На три дня. Роман о Чернобыле

Глава 5. Елена

К восьми утра Елена перестала замечать время.

Сначала она пыталась удерживать его по привычке: столько-то минут на одно, столько-то — на другое, запомнить, когда привезли очередного пострадавшего, когда отправили анализы, когда кто-то из врачей спросил о свободных местах. Потом минуты слиплись. Ночь не закончилась, а просто стала светлее за окнами.

Людей привозили с ожогами, травмами, слабостью, тошнотой. У некоторых состояние не укладывалось в привычную картину одного повреждения. Вопросы повторялись: где был, сколько времени, что произошло, кто ещё там остался. Ответы почти никогда не давали полной картины.

— На четвёртом, — сказал один мужчина, когда Елена помогала снять с него одежду.

— Где именно?

Он назвал помещение, но она не знала станцию настолько, чтобы сразу представить его на схеме.

— Пожар был рядом?

— Везде был пожар.

Он сказал это без драматизма, просто как человек, которому трудно дышать и не хочется объяснять.

Елена не стала уточнять. Другой всё время пытался встать.

— Мне обратно надо.

— Лежите.

— Там смена.

— Лежите.

— Вы не понимаете.

— Понимаю достаточно, чтобы вы сейчас никуда не пошли.

Он посмотрел на неё сердито, потом закрыл глаза. В коридоре кто-то спросил:

— Сколько ещё?

Ответа не было.

Утром стало ясно, что часть пострадавших будут готовить к переводу. В медсанчасти менялся обычный порядок работы: люди появлялись не по одному и не по расписанию, распоряжения приходили быстрее, чем успевали обсуждать. Елена слышала отдельные слова: «радиация», «блок», «Москва», «дозиметристы», но ни одно из них не превращалось в понятное объяснение.

Через несколько минут это слово стало предметом. В приёмном появились люди с приборами. Снятую одежду, которую ночью клали рядом с каталками или на свободные стулья, велели больше никуда не относить до проверки. После одной куртки прибор среагировал сильнее, и её сразу унесли отдельно. Потом ещё одну.

— Это моё? — спросил мужчина с каталки.

— Ваше.

— Вернут?

Никто не ответил сразу. Елена помогала сменить простыню и услышала за спиной:

— Всё снятое сначала на проверку.

Она посмотрела на стул у стены. Несколько часов назад сама складывала туда одежду пострадавших, освобождая руки для перевязки. Теперь стул стоял пустой.

Когда Елена потянулась за чистой простынёй, пальцы не сразу разжались после края каталки. Она несколько раз сжала и разжала кулак. Потом выпила два глотка воды из стакана у поста и вернулась к работе.

Она поймала себя на том, что в третий раз думает об одном и том же: Андрей открыл утром окно или нет.

Мысль была нелепой, потому что она не знала, опасно ли окно. Но именно поэтому она возвращалась.

Когда появилась возможность на минуту отойти, Елена подошла к телефону. Перед ней уже стояли двое.

— Домой? — спросила женщина впереди.

— Да.

— Все домой.

Линия была занята. Потом освободилась, но дозвониться сразу не получилось. Елена постояла ещё минуту и вернулась в отделение, не дождавшись.

Работа была конкретнее тревоги. Через некоторое время её остановила знакомая сотрудница.

— Ты с детьми что сделала?

— Они с Андреем.

— Он дома?

— Был ночью.

— А сейчас?

Елена почувствовала, как вопрос входит слишком глубоко.

— Не знаю.

— Говорят, мужчинам со станции могут давать дополнительные распоряжения.

— Кто говорит?

— Все говорят.

— «Все» — это кто?

— Лен, я не знаю.

Елена кивнула и пошла дальше.

Она всегда раздражалась, когда люди пересказывали непроверенное. Сейчас раздражение было почти спасительным: пока можно было спорить с точностью слов, происходящее ещё оставалось частью понятного мира.

Но к середине утра объяснение «крупный пожар» перестало помещать в себя то, что она видела.

Не одна деталь. Их сумма.

Слишком много вызванных сотрудников. Слишком много пострадавших из одной производственной точки. Слишком серьёзно относились к тому, где человек находился и сколько там пробыл. Слишком быстро стали готовить часть людей к дальнейшему переводу. Слишком часто взрослые профессионалы, которые обычно отвечали коротко и точно, говорили друг другу: «пока неизвестно».

Елена не знала, что произошло с реактором.

Но впервые подумала, что вопрос о проблеме в реакторе вообще может стоять.

Эта мысль показалась ей настолько большой, что она тут же от неё отказалась.

Вместо этого она нашла свободную минуту и снова подошла к телефону.

На этот раз ответил Антон.

— Мам?

— Да. Папа где?

— Здесь.

— Дай ему.

Она услышала, как сын зовёт Андрея. Потом в трубке появился муж.

— Лен.

— Как вы?

— Нормально. Ты?

— На работе.

— Это я понял.

— Детей из дома далеко не отпускай.

