- -
- 100%
- +
К читателю
Как и в первой книге «Варяги Русь», так и здесь хочу сразу же честно признаться: данная книга – не сказочка на ночь перед сном, не художественная литература, а полноценная исследовательская работа. На какой круг читателей рассчитана эта книга? Конечно же, в первую очередь на тех, кто интересуется историей древней Руси. Кстати, даже если вы просто любите разгадывать кроссворды, эта книга также в какой-то степени может быть для вас интересна.
О чём же эта книга? Эта книга является продолжением разговора, который мы с вами начали в первой книге под названием «Варяги Русь». Там шёл разбор таких вопросов, как: «Кто такие варяги и кто такая Русь?». Здесь же мы постараемся выяснить: было ли призвание варягов или было нечто иное? Опять поднимем вопрос и ответим на него: кто были варяги Русь этнически? Вопросов, как всегда, много, и на некоторые из них в ходе работы над книгой ответ был найден. Остальные вопросы рассмотрим в следующих книгах.
Введение
Вопрос о призвании варягов имеет давнюю историю. На протяжении долгого времени вокруг этой темы велись споры и выдвигались различные версии. Одни историки признают сам факт призвания, другие – категорически отрицают, а третьи просто посмеиваются: «Как же так – призвали тех, кого сами же и прогнали?» Но самое удивительное – тему «О призвании варягов» впервые подняли вовсе не русские, а немецкие учёные.
С появлением письменности у восточных славян некоторые монахи начали вести записи о «делах давно минувших дней». Однако эти монастырские летописи долгое время оставались малоизвестными. Активный интерес к собственной истории в России начал проявляться только с учреждением в Санкт-Петербурге Академии наук – тогда она называлась «Академия наук и художеств в Санкт-Петербурге». Позже название менялось, но суть оставалась прежней: это была главная научная институция страны.
Первым, кто поднял вопрос о варягах на академический уровень, был Готлиб Зигфрид Байер. Будучи приглашённым в Санкт-Петербург, он стал одним из первых академиков только что созданной Академии наук. Уже к этому времени Г. Байер был вполне состоявшимся учёным – филологом и знатоком множества языков. Заняв кафедру восточных языков, он неожиданно для себя увлёкся историей Древней Руси. Русского языка Байер не знал, да и не стремился к его изучению по причине того, что латынь была для него милее даже его родного языка немецкого.
Для серьёзного изучения древнерусской истории следовало бы владеть не только современным для того времени русским языком, но и древнеславянским. Но поскольку Байер не знал ни того, ни другого, он пользовался специально выполненными для него переводами, причём не всегда хорошего качества.
Байер первым увидел схожесть финского и эстонского языков в названии Швеции. Швеция на финском языке – Ruotsi [Руотси], а на эстонском – Rootsi [Роотси], что звучит почти как Русь и Рось соответственно. Из этого Байер сделал вывод, что «варяги Русь» пришли именно из Швеции. Так он заложил основу классического норманизма – направления, утверждавшего скандинавское происхождение варягов.
По приглашению Байера в Россию прибыл Герхард Фридрих Миллер (впоследствии – Фёдор Иванович Миллер). Как уже было сказано выше, Байер русского языка не знал, но вновь прибывшему Миллеру посоветовал его выучить. Миллер овладел языком в совершенстве. После смерти Байера он продолжил исследование темы о варягах. Одним из его важнейших вкладов в науку стала его десятилетняя экспедиция по Сибири, во время которой он собрал громадную уникальную коллекцию архивных документов. Этими документами историки пользуются по сей день.
Продолжая развивать тему о происхождении Руси, Миллер столкнулся с резкой критикой. Главным его оппонентом стал Михаил Васильевич Ломоносов. Поводом для конфликта стала торжественная речь Миллера, подготовленная ко дню годовщины вступления на престол Елизаветы Петровны. Речь называлась «Происхождение народа и имени российского». В Академии существовал порядок, по которому все академики имели право ознакомиться с содержанием речи до выступления докладчика. Первым поднял скандал Ломоносов, обвинив Миллера в непотребном изложении истории Руси. Его поддержали почти все академики. Речь была изъята из типографии и уничтожена.
