Одинаковые. Том 1. Адаптация

Глава 3

Из-за поворота на рысях вылетел казачий разъезд. Видимо, они искали тех, кто напал на семью крестьян. Осадив коня и узнав нас, казаки спешились. К нам подошел десятник Федор.

– Смотрите казаки, это же братья Горские, вас уже с ног сбились искать. В станице видели, как вы убежали утром, дед Еремей услышал выстрел в стороне большого камня, когда был на выпасе, и, прискакав в станицу, поднял всех на уши.

Да, скорость реагирования, конечно, у казачков никудышна, подумал я, в 5 верстах можно вырезать хоть целый отряд, а помощь придет только через 1,5 часа. Но об этом говорить, конечно, не стал, а только оставил зарубку в памяти.

– Рассказывай, Илья.

Я слез с коня, братья тоже стали рядом. Кротко рассказал о выстреле, который мы услышали, а также об обнаруженной телеге с телами крестьян. Потом рассказал, как по следу шли, как врасплох застали хунхузов и освободили Саньку.

Девочка за время пути успокоилась, но, когда увидела телегу с убитыми родителями, бросилась к ним и заревела навзрыд.

– Пусть поревет, слезы лечат, – сказал Федор.

Второй подвел крестьянскую лошадку к телеге, и казаки споро ее впрягли. Тела родителей Саньки положили на телегу, накрыв попоной. Федор посадил девочку к себе, и наш сборный караван направился к станице.

Нас встречала, похоже, вся станица. Еще издали увидел мать и деда и помахал им рукой. Мать бросилась навстречу, мы спешились и подошли к ней. Мать обняла нас всех, заплакала и запричитала. Федор подъехал, увидев эту картину, и сказал:

– Не голоси, Таисия Степановна, все в порядке с твоими сыновьями. Расскажешь кому – не поверят. Это ж надо, три мальца 7 лет от роду с бандой справились, да еще и трофеев сколько добыли. Не голоси, кому сказано, лучше помоги мальцам коней до дома довести.

Я немного пришел в себя после слез матери, взял под уздцы свою лошадь, и мы пошли к дому. Дед присоединился к нам. Отойдя от казаков, вспомнил про Саньку, передал уздечку второму и побежал к Федору.

– Федор Иванович, а что с Санькой-то будет, как она теперь?

Девочка стояла рядом с поникшей головой и, похоже, ни на что не реагировала. Федор погладил ее по голове.

– Да вот не знаю, родни у нее в станице нет, да и, похоже, что нигде нет.

– Давай ее к нам возьму, небось, мать с отцом не прогонят, – взял я девочку за руку.

Она посмотрела на меня и всхлипнула.

– Пойдем Санька, что-нибудь придумаем.

Девочка пошла за мной, а Федор погнал вслед за нами крестьянскую телегу. Мать, как нас увидела, охнула и закрыла ладонью рот. А потом обняла девочку и, не говоря ни слова, повела в дом. Так в нашей семье появилась еще одна старшая сестренка.

На следующий день похоронили Санькиных родителей на станичном погосте. А вечером Федор зашел к нам с Есаулом Селиверстовым. Есаул Павел Михайлович был ровесником нашего отца, другом детства, и они вместе держали испытание перед верстанием в казаки, но, увы, с отцом приключилась беда. Друзьями они остались, правда, теперь отец – охотник-промысловик казачьего роду, а Павел Степанович дослужился до есаула, большой человек. Есаул был высоким, статным мужчиной с широкими плечами и густыми, вьющимися, черными, как смоль, волосами.

Отец еще не вернулся из тайги, поэтому гостей встречал дед.

– Таисия, готовь стол, – крикнул матери.

Я со вторым пошел разжигать самовар, а третий стал доставать свежую воду из колодца. Когда все собрались за столом, Павел взял слово:

– Вот что скажу, спасибо Вам за таких выучеников, сразу вижу, что казаками вырастут крепкими, даст бог и учебу они выдюжат, и в реестр впишем, все честь по чести сделаем, – десятник и есаул встали и поклонились матери и деду.

Мы с братьями поднялись с лавки, перекрестились на образа и сказали хором:

– Храни Христос, дяденьки.

– Добытые парнями трофеи оставьте себе, – сказал есаул.

