Обед хомячка

– Стёп, а ты помнишь моего брата из Сибири? – спросил Николя, когда они отдалились на приличное от группы расстояние.

– А, точно-точно. Брат с севера и история, таинственно связанная с Корягой! Расскажи, будь добр.

– Ну, так вот, дело в том, что как то предки отправили меня зимой в Иркутск к одному из кузенов.

– Предки? Ты это где словечко подцепил? – Стёпа с легким презрением покосился в сторону Николя.

– От бати услышал… ой, не суть! – Раздраженно отмахнулся Николя, – История о том, как родители оправили меня зимой в Сибирь! Ты понимаешь? Зимой! В Сибирь!

– Нафига? – Стёпе стало жалко друга.

– Они назвали это их вторым медовым месяцем. Улетели в Хургаду на пару недель, а меня сплавили к родственничкам. И вот бы в Сочи к бабушке, так нет же, в Сибирь дешевле оказалось. Там меня и подселили в комнату к кузенчику, сказали, чтоб жили дружно и заперли дверь. На ключ.

– Кто запер?– Переспросил Степан.

– Ну, тетка моя. Мамка его. – Терпеливо пояснил Николя.

– А твои уже уехали?

– Ага…

– Ты не испугался?

– В тот момент я об этом не думал. – Николя пожал плечами. – Я просто не понял, что вообще произошло. Ну, лет то мне, сколько было, шесть, семь может. Сел с братом и играл в игрушки. В комнате у него было чем заняться. Веселья для ребёнка море: Фигурки, машинки, конструкторы, журналы, пазлы, мультфильмы. Даже приставка была, но играть можно было только два часа в день. Короче, первое время я даже не замечал, что нас запирают. На улице зима, темно, гулять не охота. Чай с утра попьешь, кашу съешь и играть до обеда. В туалет, правда, как в детском саду, приходилось отпрашиваться. Стучал в дверь и тебя выпускали.

– Странно. А однажды её не открыли? – Предположил Степан.

– Да. – Опустошенно согласился Николя. – Я постучал и начал ждать. Сначала прошли минуты, потом показалось, что вечность. Стало неприятно. Благо в комнате оказался горшок. Брат дал мне его и сказал, что однажды его не выпускали почти целый день. Знаешь, у меня в тот момент, что-то щелкнуло в голове. Как-то это неправильно было. Действительно странно. Я начал задавать ему вопросы. Почему нас запирают, что его мать делает в других комнатах, где его папа?

– А что было в других комнатах? Как вообще выглядела тетка? От неё веяло безумием? – Степан попался на крючок и, Николя оставалось только подсекать.

– Нет. Она совсем не выглядела сумасшедшей. Скорее строгая, как учительница. – Задумчиво произнёс он. – Да и квартира обычная была, я бы даже сказал приятная. Мебель новая, растений много. В кухне так вообще всё окно заросло зеленью. Как оказалось, она была учёной-ботаничкой. То есть, ботаником. Много работала, писала диссертацию докторскую, брала репетиторство на дом. Поэтому и выбрала столь диковатый метод воспитания, стараясь совмещать работу и семью. Запирала сына, чтобы не отвлекал от непростой умственной деятельности. Но бывало, чуток зарабатывалась, и забывалась, хоть и нечасто. В детский сад брат не ходил вообще, в школу его отдавать не спешили, она сама занималась с ним по паре часов в день. Как раз, когда я играл в приставку, она уводила его в другую комнату учиться. Так они жили с осени по весну. А летом уезжали к бабушке в деревню. В деревне брату нравилось, да и мать там не задерживалась надолго. Так что он гулял дотемна с местной детворой и был как все, а весь остальной год жил сычом с матерью под замком. Никуда без неё не выходил, отца ни разу не видел и ничего про того не знал. Обучался дома и всю информацию получал от неё. Телевиденья у них не было, интернет был для него под запретом. В общем, я прочувствовал конкретную разницу между нашими мирами. Мы же с тобой, Стёпка, – прикинул Николя, – уже лет с четырёх по району лазаем свободно, и вообще не живём под тотальным контролем. Я давно понял, что моим родителям гораздо проще, не отвлекаясь от своих дел, время от времени звонить мне на мобильник и просто быть в курсе живой ли я. Они не особо пристально участвуют в формировании моего информационного пространства, и не пытаются ограничить мой кругозор. Точнее, после того, как я стал немного самостоятельным, за мной перестали следить как за маленьким. Они были рады, что теперь я хожу на своих двоих, и принимаю решения самостоятельно. Не считая некоторых нюансов, то каким человеком я вырасту, остается на мой выбор. Хотя пилить при этом они не устают никогда.