Разгорячённый Ломоносов решил сам написать историю Руси – и написал. Лучше бы он этого не делал. Ломоносов был физиком и химиком, но историком не был. Более того, сама историческая наука как дисциплина начала развиваться в России именно благодаря Байеру. Так что можно сказать, что Ломоносов положил начало антинорманнизму – направлению, категорически отвергающему скандинавское происхождение варягов.
По приглашению Миллера в Санкт-Петербург прибыл ещё один немецкий учёный – Август Людвиг Шлёцер. Это был весьма грамотный человек с обширным багажом знаний. Языки давались ему легко. После прибытия в Россию через некоторое время Шлёцер прекрасно овладел русским языком, а со временем – и древнеславянским, что позволило ему самому легче понять содержание летописей. С Ломоносовым у Шлёцера также не сложились отношения, и в итоге он покинул Россию. Однако изучение истории Руси он не оставил. Более того, именно Шлёцер первым в конце своей жизни признал и доказывал подлинность «Слова о полку Игореве» – произведения, которое долго считалось фальшивкой.
Так что же всё-таки с варягами? И вот тут, думаю, самое время приоткрыть для читателя завесу над тем, что веками вызывало споры и что станет предметом рассмотрения этой книги. В наших летописях говорится о том, что с проживающих в районе Балтики племён Словен, Кривичей, Меря и Чудь какие-то варяги брали дань. В какое-то время местным ребятам это надоело, и они прогнали варягов. Но после этого разругались между собой вплоть до смертоубийства. Настал час, и поняли мужики, что «худой мир лучше доброй ссоры», и решили призвать себе князя от варягов. Вот и пришли от Руси три брата – Рюрик, Синеус и Трувор. Они-то пришли, а у историков начались головные боли.
Во-первых, летописей слишком много, и непонятно, какую из них считать главной. Это и есть первая головная боль. Кстати, ещё в своё время Шлёцер предлагал рассматривать летописи, сверяя их между собой с тем, чтобы восстановить реальную картину событий тех времён далёких. В итоге историки остановились на двух основных источниках – Лаврентьевской и Ипатьевской летописях.
Вторая головная боль – вопрос о том, кто такие варяги Русь с этнической точки зрения? До драки дело доходило. У Ломоносова, как и у современных антинорманистов, никаких сомнений не возникало. Их логика проста: если в летописи упомянута Русь, а нынешние восточные славяне называют себя русскими, значит, и варяги Русь были славянами. Логика примитивная, но цепкая.
Жаль, но и норманисты не слишком прояснили ситуацию. Так, Байер, с присущей ему немецкой скрупулёзностью, пришёл к выводу, что слово «Русь» происходит от древнескандинавского roþs – «гребцы». Это вызывает насмешки со стороны антинорманистов. В летописи указаны варяги: Свеи, Норманны, Готы, Агняне и Русь. Если «Русь» – это «гребцы», то кто остальные? Яхтсмены? Извозчики? Кто? Проблема в том, что современные норманисты продолжают отстаивать эту спорную точку зрения – что «Русь» – это не этнос, а социальный статус, то есть «гребцы».
Что автор может предложить читателю? Могу предложить провести совместную исследовательскую работу под девизом «Платон мне друг, но истина дороже!» Возможно, в ходе собственного непредвзятого исследования мы с вами вместе, шаг за шагом и сможем найти тот путь, который приведёт нас к ответу и положит конец всем этим распрям.
Ну что, поехали?
Часть I. Летописи
Раздел I. Данники варягов
Глава 1. Вступительное слово
Согласно «Повести временных лет» (далее – ПВЛ) по Лаврентьевскому списку, некие варяги брали дань с Чуди, со Словен, с Меря и с Кривичей. Откуда именно пришли варяги и когда это произошло, летопись не уточняет, но есть указание, что уже в 859 году варяги дань брали. Вот фрагмент летописного текста:
«Въ Б лѣт.҂ś. т. ѯ ́. з ́ ჻ [6367 (859)] Имаху дань варѧзи изъ заморья на Чюди и на Словѣнех на Мери и на всѣхъ Кривичѣхъ»
(ПВЛ по Лаврентьевскому списку 1377 г. Издание 1846 года)
Перевод автора:
«В лето 859 (6367). Имели дань варяги из заморья на Чуди и на Словенях, на Мери и на всех Кривичах»
У читателя может возникнуть вопрос: уместен ли здесь перевод слова «имаху» как «имели»? Дело в том, что в большинстве официальных изданий это слово переведено, как «взимали», то есть «брали, собирали». Например, в переводе Лихачёва Д. С. и Творогова О. В. это выглядит именно так:
«В год 6367 (859). Варяги из заморья взимали дань с чуди, и со словен, и с мери, и со всех кривичей»
Всё, казалось бы, правильно, однако, если внимательно изучить сам текст летописи, можно заметить, что слово «имаху» во всех других случаях переводится только как «имели». Для примера одна фраза из летописи.
