Правильный вектор

Предыстория

Всё началось не с какого-то банального восстания машин, всемирной войны или вируса, который пожирал плоть.

Нет. Человечество просто увлеклось.

Сначала появились соцсети, потом они научились угадывать желания быстрее, чем человек успевал их осознать. На смену им пришёл ИИ, который рисовал любые миры по одной лишь фразе. Следом за ними закономерно появились нейроинтерфейсы, стирающие грань между реальностью и фантазией. Каждый шаг казался каким-то чудом, новым витком в развитии цивилизации. Никто тогда даже и не подумал сказать «стоп».

Первыми в виртуальный мир ушли дети и подростки, а вслед за ними и взрослые. Вскоре люди даже не заметили, как перестали выходить на улицу. А ведь, действительно, зачем? В виртуальном мире солнце светило ровно столько, сколько нужно, и при этом не жгло и не слепило. Ветер дул только тогда, когда хотелось освежиться. Дождь шёл по расписанию, а снег падал крупными хлопьями, не оставляя после себя грязи и холода. Там всё было лучше. Всё было под контролем. Мир не был таким суровым и непредсказуемым, как настоящий. Люди заказывали еду с доставкой на дом, а роботы-курьеры привозили её, как и воду, лекарства и другие необходимые вещи прямо к дивану. Работа, учёба, отношения, дружба — всё постепенно ушло в виртуальную реальность.

И вот однажды... Инженеры и диспетчеры забросили электростанции, ведь в виртуальном мире городам они и не нужны. Врачи забыли, как ставить диагноз без подсказки ИИ, да и к тому же пациенты всё равно не выходили из своего дома. Учителя в последний раз отключили микрофоны на уроке — и больше их так и не включили. Главы государств заседали в своих цифровых резиденциях, подписывая указы для уже несуществующих министерств, пока в реальности каждая страна до единой рассыпалась в пыль.

Космонавты на орбитальной станции смотрели вниз на потухшие города. Они ждали команду с Земли — хотя бы одну. Но на земле уже никому не было дела до поддержания связи с ними и тем более для корректировки их орбиты.

Так день за днём станция всё падала. Месяц за месяцем. По сто метров в сутки. Сквозь разреженную атмосферу, которая становилась всё плотнее. И когда они опустились ниже критической отметки, станция вошла в плотные слои под неправильным углом. Корпус треснул. Обшивка перегрелась. Титан и сталь, не рассчитанные на такое неуправляемое приземление, разлетелись на сотни обломков.

Где-то в Тихом океане, если бы кто-то ещё был в состоянии за этим наблюдать, то они смогли бы заметить горящие обломки, которые напоминали бы падающие звёзды. Но никто уже не загадывал желания, глядя на падающую звезду. Это была последняя глобальная катастрофа, о которой возможно никто так и не узнал.

Многие, придя в себя, уже ничего не могли изменить. Их тела, ослабленные годами неподвижности, отказывались слушаться. Их разум, разучившийся терпеть голод, холод и боль, сдавался после первой же неудачной попытки встать с дивана. Они смотрели на серые стены своих домов, на мёртвые экраны своих так горячо любимых устройств, на всё то, что когда-то было их жизнью — и закрывали глаза навсегда.

Во всём мире осталась лишь небольшая горстка от того количества людей, которое не так давно населяло планету. Те, кто жил слишком далеко от городов. Те, кто был слишком стар, чтобы вообще начинать разбираться в сложных для них технологиях, или слишком молод для того, чтобы успеть забыть вкус настоящего ветра. И наконец те, кто изначально понимал куда катится этот мир, но как всегда их до самого последнего момента никто даже и не слушал. Пока не стало слишком поздно. Таких людей было меньше всего, но они хотя бы были.

Оставшиеся люди видели вокруг себя города, которые ещё вчера (для них — вчера) кипели жизнью, а сейчас стояли пустыми. Улицы, где вечно сигналили машины, уже успели зарасти травой.

Этот мир совсем недавно был для них райским уголком. Они могли в нём что-то изменить, оставить его таким или хотя бы просто поддерживать. Но они увлеклись.

Теперь этот мир стал для них самым главным врагом. Безжалостным, молчаливым и терпеливым.