– Ты отвлёкся. – Педантично напомнил Стёпа.

– Вовсе нет! – Возмутился Николя. – Я подвожу к логическому завершению. Как думаешь, что случилось с братом? Каким он вырос?

– Забитым и неуверенным в себе подростком?

Николя громко цокнул языком и продолжил. – Я когда домой вернулся, рассказал об этом родителям. Они, оказывается и не в курсе были! Хороши родственнички. Мать, конечно же, сразу позвонила тётке и стала спрашивать и узнавать, это как так? Почему ребенка в школу не отдаёт? Почему гулять не пускает? Тетка в позицию встала. Обвинила родителей неблагодарным быдлом, потому что её ребёнок вырастит учёным, как она. Кричала, что на улице одно жульё и алкаши, воруют и убивают. Короче, картина жуткая и делать там нечего. Она человек науки, она всё сама знает и разберется. Сильную речь держала. Мать тогда на громкую связь поставила, всей семьей слушали. Была непробиваема, как Коряга. С её слов, она то осознает, что делает, а мы вот не видим и не понимаем. Кузен, кстати, на год меня старше всего, но уже сейчас выглядит на все семнадцать лет. Высоким и здоровенным быком таким стал. То ли бабка молоко в деревне заговаривала, то ли гены у парня такие, но с силой пришла и дурь. Еще года два после того телефонного разговора мать его дома держала, а потом он из-под контроля то и начал выходить. Из дому сбегал, орал на неё. Тётка потом матери моей звонила, жаловалась. Отрастил сына себе хвост конский, купил косуху. Панком стал. Пиво пьёт, курит. Мечтает побыстрей от неё съехать. Не уверен, учится ли он еще, может в вечерку ходит. И ведь самое главное, он парень то не тупой совсем. Мы с ним списываемся иногда и, по правде сказать, домашнее обучение, не пропало даром. Чем-то интеллектуальным он там увлекается, но всё, конечно же, втайне от матери. Ей только скандалы, дикие выходки и так далее. Мне мать сказала, что тётка сына на лет десять потеряла, а то и больше. Может только после тридцати снова захочет с ней общаться. Если захочет… Упустила она момент, когда родительский контроль переходит в манию. А всё почему? Понадеялась на свою голову, забыв про любовь. Не дала она ребёнку свободу воли, не наделила его навыками общения, лишила уверенности в себе. Он к ней сейчас, за изоляцию, ничего кроме обид не чувствует, и желания общаться не испытывает. А тетка только сейчас всё осознала и, конечно, хочет исправиться, наладить контакт, да только тоже общаться не умеет. Как я понял, все их разговоры превращается в череду упрёков и так на повторе много лет. Оба не знают, откуда черпать приёмы коммуникации и мотивацию. Прокручивают в голове одни и те же темы. Мать ей к психологу предложила обратиться. Так вместо семейной терапии с сыном, психолог назначил ей индивидуальные занятия. «Рано вам пока мириться с сыном, голубушка. Вам бы со своими проблемами разобраться для начала»: сказал. Так вот, что тётка моя верила, что Коряга, верит в свою единственную косную правду. – Подытожил Николя. – В ту, какая им удобно. Теткин результат мы знаем, а вот к чему приведет Лёхино сверхъестественное чутье, еще предстоит выяснить.