На другом конце возникла пауза.

— Почему?

— Просто не отпускай.

— Лена, «просто» не подходит.

— Я не знаю, Андрей.

— Что ты видишь?

Она посмотрела на коридор.

— Много пострадавших.

— С четвёртого?

— Да.

— Пожарные?

— И не только.

— Что говорят?

— Ничего целого.

— Радиация?

Она закрыла глаза.

— Говорят и про неё.

— Какая?

— Я не дозиметрист.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно.

— Мне понятно, что ты звонишь и говоришь не выпускать детей.

Елена услышала собственное дыхание.

— Я не могу сейчас домой.

— Не надо. Я с ними.

— Если тебя вызовут?

— Отведу детей к Светлане.

— А если её не будет?

— Тогда придумаю.

Он сказал это тем же голосом, каким дома говорил про сломанный кран, опоздавший автобус или неожиданный вызов на работу. Практическим. Без обещания, что всё будет хорошо.

Елена почувствовала благодарность именно за это.

— Катя спрашивала про тебя.

— Что сказал?

— Что работаешь.

— Правильно.

— Лен, мне надо узнать побольше.

— Только не лезь никуда из любопытства.

— Я похож на идиота?

— Иногда.

Он тихо рассмеялся.

— Вот теперь слышу тебя.

Кто-то позвал Елену из коридора.

— Всё. Мне надо.

— Позвони, когда сможешь.

— Да.

— И сама никуда не выходи без необходимости.

— Андрей, я в больнице.

— Я знаю.

Она повесила трубку. Через пять минут разговор уже казался роскошью из другой жизни.

* * *

Андрей ещё несколько секунд держал трубку после того, как связь оборвалась.

— Что она сказала? — спросил Антон.

— Чтобы вы никуда далеко не ходили.

— А почему?

— Потому что так сказала мама.

— Это не ответ.

— Это пока лучший ответ.

Катя сидела за столом и ела хлеб с маслом.

— А к Ире можно?

— Нет.

— Но мама вчера сказала…

— Сегодня мама сказала другое.

Катя нахмурилась.

— Она всегда так.

Антон фыркнул.

— Не всегда.

Андрей подошёл к окну, посмотрел во двор и не открыл его.

Глава 6. Город слухов

К полудню в «Книгах» почти перестали говорить о книгах.

Люди заходили, спрашивали, что слышно, и только потом вспоминали, зачем пришли. Некоторые ничего не покупали. Им нужен был не магазин, а место, где можно встретить другого человека и сравнить версии.

— Пожар потушили ещё ночью.

— Так почему больница полная?

— Кто сказал, что полная?

— У меня сестра там работает.

— А у меня муж на станции, и он сказал, что всё уже под контролем.

— Он вам звонил?

— Передали через знакомых.

— Ну вот.

Лариса сначала пыталась не слушать. Потом поняла, что это невозможно.

Один мужчина уверял, что повреждена только крыша. Женщина с авоськой сказала, что разрушен весь блок. Кто-то слышал, что эвакуации не будет. Кто-то — что детей уже собираются вывозить. Кто-то советовал пить йод. Другой спорил, что йод вреден. Третья сказала, что надо закрыть окна.

Лариса подняла голову.

— А это кто сказал?

— Врач.

— Какой врач?

— Знакомая знакомой.

Лариса отвернулась.

— Вот когда знакомая знакомой придёт и сама скажет, тогда и поговорим.

— Вы всё смеётесь, — обиделась женщина.

— Я не смеюсь. Я пытаюсь понять, что из этого правда.

— А разве не видно, что что-то случилось?

— Видно. Что именно — не видно.

К двум часам Лариса уже злилась на Сергея. Он не пришёл.

Записка «если не дёрнут» теперь казалась издевательски точной. Его именно дёрнули. В обычный день это было бы достаточным объяснением. Сегодня — нет.

Марина появилась в магазине без разрешения.

— Ты почему здесь?

— Я пришла сказать, что Антон не пришёл.

— И для этого надо было идти через полгорода?

— Не через полгорода.

— Где Денис?

— Во дворе.

— Я сказала обоим сидеть дома.

— Он во дворе у дома.

— А ты где?

Марина замолчала. Лариса сняла очки.

— Домой.

— Мам, я хочу узнать, что с Антоном.

— С Антоном, скорее всего, то же, что со всеми: мать на работе, отец дома, их никуда не выпускают.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что его мать в больнице. Мне уже трое об этом сказали.

— Что с ней?

— Работает.

— Я знаю, что работает. Что в больнице?

Лариса посмотрела на дочь. Вопрос был взрослым, но лицо оставалось детским в тех местах, где Марина сама этого не замечала.

— Я не знаю.

— Все что-то не знают.

— Да.

— И ты?

— И я.

Марина опустила плечи.

— Можно я хотя бы зайду к Ире?

— Нет. Домой.

— Почему?

— Потому что если мне понадобится вас быстро найти, я хочу знать, где вы.