«Имѧху бо объıчаи свои и законъ ωць своих…»
(Имели обычаи свои и закон отцов своих…)
Как видим, слово «имаху» в данном случае, ну никак не можно перевести как «взимали» или «брали», только – «имели». К тому же даже на первый взгляд видно, что слова «имаху» и «имели» лексически вполне согласуются. Тогда почему же в случае с данью переведено «взимали»? Здесь кроется тонкость: в современном языке выражение «иметь на кого-то» звучит непривычно, со временем оно было вытеснено более привычным выражением «иметь с кого-то». Однако в старославянской стилистике конструкции «на кого-то» были допустимы и понятны. Поэтому, сохранив этот оборот, мы не нарушаем смысл и ближе подходим к духу того времени.
Итак, что мы имеем? А имеем мы четырёх фигурантов, с которых варяги имели дань: Чудь, Словени, Меря и Кривичи. Вот их мы и постараемся отработать. Сначала выясним всё о славянах: Словенях и Кривичах. Потом разберёмся с уграми – Чудью и Мери. А вот о варягах разговор у нас пойдёт отдельный и особый. Но прежде чем переходить к выяснению сущности наших фигурантов, давайте посмотрим на то, что мне самому до определённой поры было не ведомо, а именно: кто были предки славян, и где они обитали?
Глава 2. Славяне или… Словене?
Со школьной скамьи мы слышим о том, что большая группа родственных народов называется одним именем – славяне. И этого было, да и есть, как бы вполне достаточно. Но вот, достигнув определённого возраста и увлёкшись историей древней Руси, я вдруг с удивлением узнал, что первоначально такого названия как «славяне» не было, а было – Словене или Словени. Это старое название дожило до наших дней в имени одного современного народа – Словенцев, живущих в Словении. Есть ещё один народ – Словаки, которые живут в Словакии.
Что же касается самого имени славяне, то это более позднее название. Когда и почему оно появилось, чёткого и внятного объяснения так до сих пор и нет. Впрочем, для нас это не главное. Гораздо важнее – разобраться: кто такие Словене / Словени, и где они находились?
Ответ мы находим в ПВЛ по Лаврентьевскому списку. Летопись начинается с библейского сказания о Потопе и о том, как распределили всю Землю с людьми, её населяющими, сыновья Ноя: Афет, Сим и Хам. Сим и Хам нас не интересуют, а вот в Афетовой части оказались некие Норики, которые, по сути, и являлись Словенями:
«… ϖ племени Афетова Нарци єже суть Словѣне»
(ПВЛ по Лаврентьевскому списку 1377 г. Издание 1846 года)
Перевод автора:
«От племени Афета – Норики есть, по сути, Словене»
Этим летописец поясняет, от кого произошли все Словене (будущие славяне), и даже как бы конкретизирует место их первоначального обитания – Норик. Каким образом Словене попали в этот Норик? Пришли туда извне или были автохтонами? На эти вопросы ответов нет. Летописец указывает только на то, что были какие-то Норики, и эти самые Норики и есть Словене.
Мы тоже особо заморачиваться не будем, а просто посмотрим, где находилась эта местность под названием «Норик», и как развивались события дальше. Как показано на карте, Норик находился в пределах бассейна реки Дунай, точнее – в междуречье рек Дунай и притока Дуная реки Сава.
Миграция Словен из Норика
Далее, согласно летописи, получилось так, что Словени вышли из Норика и, распространившись вдоль реки Дунай, заняли более обширные земли.