Некоторые, придя в себя, просто лежали и смотрели в потолок. Их разум, привыкший к бесконечному потоку ярких картинок и видео, не выдерживал серой тишины.

Другие, наоборот, впадали в ярость. Они крушили мебель, били экраны, жгли книги — за то, что они не спасли их от собственной глупости. Потом они уходили на улицу в поисках еды, и в итоге не возвращались.

Многие из тех, кто очнулся и смог встать на ноги, сохранив остатки человечности, первым делом пошли искать детей. Они находили их в квартирах — испуганных, голодных, иногда осиротевших. Они не понимали, что случилось. Они просто хотели есть и боялись темноты. Честно говоря, и сами взрослые, также как и дети, всё ещё не могли до конца понять, как так всё получилось.

Эти взрослые собирались вместе с детьми в группы. Тащили их в безопасные места. Учили добывать воду, разводить огонь, отличать съедобное от ядовитого. И рассказывали. Рассказывали, каким был мир. Как вкусно пах свежеиспеченный хлеб, как шумело море, как раньше жили люди, до того как появился виртуальный мир. Рассказывали, что пошло не так. Чего не стоило делать. Почему нельзя было менять реальность на более комфортный мир.

Дети слушали. Кивали. Запоминали. А потом вырастали и рассказывали своим детям. Так, по крупицам, среди руин сохранялась память и какие-то элементарные знания.

Другие выбрали иной путь. Они грабили магазины, сражались за последнюю банку тушёнки, даже убивали за теплое место у костра. Некоторые сбивались в банды. Они рыскали по пустым городам в поисках добычи и тех, кто слабее. Для них прошлое не имело значения. Было только сейчас. Желудок. Страх. Власть. Они не пытались ничего сохранить. Они просто брали.

И была третья горстка. Те, кто ещё до катастрофы видел, куда всё катится. Инженеры, которые до последнего пытались поддерживать существование человечества в том виде, в котором они его знали. Врачи, заметившие, как уходят мышцы, как слабеет зрение, и как человечество перестает быть человечеством как таковым. Да и просто люди, с критическим мышлением, или просто тревожники, которые привыкли заранее просчитывать варианты развития событий. Они старались оставаться по большей части в реальности — и в итоге оказались правы.

Таких было очень мало. Буквально десятки на миллион. Они бродили по руинам в одиночку, искали друг друга, обменивались обрывками оставшейся информации. Кто-то сохранил флешку с различными книгами и учебниками. Кто-то — сами учебники. Кто-то просто блокнот с записями:

«Почему всё так вышло».

Их цель была проста и безумна: сохранить знания человечества. Любой ценой. Лишь для того, чтобы, когда мир начнёт приходить в себя, не пришлось изобретать колесо заново. Они сохраняли на носители любую полезную информацию, до которой только могли дотянуться. Их высмеивали те, кто считал, что мир надо строить заново, а не восстанавливать то, что рухнуло.

Но они продолжали. Потому что понимали одну простую вещь: если исчезнет знание, человечество впадёт в новое средневековье.

Так шли годы, десятилетия и даже целые века. Мир всё ещё не оправился. Он застыл в странном равновесии. Банды грабили, общины прятались, были даже те, кто пытался что-то выращивать или разводить животных. Настоящих городов не осталось — только островки жизни среди мёртвых бетонных джунглей.

Через 223 года после глобальной катастрофы в 2037 году, случилось то, что изменило всё.

Один человек — никто тогда не знал, кто он — нашёл старую правительственную базу. Нетронутую. Герметичную. С сохранившимися запасами оружия, техники и, самое главное, со всё ещё исправным оборудованием и компьютерами. Работало практически всё, от самых необходимых генераторов, до не настолько важных 3D-принтеров.

И так совпало, что этот человек оказался из тех, кто предпочёл сохранять и передавать знания, накопленные человечеством за все время его существования. Для того, чтобы однажды вернуть мир к исходной точке, к пику его развития и не дать снова пойти ему по тому же самому пути. Так родилась организация, которую позже назвали «Вектор».

Целых восемь лет её основатель по большей части оставался в тени. Для большинства людей. Но не для тех, кто был в его организации, он привёл туда всех тех, кто разделял его точку зрения, тех, кто думал в том же направлении, что и он, тех с кем он мог намного быстрее достичь тех целей, к которым он так стремился.