– Странные родственнички… – выдохнул Стёпа.

– А у кого они не странные? Главное, чтобы дело до беды не дошло с Лютым. Этого злить себе дороже. Тут или план крепкий нужен, как с ним бороться, ну или кулаки еще крепче.

– Ты то, сам не боишься Лютого? – вдруг спросил Стёпа.

– Я? – Николя смерил друга снисходительным взглядом, – я вообще ничего не боюсь. А что?

– Да ничего. Вон он стоит с Марго общается. – Севшим голосом отозвался друг.

За монологом Николя совершенно не заметил, как они дошли до точки сбора, где их ждала подруга с корзинкой в руках. Рядом с ней действительно стоял Лютый. Но какой-то он был не такой, каким обычно виделся остальным. Сегодня Лютый был спокоен и сдержан в выражениях.

– О, ребята пришли! Яш, пошли с нами, у меня еды на всех хватит. – Маргарита обратилась к Лютому. Тот лишь сухо пожал плечами и зашагал с онемевшими от удивления друзьями.

Как выяснилось много позже, Яков и Марго знали друг друга с самого детства. Его отец работал у её отца на мясокомбинате. И быть может, работал бы и теперь, если бы не утонул. С тех пор в семье Лютого ничего хорошего не происходило. Мать от горя заболела и, по сей день, спускала всю печаль на дно стакана. Мальчишкой почти никто не занимался, вот он и рос как репейник, цепляясь к другим. Не было вокруг никого, кто бы проявил к нему интерес, за исключением Марго. Временами она подкармливала его, чистосердечно и безвозмездно. На этом их общение практически сводилось к нулю, но всё равно, то было первым исключением в глазах мальчишек, когда Лютый вёл себя тихо и даже кротко.

Маргарита чутко оценила ситуацию, когда вместо привычных пространственных и эмоциональных рассуждений о бытие, Николя слегка побелел и напряженно заморгал. Стёпа, обычно не проявлявший болтливость, тоже как-то особенно уныло замолчал.

– Как дела, ребят? – Марго решила проверить почву, внимательно вглядываясь в их лица.

– Всё нормально. – Кивнул Николя, даже не повернув головы в её сторону.

– Спутник вот в небо запустили. – Блекло вторил Степан и взял у Марго корзинку.

– Спасибо, Стёп. Яш, а как ты поживаешь? – доброжелательно поинтересовалась девушка.

Лютый скосил взгляд в сторону парней, потом перевёл обратно вперед и сквозь зубы процедил своё: «Тоже нормально».

– Здорово, что у всех нормально. А что за спутник, Стёп? – Марго не терялась и продолжала разбалтывать молчунов.

– Дак… хех, – протянул Стёпа с нервным смешком вдобавок, – который в космосе летает. – Коротко пояснил он.

– Понятно… – Разговор совсем не клеился, поэтому Марго использовала хитрую технику непринужденной болтовни, развеяв томившую скуку и напряжение. – Я вот недавно с папой в город ездила! Ох, как же мы повеселились там! И по магазинам прошлись, столько всего себе классного накупила! Не знаю, когда носить буду, ведь все время на кухне! Бабуля уехала к себе на лето, так на меня повесили всё хозяйство. Маман говорит, что так теперь всегда будет, ибо я взрослая и старшая. Но она не знает, что я то знаю, что так будет только до моего восемнадцатилетия, а потом прощай уборка стирка, здравствуй колледж!

– Решила куда поступать будешь? – Хитрость подействовала и, первым к разговору присоединился Стёпа.

–Техникум экономический для начала. – Марго возликовала, но виду не подала. – А ты?

– Наш местный технарь. – Признался Стёпа с кислой усмешкой.