– И еще, раз уж взяли Саньку к себе, то надо за ее наследством съездить на выселки, пока какие лихачи их хутор не обнесли. Завтра с утра отправлю к вам пару казаков в помощь, и поезжайте, соберите, что там осталось, да и дом нужно как-то закрыть, мало ли кто решит поселиться в будущем, да и хозяйка теперь Санька, авось, продать решит или сама там жить захочет, как подрастет.

Санька всхлипнула и опустила голову.

Пока гости собирались, я ломал голову, как бы так поудачнее поступить с револьвером и карабином, припрятанными в дупле. Очень уж подходящее для меня оружие, особенно в тайге. Дистанция рабочая, 200–300 метров – это самое то, что сейчас нужно, да и скорострельность должна быть зверская по нынешним временам. Есть, конечно, и недостаток – это редкий калибр, и патроны будут к нему дорогие. Надо узнать, как их можно заказать в нашу глухомань, да еще научиться их переснаряжать.

Попробую и посмотрю, мне бы, конечно, хорошо такие пары револьвер-карабин под один патрон заиметь сразу в тройном комплекте на всех братьев, но там посмотрим. Еще после проведения первой в новой жизни операции понял, что нужно продумать снаряжение и тренироваться в походной снаряге.

С обувью, вроде, пока все нормально, нужно перешить или сшить новые штаны и рубаху, и ранец-рюкзак, хотя бы литров на 15–20 для начала, чтобы с собой всегда был походный набор.

Вот бы еще фляги железные для воды раздобыть. Ладно, чего мечтать, продумаю сначала что хочу, а лучше нарисую. И как отец из тайги вернется, попробую выпросить. Деньги-то теперь с трофеев появились, всяко не зажмут добытчикам, ха-ха.

Дед после ухода гостей собрал нас с братьями на завалинке, всех баб прогнал в избу, набил трубку табаком и еще раз попросил подробно обсказать, что да как случилось.

Без утайки выложили, как все было, ну или почти все. Дед хмыкнул, прищурился, посмотрел с улыбкой.

– Чувствую, что не договариваешь Илюша. Давай не темни, – и посмотрел своим фирменным прищуром, поправив на автомате усы.

Решил, что лучше не скрывать, да и, по правде говоря, был не уверен, что в трофеях копаться не станут, когда прятал часть, а, как оказалось, никто на них даже претендовать не стал. Конечно, я знал правило «что с бою взято – то свято», но мы-то еще для казаков сопли зеленые, кто его знает, как повернется.

Так я выложил деду новости про револьвер, винчестер и золото, припрятанное в дупле. Дед, крякнув, потрепал нас по волосам.

– Наша, Горская порода. Значит так, завтра с утра снесите все в дом, а то, небось, вы наследили там, и от греха лучше убрать, не затягивая.

– Дед, – обратился второй с глазами котенка из шрека, – оставьте нам добытое оружие, мы уж научимся из него стрелять, и дурного не случится.

Я старался разговаривать с родными по очереди от имени всех братьев, но иногда забывался, и выходило, что второй и третий чаще молчали, ведь вопросы и ответы проходили через одну голову. Но, чтобы не вызывать подозрений, пытался чередовать. Хотя Никиту и Лешу, похоже, считали молчунами. Да ладно, переживем.

Утром проснувшись, наскоро выпив по стакану молока с куском хлеба, мы побежали к тайнику. Дорога в 8 верст заняла у нас примерно полтора часа. Тренировки на выносливость и регулярные занятия позволили особо не запыхаться. Второй вскарабкался к тайнику на дереве и спустил трофеи вниз. Распределив груз, побежали домой.

Чтобы не смущать станичников оружием, не стали бежать напрямки, а сделали крюк, подбежав к плетню нашего двора со стороны леса. Дома показали деду трофеи, и он их прибрал в сундук.

Единственное, решил оставить заначку из золотых червонцев, припрятав их в срубе бани.

Умылись и сели за стол, как раз, когда к воротам подъехали два казака. Матвей и Елисей окликнули деда и попросили не задерживать. Две лошади были запряжены в телеги, я и второй сели верхом на трофейных лошадок. Санька, мама, третий и дед – в телегу, а Машку решили не брать с собой, отправили к подружке.