Само собой, рядом с этой базой постепенно начали поселяться люди, из-за того, что это была военная база, там уже было построено много различных сооружений, так что особого труда для них это не составило. Да и основатель был только рад тому, что рядом начал появляться небольшой населённый пункт. Так как в его планах было желание увеличить количество людей, состоящих в его организации. Ведь среди этого практически разрушенного мира, первое что может помочь ему двигать развитие человечества в нужном направлении — сила. Как бы банально это ни звучало.

Для всех людей, проживающих поблизости, тот человек был голосом в динамиках — местной легендой, мифом. Он отбирал людей, давал им задания, строил новый мир на руинах старого и отправлял их на поиски любых источников знаний, которые ещё можно было найти. Медленно, но верно он двигался к своей цели.

Этот год, как и несколько предыдущих не стал исключением. Слух разлетелся очень быстро. Набор был открыт. Многие хотели попасть в организацию, потому что «Вектор» — это гарантия. Это в первую очередь крыша над головой, еда, оружие, свой тёплый уголок, пока за окнами воет ветер и бродят те, кто не нашёл ничего, кроме злости. Люди шли туда, потому что те, кто вступал в организацию, редко умирали от голода и почти никогда — от рук мародёров. Они шли, потому что даже в этом сгнившем мире хотелось верить, что кто-то знает, куда идти и что делать дальше.

В объявленный день к полудню у серых ворот западного входа собралось больше сотни человек. Они стояли в очереди — молчаливые и настороженные. Молодые парни и старики, чьи деды ещё помнили прежний мир. Женщины с детьми на руках и одиночки с пустыми глазами, которым уже нечего было терять. Каждый надеялся, что выберут именно его.

Многие не знали друг друга. В этой очереди каждый был сам по себе — со своей болью, со своими надеждами, со своими причинами стоять здесь под серым небом, вдыхать холодный воздух и ждать.

Энт стоял ближе к концу этой очереди. На вид ему было около двадцати шести лет. Лицо приятное, но не мягкое: острые скулы, волевой подбородок, лёгкая щетина. Глаза — серо-голубые, внимательные, с холодцой, которая появляется у людей, привыкших много наблюдать и мало доверять. Волосы русые, по бокам подстрижены почти под ноль, наверху длиннее — небрежно, но не грязно. Так мог стричься кто-то, кому плевать на причёску, но кто не хочет, чтобы волосы лезли в глаза. На нём была потрёпанная куртка из синтетики — тёмно-серая, из плотного полиэстера, почти не выцветшего и не истлевшего за десятилетия. Материал почти не изнашивался, только задубел на сгибах и местами лоснился от долгой носки. Чёрный капюшон был натянут на лоб, руки спрятаны в карманы. Такие вещи шили ещё до катастрофы — на века. Хлопок и шерсть давно истлели, а синтетика выглядела почти также как и раньше, разве что цвет выгорел на солнце. Ничего примечательного. Таких, как он, здесь были десятки — тихих, настороженных, привыкших не доверять никому. Только взгляд выдавал в нём то, что он старался скрыть. Он был слишком внимательный, слишком холодный, слишком изучающий. Он смотрел на людей вокруг не как равный на равных, а как тот, кто привык оценивать, взвешивать и делать выводы.

Он искал того, кто мыслит так же, как он. Просто потому, что устал быть один. Он хотел убедиться, что среди всего этого сборища ещё остались те, на кого можно положиться.

Очередь сдвинулась.

Впереди скрипнула тяжёлая дверь.

Началось.

Глава 1. Девяносто два

Процесс регистрации занял около часа. Имена сверяли со списками — откуда-то у «Вектора» уже были данные на большинство пришедших. После проверки им выдавали жетоны с номерами. По сути, просто штампованные железки с выбитыми цифрами.

Энт протянул руку. Человек за столом бросил взгляд на свой список, нашёл фамилию, кивнул и отдал жетон.

— Семьдесят третий.

Энт посмотрел на номер. 73. Он почти улыбнулся. Из всех возможных чисел — именно 73. Двадцать первое простое число, а его зеркальное отражение — 37 — двенадцатое простое. Да и в двоичной системе — 1001001, что читается одинаково слева направо и справа налево. Простота и совершенство в цифрах.

