейской форме будущего. Горы оружия. Какая-то медсестра настойчиво спрашивала, что такое деривация и как она влияет на удержание метки на движущемся объекте. Я понятия не имел. Действительно, что такое деривация?
8:00. Утро.
Меня выдернул из кошмаров мерзкий писк будильника. Я разлепил глаза. Голова раскалывалась. Все тело ломило. Нужно обезболивающее, иначе я и до туалета не дойду. Кое-как сполз с кровати, заглотил двойную дозу таблеток, доплелся до кухни и поставил чайник. На обратном пути глянул на монитор видеонаблюдения. Тишина. Взял пульт от телевизора.
– Твою мать! – вырвалось у меня. Волосы на затылке зашевелились.
– Что случилось? – жена заглянула в комнату и застыла.
На экране творился Армагеддон. Кричащие люди, выстрелы. Если бы я не переключил канал, подумал бы, что это «Война миров Z».
– Город охватило безумие! – какой-то журналист, прижимаясь к стене в подворотне, кричал в микрофон. – Все началось ночью, а к настоящему часу в городе царит хаос!
В углу экрана – надпись «ПРЯМОЙ ЭФИР». Мимо с криком пробежала женщина. Камера дернулась, упала. На мгновение в кадре мелькнул человек, покрытый кровью, двигающийся странными, размашистыми шагами, как лыжник. Картинка пропала. На кухне надрывался чайник. Мы с женой стояли и тупо глядели в пустой экран.
– Извините, мы потеряли связь, – появился в студии диктор. – Сейчас… – Он замолчал, прислушиваясь к чему-то в наушнике.
«Какие же они быстрые!» – пронеслось в голове. Это жопа…
– Вы что, чайник не слышите? – раздался возмущенный детский голос.
– А, да, – опомнился я.
– Я выключила уже, – сказала Алиса, мотнув длинными волосами, и скрылась в своей комнате.
– Никто не может объяснить, что происходит, – продолжал диктор. – По словам очевидцев, какие-то безумцы напали на людей в метро, после чего это… безумие стало распространяться с катастрофической скоростью. Некоторые горожане уже сравнивают происходящее с началом зомби-апокалипсиса. Ни в ГУ МВД, ни в администрации комментариев не дают, но призывают сохранять спокойствие. По тревоге подняты подразделения Росгвардии.
На экране замелькали кадры, снятые на телефон. Люди разбегались от четырех тварей. Те же самые размашистые движения. Вот один из них цепляет женщину, валит одним движением, и в следующий миг фонтан крови бьет из ее разорванного горла. Почему они такие быстрые? Вчера они были классическими ходячими мертвецами. От этих я бы точно не ушел. Может, им нужно время, чтобы освоиться в новом теле?
Быстрые мертвяки – это уже совсем другой враг. Мой вчерашний кураж улетучивался с каждой минутой. Я сел на диван, не отрываясь от экрана. Вот запись с камеры наблюдения. Автомобильный коллапс. Люди бегут по крышам машин, их преследуют. Бац! Тварь сшибает человека, как кеглю. Мгновенный захват. Все… Жертва даже не сопротивляется. Эти твари напомнили мне волков. Попав в стадо овец, волк инстинктивно вырезает их всех, просто потому что они – легкая добыча. Это факт. И сейчас мы были этим стадом.
Люди эволюционировали, создавали цивилизации, летали в космос. Возомнили себя вершиной пищевой цепочки, но при этом растеряли важнейшие инстинкты. И рано или поздно по закону природы – или подлости – должен был появиться вид, который устранит это несоответствие. И что-то мне подсказывало, что в создании этого вида поучаствовали сами люди.
– Ольга, звони родителям. Пусть собирают манатки и едут к нам. Будут упираться – скажи, чтобы включили телевизор, – произнес я, не отрываясь от экрана. Сам взял телефон и набрал матери.
– Да, сыночек?
– Мам, здравствуй. На работу сегодня не ходи. Собирай вещи, я часа через два заеду. На улицу ни ногой.
– Что случилось? – голос встревожен.
– Включи телевизор.
– Какой канал?
Я пролистал пультом: все федеральные каналы пестрели кричащими заголовками «СРОЧНО» и «ПРЯМОЙ ЭФИР». Кадры были одни и те же.
– Любой, мам!
Я отключился. На экране из грузовиков высаживали людей в городском камуфляже, со щитами, но без оружия. Надеюсь, они не собираются их ловить.
Звонок. Родственник из Красноярска.
– Привет, Серега! Что там у вас в Питере?
– Жопа, Вить. Мертвые из могил вышли.
– Да ну? Смеешься?
– Ты же телевизор смотришь.
– Да, но этого же не может быть!
– Ну, видать, может. – Я перевел взгляд на свои голые ноги и пошевелил пальцами.
– И что теперь?
– Эпидемия какая-то. Будем дома сидеть, выжидать.
– Ну, если что, давайте к нам.
– Ага, Вить, ближний свет! – я даже усмехнулся. – У вас-то там тихо?
– Да, все спокойно.
– Ну и хорошо. Бабе Вале не говори, не волнуй ее.
– Само собой. Держитесь там!
Я рассеянно побрел одеваться. Голова была как наковальня. Выпил кофе, глядя на те же ужасы на экране. Какие-то эксперты рассуждали, что делать. Звучали даже трезвые мысли – оцепить город санитарными кордонами. Но как оцепить пятимиллионный мегаполис?
Нужно было ехать на работу. Выяснить обстановку в поселке и на базе, куда я собирался отступать.
– Оль! – позвал я жену, беспомощно оглядываясь на убранные коробки в кабинете. – Ты не видела тут… ну… такие черные перчатки с пластиковыми штучками на костяшках?
– В той огромной сумке. Я ничего не трогала, там все твои военные шмотки.
Я вытащил из-под стола огромный баул. Старый «Леший», спальник, РПС «СМЕРШ» на двенадцать магазинов, в ножнах – мой старый друг Recon Tanto от Cold Steel, острый, как бритва, и надежный, как лом. Аптечка. Наконец в кармане отыскал перчатки Mechanix Wear.
Проследовал в коридор. Обулся в старые разношенные военные ботинки 5.11. Взял карабин – без него теперь никуда. Чудесная погода! Отпер дверь «Тахо». Ё-моё. Забитый продуктами джип. Развернулся обратно.