Вновь сгустилось молчание. Марго мысленно похвалила себя за первую и не откровенно провальную попытку разговорить парней, но надо было продолжать.

– Технический факультет это сильно! – Заинтересованно сказала она. – Но всё равно, до этого ещё жить и жить. А мне уже надоело ждать выпускного. – Марго тяжело вздохнула. – С моей-то нестандартной фигурой, платье надо подбирать за полгода, не раньше! Но я не удержалась и у меня уже в шкафу три висит, и такие они прекрасные, что носить их просто так, абсолютно непозволительно! – Девчушка шкодливо улыбнулась. – Теперь вот страдаю, потому что такая красота простаивает.

Нельзя сказать, что парни оставались безучастны к переживаниям Марго. Пропуская большинство сказанного, мимо ушей, они всё равно мысленно благодарили подругу за возможность не теряться в запутанных размышлениях по типу: «о чём же таком подумать, пока все молчат?»

– А мы переезжаем. – Обрывисто и грустно, объявил Николя.

– Куда? – одновременно спросили Стёпа и Марго.

– В Москву. – Сдавленно ответил Николя. – Сам узнал только вчера. Хотел рассказать вам потом, но ты сейчас о выпускном сказала, я и вспомнил. Хоть он и нескоро, но уже грустно, что не вместе будем праздновать. – Признался он виноватым тоном.

Для его друзей это сообщение оказалось слишком большим и значимым, чтобы хоть как-то отреагировать. Стёпа, как и Марго, молча переваривали информацию, не веря до конца в изменившуюся реальность. Их друг уезжает, и уезжает насовсем. Ведь обычно никто не отправлялся в Москву, чтобы чуть-чуть пожить там, а потом вернуться обратно в родную глухомань. Туда едут основательно, с серьезной целью остаться. Там океан возможностей и перспектив. Именно там, среди миллионов людей из памяти постепенно вымываются воспоминания обо всём, что было «до». И хоть об этом было пока рано говорить, но ребята уже понимали это.

– Ну, скатертью дорогой! – Хрипло нарушил молчание Лютый.

– Яша, ну зачем же так? – В сердцах возмутилась Марго.

– А что? Коляну повезло! Пусть радуется, что будет водку в Москве на выпускной пить, а не наш местный самогон. – Лютый криво усмехнулся.

У Николя по спине пробежал холодок. Степан почувствовал примерно так же. Они не привыкли, чтобы Лютый просто подкалывал их.

– Неожиданная новость… – глухо сказал Стёпа.

– Да, совсем. – согласился Николя.

Настроение компании резко переменилось, отчего солнечный день вдруг померк, хоть небо и оставалось чистым.

– Ну, только давайте не будем превращать это в трагедию! – звонко сказал Николя, после трёхминутного общего молчания. – Еще целое лето впереди, да и всё равно будем видеться! Живём то в веке прогресса, где границы расстояний стёрты. Вон, может уже через десять лет проведут от нас до Москвы тоннель, со сверхскоростным поездом. Пара часов пути и вы уже у меня в гостях! Так что всё нормально будет, гарантирую!

– Ох, Коленька, а всё равно немного грустно… – улыбнулась Марго, опустив взгляд в землю, – давайте не будем об этом сегодня?

– Поддерживаю, – согласился Стёпа.

Николя кивнул. Лютый хмыкнул, но ничего не сказал.

– Может споём? – предложила Маргарита, немного ускорив шаг.

– А может, не будем? Вон уже и берёза наша. – Николя скептически относился ко всякому народному творчеству.

– Я не против, но у меня слуха нет. – Стёпа же напротив любил всё живое и самостоятельное, с удовольствием принимая участие в дружеской самодеятельности.

– Яша, а ты поёшь? – поинтересовалась Марго.

– А? – Лютый слегка дернулся, словно его током прошибло, потом отрицательно замотал, – Не, не пою. Меня батя в детстве ремнём по уху задел, так я теперь глуховат на левое.