До хутора Санькиных родителей на выселках добрались быстро, он был в двух верстах от большого камня. Когда ехали мимо места убийства, Санька всплакнула и уткнулась в грудь матери. Мама погладила ее по голове и что-то зашептала на ухо.

Слава богу, до хутора никто раньше нас не добрался. Гостей встречал лай дворового пса. Санька подбежала, отворила ставни ворот и взлохматила шерсть собаке, он довольный стал прыгать вокруг и скулить. Жили крестьяне небогато, что уж есть. Но хозяйство какое-никакое было.

Санька отвела мать к корове, которую нужно было поскорее подоить. Дед зашел в небольшую избушку и попросил привести хозяйку Саньку. Пока мать доила корову, мы помогали выносить из дома мягкую рухлядь, одежду, посуду и всякое. Дед вытащил из сеней ящик с плотничьими инструментами, небольшой рулон выделанной телячьей кожи, приспособы для ремонта обуви.

И мы занялись припасами. Загрузили на телеги мешок с ржаной мукой, два мешка овса, полбочонка меда, сушеные грибы, сушеные ягоды, кедровые орехи в берестяных туесках. На сборы ушло почитай 4 часа. И, похоже, придется еще минимум раз вернуться, чтобы вывезти сено, заготовленное для коровы.

Когда закончили, дед закрыл ставни на двух окнах, прикрыл дверь и поставил палку. Будем надеяться, с домом все будет хорошо. Груженые скарбом телеги в нашем сопровождении двинулись домой, к задку привязали буренку, а пес запрыгнул на телегу к Саньке, которая сразу принялась чесать его за ухом.

Оглядев пустой хутор со стороны, вздохнул, он был чем-то похож на дом деда, в котором я провел детство, и мои мысли перенеслись в прошлое, или будущее, ну, в общем, в мою прошлую жизнь.

–-

В рязанское училище ВДВ, а в простонародье дурку я был зачислен в 1988. Почему такое название прилипло к прославленному учебному заведению имени Василия Маргелова, не знаю. Но мы так называли ее с любовью и улыбкой, конечно же. Экзамены все выдержал легко после многолетней подготовки деда Андрея.

Началась служба и учеба. Мои навыки заметили, и со мной на втором курсе встретился покупатель из ГРУ. Так я дополнительно получил еще один спецкурс, который шел параллельно основной учебе. Скажу, было тяжело, но интересно.

Страну лихорадило, меченый из Ставрополья проводил перестройку и, согласно гласности, вещал о новом добром и хорошем. В тот момент как-то и не задумывался, да и некогда было по большому счету думать о политике и мироустройстве. Был нагружен 24 на 7, на сон времени едва хватало.

Лишь в конце 1991 года, увидев лебединое озеро по всем каналам в ленинской комнате, понял, что что-то пошло не так. Могли мы что-то изменить тогда? Конечно могли, стоило поставить правильную задачу и загрузить несколько Ил-76. Только никакой задачи не поступило, причины и впоследствии так и не понял.

А проснувшись утром, просто узнали, что живем в другой стране, а 1/6 часть суши, которой мы давали присягу, распалась на «независимые» государства. До сих пор не понимаю, почему наши отцы-командиры спрятались под подушки и не взяли дело в свои руки. Ну, что теперь…

Заканчивал дурку уже гражданином Российской Федерации в 1993 году с советским паспортом и новым листочком, вклеенным в него, почти 10 лет с этим паспортом ходил.

И попал я, как «кур в ощип», в первую чеченскую мясорубку в составе батальона N-ой отдельной бригады спецназа ГРУ. Пошла служба, тяжелая мужская работа. В 1994 получил капитана и орден мужества, тогда удалось ликвидировать известного полевого командира и уничтожить половину его бандформирования. Остальные успели дать деру в горы. Потом их еще долго гоняли, но это уже была не наша задача.

В январе 95-го наш батальон обеспечивал высадку морской пехоты в Грозном. Мы понесли серьезные потери в личном составе, перегруппировались и укрылись в расположении. Это была бывшая школа на окраине Грозного, добротное кирпичное здание. Наш комбат подполковник Петров собрал офицеров на совещание, после которого мы вышли с ним на улицу перекурить. Отошли от здания буквально на 5 метров, как прогремел сильный взрыв, и здание сложилось, как карточный домик.