Конечно, сейчас это было никому не нужно. Люди здесь даже не знают, что такое простые числа, а если и знают — им вообще на это наплевать. Они просто хотят еды, тепла и крышу над головой. А Энт в это время стоял с железкой в руке и думал о том, что семьдесят три — единственное число, которое обладает всеми этими свойствами. И оно досталось ему.

Он сунул жетон в карман и пошёл дальше.

Чуть позже их всех — сто семьдесят восемь человек — завели в большое помещение. Бывший склад. Ржавые балки, бетонный пол, покрытый многолетней пылью. Ни стульев, ни скамеек. Только голые стены, тусклый свет из ламп под потолком и запах сырости.

Как только зашёл последний человек, дверь почти сразу же закрылась.

— Ждите, — сказал человек в серой форме. — Чуть позже мы с вами продолжим.

И ушёл.

Некоторое время толпа шумела. Люди озирались по сторонам, перешёптывались, пытались устроиться поудобнее на холодном бетоне. Кто-то сел, прислонившись к стене. Кто-то остался стоять, скрестив руки на груди. Кто-то принялся разговаривать с соседями — громко, нервно, как будто шум мог ускорить время.

Энт отошёл к дальней стене, сел на корточки и замер. Он уже понимал, что за ними наблюдают. Поэтому и сам решил немного присмотреться к окружающим его людям.

Так прошло полчаса. Может быть и чуть-чуть побольше. Люди уже начинали уставать. Некоторые вставали, начинали ходить кругами. Двое парней у входа громко спорили о том, кто виноват, что их тут держат за дураков. Одна женщина, сидя на полу, тихо плакала. Старик в углу бормотал что-то невнятное себе под нос.

— Да это какой-то бред, — услышал Энт женский голос совсем рядом.

Он поднял голову. Девушка, которая в очереди стояла где-то рядом, сидела в нескольких метрах от него, прислонившись спиной к стене. Её русые волосы были заколоты сзади, но спереди выбивались несколько непослушных прядей, мягко обрамлявших лицо. Голубые глаза смотрели внимательно, с лёгкой дерзостью и живым интересом. Сама она была довольно красивая, с привлекательной фигурой, но которую она так старательно прятала. Рядом с ней сидел парень, очень похожий чертами лица, но чуть старше. Брат, скорее всего.

— Серьёзно, — продолжала девушка, обращаясь к парню рядом. — Мы ждали испытаний, нормального отбора, а тут просто… сиди и жди. Хоть бы сказали, что нам делать.

— Может, это и есть испытание, — тихо ответил парень. — Какая-нибудь проверка на терпение.

— Тогда это глупое испытание.

Энт не сдержал усмешки. Получилось тихо, но девушка всё-таки услышала. Она повернула голову в его сторону.

— Я сказала что-то смешное?

Энт мог бы и промолчать. И, наверное, должен был. Но высокомерие, которое он годами так старательно пытался прятать, иногда всё же вылезало наружу.

— Забавно, — сказал он негромко, — что вы обсуждаете вслух именно то, что организаторы, скорее всего, хотят услышать.

— В смысле? — ответила девушка.

Он кивнул в сторону камеры под потолком.

— За нами следят. С самого начала. И проверяют они не терпение. По крайней мере, не только его.

Девушка прищурилась. Посмотрела на камеру, потом на него.

— И что же они проверяют, — спросила она задумчиво.

— Посмотрите вокруг, — ответил Энт.

Она оглядела помещение. Сначала непонимающе. Потом её взгляд зацепился за ту самую женщину — та уже не просто плакала, она сидела с пустыми глазами, раскачиваясь вперёд-назад. За парней у входа — они уже не спорили, один из них сжимал кулаки и видимо собирался начать драку. За старика — его голос стал громче, и уже практически перерос в крик.

— Они смотрят, кто как ломается, — тихо сказала девушка. — Кто начинает паниковать. Кто злится. Кто замыкается в себе.

— Не только, — Энт чуть склонил голову. — Но основную мысль ты уловила. Крайне сообразительно.

В её глазах мелькнуло что-то — не обида, скорее любопытство.

— Лина, — сказала она. — Это мой брат, Ян.

— Энт.

Ян молча кивнул, но смотрел внимательно. Скорее даже оценивающе.

— И давно ты понял, что это и есть тест? — спросила Лина.