– А я на правое. – Неожиданно поделился Стёпа.

– А с тобой-то что случилось? – спросила Марго как раз, когда они подошли к огромной трёх ствольной берёзе.

– Так, когда в детстве газ в доме рванул. Весь лестничный проём снесло, а мы с дядей только-только из подъезда вышли. Он меня на прогулку взял. – Стёпа старался сказать всё непринужденно, но ему это давалось непросто. – Еще легко отделался, от родителей так вообще ни следа не осталось.

Николя похлопал Стёпу по плечу, тот сдержанно улыбнулся в ответ.

– Я тоже не люблю про отца вспоминать. – Признался Лютый сдержанно.

Стёпа посмотрел на того и понимающе кивнул. В чём то они были похожи.

– Ребят, у меня тут ветчина, котлетки, немного овощей, хлеб и квас. Еще сосисок лента. Коль, разведешь костёр? – Маргарита постаралась как можно скорее развеять тучи мрачных воспоминаний, постелив широкий плед и расставив еду.

– Эх, пивка бы! – усмехнулся Лютый, отглотнув квасу.

– Ну, Яша! Мы же несовершеннолетние, какое нам пиво! – В сердцах возмутилась Марго.

– От тёмного и я бы не отказался… – Томно произнёс Николя. – Как в английском пабе.

– А я как то эль пил. – Отозвался Стёпа. – Ничего так, но не моё.

– Согласен, и так хорошо. – Пригубив хлебного напитка, Николя поднял свой стаканчик вверх и громко заявил. – Эй! А, давайте кваску выпьем за нашу чудесную и распрекрасную Марго! Ведь если бы не она, мы бы тут не собрались!

Стёпа с Лютым присоединяясь к тосту.

– За прекрасную Марго! – Ещё не окрепшие юношеские голоса, слегка проскрипели в силу юного возраста.

– Ну, почти как пиво – усмехнулся Лютый, осушив пол стакана разом. – Стёп, отрежь колбасы, по-братски. – Отрывисто и сухо попросил он.

«Ого! Он и без оскорблений может попросить!»: подумал про себя Николя.

Ели молча, с короткими перерывами на анекдоты. Набив желудки и отдышавшись, парни закурили. Стёпа пару раз затянулся от Колиной вишнёвой самокрутки. Лютый, всегда куривший только самые дешевые сигареты, почувствовав сладкий дым, тоже взглянул на него. – Поделишься? – Спросил он Николя.

– Держи. – Тот протянул припасенную на вечер последнюю сигарету.

– Последняя что ли? Не, тогда не возьму. – Отмахнулся Лютый.

– Попробуй, я потом еще скручу. Батёк пока не заметил. – Ответил Николя без заискиваний.

Лютый с секунду сомневался, но потом пожал плечами и согласился взять сигарету. Спасибо, при этом не сказал.

«Всё правильно… за такое не благодарят»: Николя помнил районные правила. Однако, Лютый теперь узнал, что тот тоже курит и в будущем непременно воспользуется случаем, чтобы напомнить ему о его вредной привычке и, следовательно, будет опустошать запасы всё лето. «Хоть бы ему табак не понравился!»: Николя скуривал мысли, стараясь не выдавать набегающее беспокойство.

У Лютого завибрировал его старенький кнопочный телефон. Прочитав новое сообщение, он резко встал и глянул на троицу. – Я пошёл.

Знойный день был в самом разгаре, и ребята лениво клевали носом. Марго даже немного похрапывала. Стёпа потянулся к ней, чтобы разбудить, но Лютый остановил его.

– Не буди. Пусть спит. – Яша пожал парням руки. – Увидимся. Кстати, не знаете, куда Коряга после запуска пошёл? – Спросил он напоследок.

Друзья молча пожали плечами.

– Может, в Коптильню? – предложил Николя.