«Во мнозѣхъ же времѧнѣх сѣли суть Словѣни по Дунаєви гдѣ єсть нъıне Оугорьска землѧ и Болгарьска ϖ тѣхъ Словѣнъ разидошасѧ по землѣ и прозвашасѧ именъı своими гдѣ сѣдше на которомъ мѣстѣ»
(ПВЛ по Лаврентьевскому списку 1377 г. Издание 1846 года)
Перевод автора:
«Спустя много времени сели, по сути, Словени по Дунаю, где есть ныне Угорская (Венгерская – С. Вишнёв) земля и Болгарская. От тех Словен разошлись по земле и прозвались именами своими, где сели, на котором месте»
Сколько времени Словени находились в Придунайских землях – неизвестно. Да только и здесь они не задержались надолго, разошлись по миру, куда глаза глядят. Вопрос: а чего не сиделось-то Словеням, то бишь славянам на Дунае, места ведь замечательные? По этому вопросу летопись даёт пояснение:
«Волхомъ бо нашедшемъ на Словѣни на Дунаискиѩ сѣдшемъ в них и насилѧщемъ имъ»
(ПВЛ по Лаврентьевскому списку 1377 г. Издание 1846 года)
Перевод автора:
«Волохи, пришедшие к Словеням на Дунае, поселились среди них и притесняли их»
Так вот, в чём дело было: пришедшие в Дунайские земли некие Волохи вытеснили Словен (славян) с родных мест. И отправились Словени (славяне) кто куда, и каждая часть назвалась своим именем. Нас же интересуют только две ветви: Словени, которые вышли к Ильмень-озеру, и Кривичи.
А как же «славяне»? Вопрос правильный. Чтобы не вносить путаницу, оставим традиционное и уже привычное название «славяне» для обозначения всей общей группы родственных народов. А вот под Словенями мы будем понимать ту ветвь славян, которая вышла к Ильмень-озеру и которая известна в истории, как «Словени ильменьские».
Глава 3. Словени ильменьские
Что же стало с той частью Словен, которая вышла к Ильмень-озеру? Эти Словени не стали долго ломать голову над тем, как себя называть, а потому так и оставили себе общее племенное имя – Словени.
«Словѣни же сѣдоша ωколо єзера Илмерѧ прозвашасѧ своимъ имѧнемъ и сдѣлаша градъ и нарекоша и Новъгородъ»
(ПВЛ по Лаврентьевскому списку 1377 г. Издание 1846 года)
Перевод автора
«Словени же, севшие около озера Ильмень, назвались своим именем. И сделали город и назвали его Новгород»
Согласно летописи, озеро Ильмень стало как бы конечным пунктом переселения Словен. Понятно, что коренными жителями северных мест они не были, поскольку пришли с юга. Коренными жителями здесь были угорские племена – они занимали обширные территории на севере. Однако не только Угры стояли на пути продвижения славянских племён. Первыми, с кем встретились славяне, были Балты. Мы привыкли думать, что Балты – современные литовцы и латыши – живут только у Балтийского моря и больше нигде не обозначены. Это сейчас. А в то время балтские племена до прихода славян занимали гораздо более обширные территории – от самого Балтийского моря и приблизительно до того места, где река Москва впадает в Оку.
Какие именно это были племена, то есть как называлось каждое из них, что стояло на пути славян, история умалчивает. По мере продвижения славян всё дальше на север балтские племена постепенно вливались в массу славян. Балты и славяне, как сейчас, так и тогда были внешне схожи, поэтому новая общность не отличалась ни от балтов, ни от славян. Единственное, что можно отметить, – светловолосые балты несколько осветлили пришедших с юга более темноволосых славян.
О том, каким путём шло продвижение славян на север и как они оказались у озера Ильмень, мы говорить не будем – это займёт слишком много времени. Отметим лишь, что, дойдя до Ильмень-озера, славяне либо вытеснили, либо ассимилировали угорское (по другой версии балтское) племя Илмеров. После чего заняли земли вокруг озера Ильмень и обосновались там.
И тут возникает новая интересная тема. Мы точно знаем, что к Ильмень-озеру пришли славяне, но как они назывались? Летопись по этому поводу говорит ясно и однозначно к Ильмень-озеру пришли Словени. Но так ли это на самом деле?