— Как только закрылась дверь, — ответил Энт.

Она хмыкнула и слегка закатила глаза.

— И не надоедает тебе так всё время всё просчитывать?

— Надоедает, — неожиданно для себя ответил Энт. — Но привычка — вторая натура.

Лина хотела что-то ответить, но в этот момент в другом конце помещения кто-то громко закричал. Мужчина средних лет вскочил на ноги, затряс руками, заорал, что его обманули, что «Вектор» — сборище недоумков, и что он уходит. Он бросился к двери, начал колотить в неё кулаками, и истерично царапать ногтями.

Никто так и не подошёл его успокоить. Только двое парней, которые стояли рядом, отвернулись от него.

— А такие — видимо, не пройдут, — тихо сказал Ян.

Энт кивнул.

Через несколько минут дверь открылась. Тот же человек в серой форме оглядел помещение, взглядом нашёл кричащего мужчину, махнул рукой — и сразу же двое охранников взяли его под локти и вывели из помещения. Следом вывели и того, кто уже собирался начать драку. Потом он посмотрел на женщину с пустыми глазами и на старика, который уже не бормотал себе под нос, а просто сидел, уставившись в пол.

— Эти двое — тоже, — сказал он, и охранники подошли к ним.

Их увели. Дверь за ними закрылась, и в помещении резко стало намного тише.

— Пятнадцать минут, — сказал человек в форме. — Потом мы с вами продолжим.

И тоже вышел.

Лина посмотрела на Энта.

— Ладно. Ты меня заинтриговал. Если мы оба пройдём этот отбор — может, будем держаться вместе?

Энт взглянул на Яна. Тот кивнул.

— Логично, — сказал Энт. — В одиночку шансов меньше.

— Не только поэтому, — улыбнулась Лина. — Мне просто кажется, что ты не идиот. А это редкость в наше время.

Энт ничего не ответил. Но внутри него что-то дрогнуло. Она не знала, кто он. Не подлизывалась к нему. Не боялась. Просто решила, что с ним стоит держаться рядом. Может, он всё-таки нашёл то, зачем пришёл. Или ему это только показалось.

Пятнадцать минут растянулись в вечность. Точнее, так показалось тем, кто остался внутри. После того как увели тех четверых, в помещении воцарилась напряжённая тишина. Люди косились друг на друга, на камеру под потолком, на закрытую дверь. Никто больше не спорил. Никто не плакал. Все просто сидели и ждали.

Энт сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и наблюдал за людьми. Лина рядом с ним перебирала в уме какие-то свои мысли, Ян застыл с закрытыми глазами — не спал, просто отключился, экономя силы.

— Сколько, как ты думаешь, останется людей после всех испытаний? — спросила Лина негромко.

— Из ста семидесяти восьми? — Энт пожал плечами. — Может быть двадцать. Или тридцать. Если повезёт.

— Мало.

— Вектору не нужны все подряд. Им нужны те, кто не сломается.

— А ты не сломаешься? — спросила Лина.

Энт посмотрел на неё.

— Уже сломался. Причём очень давно.

Лина хотела спросить его, что он имел в виду, но в этот момент дверь открылась.

Человек в серой форме вернулся. Только теперь не один — с ним было ещё пятеро таких же, спокойных, и одинаково неулыбчивых человек. Они встали полукругом, как бы оценивая толпу.

— Встать, — сказал первый.

Люди сразу же зашевелились. Кто-то поднялся быстро, кто-то — с трудом, разминая затёкшие ноги.

— Тех, кто сейчас остался на полу, мы тоже запомнили, — добавил он. — И это не пойдёт вам на пользу.

Оставшиеся, те, кто ещё сидел, тут же резко вскочили.

— Теперь так. Дальше мы разделим вас на группы. Каждая группа получит задание. Задание нужно будет выполнить обязательно. Те, кто справится — идут дальше. Те, кто нет — уходят. Есть вопросы?

Вопросов не было. Только напряжение, которое можно было резать ножом.

— Тогда начнём. Следуйте за мной.

Они вышли на улицу, и их куда-то повели. Когда их колонна проходила через широкие ворота, Лина на мгновение задержалась. На внутренней стороне створки, чуть выше плеча, кто-то выцарапал неровную надпись:

«Здесь был П.А.».

Буквы почти стёрлись, но были заметны.