– Вы же были с ним. Он вам не сказал? – Лютый пристально посмотрел на них.

– Про Коптильню разговор шёл. – Стараясь говорить уверенно, повторил Николя.

Лютый привычно нагло усмехнулся, – Ладно. Разберусь. – И неторопливо побрёл обратно в сторону посёлка.

После его ухода, осталась гнетущая недоговорённость.

– И как это всё понимать? – глубоко вздохнул Николя.

– Считай, что мы были на нейтральной территории. – Предположил Стёпа, выдохнув. – Марго выступила, как наш гастрономический дипломат, но война не окончена. Я честно не знаю, что у Лютого на уме. Но посидели в целом неплохо. – Сказал он в конце, прицениваясь.

– Да не, напряженно было, – Отмахнулся Николя и повернулся к корзинке с едой. – Огурец будешь?

– Я буду, – Сквозь сон сказала Марго и резко поднялась. – А где Яша?

– Он ушёл. – Ответил Стёпа, передавая ей овощ.

– Жалко. Вроде мирно сидели. – Марго аппетитно захрустела огурцом. – Не можете вы мальчишки в мире ужиться. Всё вам в войнушки играть надо!

– Это он постоянно ко всем задирается. При чём тут мы? – Возмутился Николя. – Стёп, скажи ей. Его и пальцем никто не тронул!

– Не надо его вообще трогать. Он сам по себе. Всегда. – Подтвердил Степан. – Мы его в первый раз таким видим, это он с тобой Рита такой хороший. Ты слышал Николя, «по-братски», сказал. И вообще, не пытался ограбить нас или запугать.

– Он такое делает? – изумилась Марго.

– Постоянно! – хором ответили парни.

– До меня доходили слухи. Не думала, что это правда. – Девушка растерянно застыла с надкусанным огурцом.

– Это не слухи, дорогая. Это оно всё взаправду! Помнишь, я с фингалом ходил в самом начале лета? Его работа. – В сердцах признался Николя.

– Быть не может, Коленька! За что? – Марго не привыкла к насилию. В её семье оно не применялось даже в воспитательных целях. – Ты же говорил, что об дно ударился, когда на дюнах в пруд нырял.

– Прости меня, я нагло врал тебе, – Николя ударил себя в грудь, – но только чтобы уберечь тебя, мой прекрасный цветок.

Марго изумлённо раскрыла глаза и мило улыбнулась, позабыв на мгновение о Лютом.

– Спасибо тебе, мой рыцарь. – Девушка посмотрела в сторону багряного горизонта. Солнце плавилось в раскалённом зареве неба. – Мне непонятно теперь. Как думаете, Яша он действительно плохой или просто притворяется плохим, чтобы получать своё?

– А разве есть разница? – Ответил Стёпа.

– Марго, понимаешь, Яша Лютый на самом деле ни то, ни другое. – Принялся пояснять Николя. – Я думаю, что он действительно испорчен своей средой, и подавляющее его поступков, расцениваются обществом плохо. С другой стороны, кто мы такие, чтобы судить человека за то, что он выживает подобным образом. Мог бы он вести себя по-другому, и достигать своих целей иными способами? Может быть. Но каковы его варианты? Есть ли у него ресурс, чтобы в прежней среде, выработать необходимые навыки общения? Что он будет делать с накопленной в нём злобой? – Философа понесло.

– Он злится? – Озадачилась Марго.

– Он постоянно злится! – Подтвердил Стёпа. – Мы же не виноваты, что его в детстве били! И во всём остальном. Это вампиризм в чистом виде. Он паразитирует за счёт других.

– Получает, таким образом, желаемое внимание и эмоциональный отклик. И вот тут самый главный вопрос. – Николя понизил голос. – Даже будучи образованным человеком, станет ли Лютый другим? Я имею в виду, какой выбор он будет делать? Аморальный или же нет? Вы понимаете, о чём я?