Под завалами тогда погибло 46 бойцов нашего батальона, находившихся на коротком отдыхе после боя. Стали разбираться и искать причины. Следствие, допросы длились почти месяц. Почему мы попали в подозреваемые? Черт его знает, но тогда такой бардак творился в армии, что совсем не удивительно.

Кому-то очень было нужно быстро найти крайних. Комбата списали врачи, а я отправился в госпиталь долечивать осколочное ранение. Вернулся в батальон через месяц. И опять пошла тяжелая работа.

Закончилась первая чеченская позорно, но как есть. Дальше пошла служба в расположении, с периодическими командировками в Чечню. Семью так и не завел, было несколько подруг, но серьезно так ни с кем и не сошелся, да и привести жену, по сути, было не куда. Перекати поле одно слово.

В 1999 забросили, как «туриста», в Югославию, моя группа занималась ликвидацией албанских полевых командиров. После успешного прорыва миротворческого контингента войск к аэродрому Слатина, получил очередное звание и орден «За военные заслуги».

В Югославию в те времена многие из-за денег ехали, что уж говорить, содержание в России было мизерное, вот и наша командировка должна была позволить мне, наконец, поправить материальное положение.

Вернувшись в Москву, я узнал, что нас просто кинули. Как-то по-хитрому провели командировку, и деньги перераспределили на рыночных принципах. Тогда я разбил лицо чиновнику, отвечающему за деньги. Почему этот вопрос перекинули на гражданских, так и не понял. Попытались уволить с позором, но помог старый друг деда.

Отправили дослужить до пенсии 4 года. Хорошо, что за годы службы накапало удвоенного по выслуге стажа, да и учебу в дурке засчитали. Мой славный боевой опыт закончился в 2004 году на рядовой пограничной заставе в Читинской области.

Так в 34 года, военный пенсионер майор ГРУ в отставке отправился в деревню. Деду Андрею было уже 82 года, но держался он еще молодцом. Я поправил дом, переделал гараж в мастерскую и оборудовал небольшую кузню.

Меня увлекало изготовление холодного оружия, так мое увлечение превратилось в интересную работу. Много зарабатывать не получалось, но на жизнь хватало. Деда не стало в 2008, тогда еще Читинская область вошла в новый регион РФ Забайкальский край. Я занимался своими железками, много читал и похаживал к соседке.

Еще в 2005, получив заказ от реконструкторов на мечи, я длинным клинковым оружием увлекся не на шутку. Не только изготовлением, но и применением. Тяга к искусству отправила меня в казачью станицу, где нашел мастера работы с шашкой.

Старый дед после долгих уговоров переехал к нам с дедом на лето и стал обучать меня сабельной рубке. Не знаю зачем в таком возрасте это было нужно, но с головой ушел в процесс, и, по словам наставника, на твердую 4-ку работал с шашкой. Время шло, семьей так и не обзавелся и жил холостяком – затворником.

В июне 2021 года я поехал к своему сослуживцу в Читу на 50-летний юбилей. Мне-то 50 исполнилось год назад, а Вова помладше на год будет. При подъезде к городу позвонила Света – его жена, и со слезами сообщила, что Вову убили.

Он отказался продавать строительную фирму, и бандитам с гор, сделавшим предложение, это не понравилось. В прошлом году, когда мы встречались с Вовой, он передал мне папку, в которой были описаны все рейдерские захваты, проведенные этой группой кавказцев. Адреса, явки, пароли, Вова знал, что его могут тоже накрыть и приготовился. Но, видимо, не очень хорошо.

У меня сорвало крышу. Я доехал до Вовкиного гаража, вскрыл тайник, достал штурмовую винтовку Вал с интегрированным глушителем, к нему 5 магазинов по 20 патронов, и пистолет SR-1 Vektor, он же Гюрза с тремя магазинами на 18 патронов. Жаль, разгрузки с собой не было, пришлось распихивать по карманам, а то, что не влезло, закинул в рюкзак. Добрался до базы рейдеров быстро. Она находились недалеко от города, на территории бывшего профилактория. Вова даже схему объекта подготовил. Не знаю чем это закончится, но за друга я отомщу, твердо решил тогда.