— Зачем быстро?

Лариса сама услышала, как слово прозвучало.

— Просто иди.

— «Просто» — это не объяснение.

— Сегодня хватит и такого.

Марина ушла, сердито толкнув дверь. Через несколько минут пришёл Денис.

— Вы сговорились?

— Я не с Мариной.

— А где ты должен быть?

— Дома.

— Тогда почему я тебя вижу?

— Я хотел сказать, там ребята говорят, можно пойти посмотреть на станцию с крыши одного дома.

Лариса медленно положила ручку.

— Что?

— Я не собирался. Я просто говорю.

— Денис.

— Мам, я же сказал — не собирался.

— И не соберёшься.

— Да понял я.

— Нет, не понял. Сегодня никаких крыш, никаких «посмотреть», никаких дворов дальше нашего. Домой. И Марину от себя не отпускай.

— Она меня не слушает.

— Значит, впервые в жизни пригодишься как старший брат.

— Я младше неё на два года.

— Тогда как брат вообще.

Денис хотел возразить, но передумал.

— А отец где?

— На работе.

— Он придёт?

Лариса посмотрела на записку, которой здесь не было, но будто была перед глазами.

— Не знаю.

Денис кивнул и вышел. Он не спросил больше ничего.

* * *

В общежитии «Юпитера» слухи ходили быстрее людей.

Версия могла появиться в одной комнате и через десять минут вернуться с другого этажа уже изменённой. Наталья сначала пыталась запоминать, кто именно что сказал. К обеду бросила.

— Закрыть окна надо, — сказала соседка.

— От кого распоряжение?

— От людей.

— Очень официальный источник.

— Наташ, ну закрой. Что тебе, жалко?

Наталья закрыла. Не потому, что поверила. Потому что спорить было бессмысленно.

На первом этаже кто-то безуспешно пытался дозвониться родственникам. Девушка плакала, потому что брат был на станции и не отвечал. Другая успокаивала её тем, что «всё уже потушили». Третья вдруг начала стирать бельё, хотя собиралась делать это завтра.

Наталья вышла на улицу ненадолго, дошла до знакомых и вернулась. По дороге заметила милицейскую машину, потом ещё одну. Возле магазина люди стояли группами. Дети всё ещё были во дворах, но меньше, чем обычно.

Припять не выглядела городом после катастрофы.

Она выглядела городом, который пытается понять, надо ли ему бояться.

* * *

Николай Серов за день услышал больше телефонных разговоров, чем большинство жителей за неделю, и всё равно не мог бы ответить на простой вопрос Веры: «Что происходит?»

Связь работала рывками. Одни линии были заняты, по другим шли служебные переговоры, люди звонили друг другу, на узле росло напряжение. Техническая близость к сообщениям не делала его участником их содержания. Он видел только рисунок: резко увеличившаяся потребность связаться, найти, подтвердить, передать.

— Ты же там сидишь, — сказала Вера, когда он наконец ненадолго пришёл домой. — Неужели совсем ничего?

— Я сижу не в голове у начальства.

— Но звонки идут.

— Идут.

— Куда?

— Везде.

— Коля.

— Вера, я не могу рассказывать тебе служебные разговоры, которых я и сам целиком не слышу.

— Я не прошу секреты. Я хочу знать, можно ли завтра идти в ДК.

Николай посмотрел на неё.

— Завтра?

— Да, завтра. У нас репетиция.

Он хотел сказать: «Какая репетиция?» — и остановился. Для неё это был не глупый вопрос. Это был способ понять масштаб. Если завтра репетиция состоится, значит, город остаётся городом.

— Не знаю, — сказал он.

Вера села.

— Все сегодня говорят «не знаю».

— Потому что не знают.

— А кто знает?

Николай не ответил.

Глава 7. За одним столом

К вечеру субботы семья Руденко снова собралась на кухне. Только это была уже не та кухня, с которой началось утро.

На столе стояла еда, но ели медленно. Ира возила вилкой картошку по тарелке. Тамара Ивановна несколько раз начинала говорить и замолкала. Михаил пришёл позднее, чем обещал, и принёс с собой запах улицы, табака и чужих разговоров.

— Ну? — спросила Светлана.

Он снял пиджак.

— Что «ну»?

— Ты весь день где-то был. Что узнал?

— Узнал, что все врут по-разному.

— И что мне с этим делать?

— Свет, не начинай.

— Я с утра только это и слышу.

Ира подняла глаза.

— Пап, а реактор правда взорвался?

Михаил посмотрел на дочь.

— Кто тебе сказал?

— В школе.

— Кто в школе?

— Все.

— «Все» — это не человек.

— У Коли папа на станции.

— И что именно сказал папа Коли?

Ира пожала плечами.

— Что реактор.

— Сам слышал?

— Нет.

— Вот и всё.

Светлана отложила вилку.

— А ты можешь сказать, что реактор цел?

Михаил не ответил сразу.

— Я сам не видел. И подтверждения нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.