— Чего встала? — Ян дёрнул её за рукав.

— Посмотри, — Лина кивнула на надпись.

Ян скользнул взглядом по надписи и пожал плечами:

— Ну и что? Мало ли кто это мог быть.

— Да так, — тихо ответила Лина. — Ничего.

— Пойдём, — сказал Ян, мягко потянув её за рукав.

Лина сделала шаг, потом другой. Но перед тем, как окончательно отвернуться от ворот, она бросила последний взгляд на ржавые буквы. Словно кто-то не хотел прощаться, и просто пытался оставить хоть какой-то след. Подтверждение того, что он существовал.

Кто бы это ни был, он когда-то стоял на этом же месте. Дышал тем же воздухом и смотрел на то же небо.

Лина догнала Яна и пошла рядом, но эти инициалы — застряли у неё в голове.

Солнце уже клонилось к горизонту, но было ещё светло. Холодный ветер гнал по бетонным плитам пыль и мелкий мусор. Вокруг — бывший промышленный район, давно покинутый людьми. Ржавые ангары, разбитые окна, гаражи с распахнутыми воротами. И посреди всего этого — огромная расчищенная площадка, на которой стояли десятки контейнеров, доверху наполненных… мусором. Рядом с каждым стояло ещё несколько контейнеров поменьше, пустых, с надписями: «Металл», «Пластик», «Стекло», «Опасное» и «Ценное».

— Ваша задача, — человек в серой форме говорил громко, чтобы его слышали все, — рассортировать содержимое этих контейнеров по категориям. У вас будет двадцать минут. Внутри контейнеров могут попадаться опасные предметы. Поэтому решайте сами, как будете действовать.

Сейчас вас сто семьдесят четыре человека, — громко сказал человек в форме. — Поэтому вас разделят на равные группы по шесть человек в каждой.

После чего человек в форме назвал номера жетонов для каждой из групп. Люди начали постепенно делиться на группы. По итогу Энт оказался в группе вместе с Линой и Яном — видимо кто-то сверху решил, что те, кто сидел рядом и хоть как-то контактировал, в этот раз будут работать вместе.

По итогу, для каждой группы был отведён отдельный контейнер. Все подошли поближе и перед ними выросла гора мусора. Ржавые трубы, пластиковые бутылки, старая одежда, какие-то книжки, куски дерева, пустые банки из-под чего-то, какие-то упаковки… И посреди всего этого — сразу было заметно несколько предметов, которые явно были подброшены сюда специально.

— Двадцать минут, — напомнил инструктор. — Ваше время пошло.

Все группы резко засуетились. Кто-то сразу полез в контейнер, хватая всё подряд. Кто-то начал спорить, с чего вообще стоит начать. Один парень, увидев в контейнере ржавый пистолет, сразу же резко сунул его себе в карман — но недостаточно быстро, чтобы этого не заметили организаторы или Энт.

— Вор, — тихо сказал Ян.

— Отсеется, — ответил Энт. — Возможно, не сейчас, но позже точно.

Лина стояла перед контейнером, задумчиво перебирая в голове варианты.

— Если просто кидаться на всё подряд — точно не успеем, — сказала она. — Нужно распределить, кто за что будет отвечать.

— Ты предлагаешь себя в лидеры? — спросил нервный парень из их группы.

— Я предлагаю не тупить, — резко ответила Лина. — Энт, ты что думаешь?

Он посмотрел на кучу мусора. На пустые контейнеры. На пятерых человек, которые ждали его ответа.

— Нас шестеро, — сказал он. — Категорий пять. Металл, пластик, стекло, опасное и ценное. Работаем так: каждый берёт одну категорию и вытаскивает только её. Лина — ценное, Ян — металл. Ты, — кивнул он на нервного парня, — пластик. Ты, — указал на молчаливого мужчину, — стекло. А ты, — последнему, худому и бледному, — опасное. Я — координатор. Буду проверять, чтобы ничего не перепутали, и если нужно помогать тем, кто будет отставать.

— А почему это ты координатор? — возразил нервный парень.

— Потому что я это придумал, — спокойно ответил Энт. — Время идёт. Поехали.

Лина уже полезла в контейнер, не дожидаясь новых споров. Ян молча последовал её примеру. Остальные, глядя на них, тоже начали работать.