Мне долго не давала покоя мысль в виде вопроса: почему и эстонцы, и финны называют русских Vene? Причём это почти напрямую увязывается с другим словом – «Венеды». Сначала я думал, что это просто сокращение от слова словене, что угры якобы отбросили начало слова и оставили последнюю его часть, отчего и получилось вене. В такой сокращённой форме оно как бы и вошло в язык эстонцев и финнов.
Всё это, конечно, хорошо, но такое рассуждение пригодно лишь для простого школьного подгона. Если же подойти более серьёзно, то, к примеру, в эстонском и финском языках встречаются и более сложные слова, и произнести слово «словене» для эстонцев и финнов не составило бы труда. Но они почему-то пришлых славян назвали именно «Vene» – и упорно продолжают русских так называть.
А теперь сравнения ради, давайте посмотрим, как на латышском языке будет «русские» – Krievu [Крыеву]. Вот тут точно никаких сокращений нет. А почему латыши называют русских «Крыеву»? Да потому, что рядом с ними долгое время жило (и продолжает жить) большое славянское племя – Кривичи. Именно они составили основу белорусского народа. Это закрепилось в сознании латышей и сохранилось на века.
Точно так же произошло и со словом «Vene». Иными словами, в действительности эстонцы и финны не коверкали слово «словене», они назвали пришельцев по их собственному имени «Вене» (Венеды), только в удобном для себя произношении – [Вэнэ]. В эстонском языке звук [е] встречается очень редко, в основном только звук [э]. Отсюда справедливо можно сделать вывод, что именно Вене-Венеды пришли к Ильмень-озеру и расположились здесь.
Как же быть нам дальше? Думаю, что и здесь не следует ломать традицию. Поэтому Вене-венеды пусть будут такими, какими их отобразил летописец – Словене. Ну, а те Словене, что пришли к Ильмень-озеру, так пусть и остаются – Словене ильменьские. Такое наименование уже укоренилось, и пусть оно и дальше живёт – как историческое имя и как часть нашей реконструкции.
«Повесть временных лет» по Лаврентьевскому списку, как и многие другие источники говорит о том, что пришедшие к Ильмень-озеру Словене сделали себе город и назвали его Новгород. Могло ли такое произойти? Почему нет? Пришли – построили – назвали. Но что вообще считалось «городом» в те далёкие времена? Вот что пишет Сигизмунд Герберштейн в своей работе «Записки о Московии»:
«…ибо все, что окружено стеной, укреплено тыном или другим способом огорожено, они («московиты», восточные славяне – С. Вишнёв) называют gorod»
Современному слову город родственно слово огород. То есть и город, и огород – это в первую очередь некое огороженное место: город—огород. Но слово город имело раньше форму град, которому родственно слово ограда. И в данном случае это также некое ограждённое место: град—ограда.
Итак, если город или град – это ограждённое место, то чем же оно ограждалось? Да чем угодно: земляным валом, деревянным частоколом, плетнём – в общем, тем, что было под рукой. С тем, какие размеры были у огороженного места во внимание не принималось. Огорожено? – значит, город. Или, по-старинному – град. Более совершенной формой города была крепость – деревянная или каменная. Понятно, что каменное строение более долговечно, но строится дольше, чем, к примеру, частокол и уж тем более – земляной вал. Так что даже временное ограждённое место уже считалось городом. В общем, если и был какой-то изначально Новый город, то до наших дней он не сохранился.
Обосновавшись у Ильмень-озера, Словени на этом не остановились и продолжали осваивать новые неизвестные места. Скорее всего, это было веерное расселение, но летопись говорит нам только о прямолинейном движении на север вдоль реки Волхов. Будем придерживаться этой летописной версии.
Со временем, постепенно продвигаясь на север по реке Волхов, Словени клином врезались в угорские племена, проживавшие в Приладожье. Вполне понятно, что Словеням там были не особенно рады, и таких восторженных возгласов вроде: «Ребята! Какое счастье, что вы пришли! Вас-то нам тут как раз и не хватало!» – конечно же, не было. Приходилось по-всякому налаживать отношения с местными племенами – где-то миром, а где-то и силой. Об одной из таких стычек мы сейчас и поговорим. Речь пойдёт о Любшанской крепости.