– Да. Я понимаю. – Закивал Степан. – На это невозможно дать ответ. Если бы Лютый хотел меняться, то начал бы давно это делать. С другой стороны, с какой стати ему меняться, когда ему определенно нравится его нынешний образ. Он получает всё, что хочет, плюс удовольствие от запугивания других. Вы давно с ним знакомы? – Стёпа обратился к Рите.

– С детства.

– Он привык к тебе. И ведёт себя с тобой хорошо. – Заключил он.

– И она его кормит, – в руку прокашлял Николя.

– И она его кормит. – Стёпа согласился с другом. – Может Коряга всё-таки был прав, когда сказал, что Лютый конченый человек?

– Коряга на Лютом крест поставил и больше никогда в жизни не поменяет своего мнения. Это тоже неправильно как-то. – Возразил Николя. – Может, у Лютого в жизни больше дерьма всякого было, что никакой сектант ему не поможет! Тут надо настоящего опыта получить, в семье любящей пожить. А все эти его разговоры про свет внутри, звучат просто поверхностно. Мы же свидетели, что Яша может быть другим, если захочет.

– Меня вот другое беспокоит, чё это Лютый про Корягу вспомнил? У них же стрела была пару недель назад, вроде ничья вышла. – Задумчиво сказал Стёпа.

– Ничья это только на словах, а на деле Коряга вёл раунд. – Возбужденно отозвался Николя. – У Лютого ведь драка просто дракой быть не может. Он и покалечить может, если, что под руку попадется. С Корягой вышла типа ничья, потому что много народу собралось. При свидетелях Лютый не воюет в полную силу. Так что ты прав, надо бы Лёху оповестить заранее. Есть его номер?

– Я мобилку не брал. Миша знает, что я с тобой. – Стёпа начал собирать пустые тарелки и мусор.

– А моя села… – Николя присоединился к уборке. – Рит, у тебя номер Коряги есть?

– Не, мы ж не общаемся особо. – Марго сложила остатки еду в корзинку. – Неспокойно мне теперь, ребят. А вдруг Яша и вправду что-то недоброе задумал.

– Наверняка задумал. – Согласился Николя. – Коряга сейчас с клубом где-то в лесу. Морфей сказал, что у них там тайное логово. Пока Лёха с ними, Лютый не посмеет ему ничего сделать.

– Очень надеюсь, что это так. – тяжело вздохнула Марго. – Проводите меня?

Решив, что Коряга в безопасности хотя бы до завтра, друзья охотно согласились пройтись с Марго за компанию. Путь был неблизкий. Когда они попрощались с девушкой у её подъезда, на улице уже начало смеркаться.

– Может, у тебя посидим? Домой пока что не охота… – Зевком спросил Николя Степана, поглядывая на темнеющее небо.

– Да, пошли. Миша, наверное, уже дома. Фильм вместе посмотрим. – Гостеприимно отозвался Стёпа.

– Что предпочитаешь? Фантастику или ужасы?

– Ни то, ни другое. Сегодня бы комедию какую-нибудь глянуть.

– Тоже неплохо.

Из панельной застройки, в старый посёлок вело две дороги. Первая наполовину заасфальтированная полоса с колдобинами, предназначалась для наземного транспорта. А второя определенно для воздушного. Так как назвать пешеходной дорогой то, что было лишь отдаленно похоже на козью тропу меж болотных кочек, не хватало ни фантазии, ни притворства. Будучи опытными ходоками, парни заранее припасли фонарики. Стоит признаться, что имелся ещё и третий путь, более-менее освещенный и покрытый хоть какой-то грунтовкой, но от него отказывались в силу того, что проложили его не напрямик, а вокруг. Поэтому жители обычно выбирали плестись в потёмках час, чем наслаждаться «комфортом» в течение трёх.

– Ты так с Марго интересно общаешься. – С хитрой улыбочкой высказался Степан.

– Как? – Николя с подозрением покосился на друга.