По материалам Е. А. Рябинина и В. В. Чернова, в том месте, где небольшая речушка Любша впадает в Волхов, около III века появилось первое угорское поселение… Поначалу это был небольшой рыбацкий посёлок, который постепенно разрастался. На стыке VI–VII веков это уже было укрепление, которое представляло собой деревянный острог, укреплённый тыном на земляном валу. Особое внимание здесь следует уделить последней фразе – «…деревянный острог, укреплённый тыном на земляном валу». Для тех, кто не знает, что такое «острог» и «тын» привожу справку.
«СПРАВКА: Остро́г – постоянный или временный укреплённый населённый пункт, обнесённый частоколом из заострённых сверху брёвен высотой до четырёх метров.
Тын – частокол или забор из заострённых сверху вертикальных брёвен или жердей»
Простоял посёлок в таком виде до конца VII века – пришедшие от озера Ильмень Словени его сожгли. Но посёлок не остался бесхозным: ильменьские Словени его сразу же и заселили. Более того, после захвата посёлка Словени начали возводить на этом месте каменную крепость и завершили её строительство к концу VII века. Примерной датой завершения строительства принято считать 700 год. Таким образом, пробив себе путь сквозь угорские племена к Ладоге, Словени заняли всё Поволховье (земля Волошская из летописи) – от озера Ильмень до Ладожского озера.
Острог и тын
О технической стороне дела, то есть о том, как была устроена крепость, говорить не будем. Е. А. Рябинин, проводивший раскопки в этом месте, видел ближайшие аналоги Любшанской крепости в Центральной Европе – в ареале расселения западных славян от Дуная до Польского Поморья. Именно это, по большей части и послужило поводом для утверждения о славянской составляющей в строительстве крепости. Что касается названия, то археологи дали название крепости по месту её расположения рядом с рекой Любша и теперь она известна, как «Любшанская крепость». Как крепость называли сами Словени, неизвестно.
И вот ещё что. Во всех прочитанных мной источниках, включая «Википедию», повторяется одно и то же утверждение: «Это древнейшая крепость на Северо-Западе Руси…». Простите, о какой-такой Руси может идти речь, если существование крепости ограничивается концом VII – второй половиной IX веков? Даже приход Рюрика во второй половине IX века ещё не означал начало Руси. Начальная Русь Новгородская сформировалась только к моменту южного похода Олега в 882 году, то есть спустя двадцать лет после прихода Рюрика – но никак не раньше.
Точнее будет сказать: Любшанская – первая и древнейшая крепость Восточных славян. Но не более того.
Сейчас поговорим о так называемом «Земляном городище». Нам может быть интересен тот факт, что археологические раскопки на месте Земляного городища (раскоп 4) в Старой Ладоге показали, что уже в VI веке, а, может быть, даже и ранее здесь проводилась распашка земли под посевные культуры. Возникает вопрос: кто же обрабатывал эту землю в столь раннее время?
Старая Ладога и Любшанская крепость
Ряд историков считают, что это были непременно славяне, то есть Словени ильменьские. Их утверждение строится на не вполне подтверждённых предположениях, что местные племена угров занимались только рыболовством и охотой и землю не пахали. Вот что говорит об этом академик А. Н. Кирпичников (интервью, телеканал «Россия 24», 15.08.2013):
«…И придоша к Словенам первое Рюрик. Значит базовый этнос здесь славянский, а пришёл Рюрик сюда, как скандинав или какой-то из-за моря человек. Значит археология полностью подтверждает летопись. И второе замечательное достижение нашей Староладожской экспедиции. Когда опустились на самое дно раскопа, ну, слава Богу, 3,5 метра, то на дне выявились загадочные ямы, наполненные камнями… И в одной из этих ям мы нашли замечательную находку – гребень Меровингской эпохи, это приблизительно VII век. Почвоведы подтвердили, что Ладога возникла не только в 753 году, но, эта дата не устарела по дендрохронологии, но, что ещё древнее. Это один из древнейших центров Русской земли. Он восходит к VII-му веку. И мы нашли ещё на поверхности этих нижних слоёв следы пахоты. А кто пахал? Что Финны? Здесь Финский край. Охотники-рыболовы. Скандинавы? Разбойники на кораблях. Нет. Это славяне, которые пришли сюда откуда-то с юга, с Поднепровья. Таким образом удревнение Ладоги в этом году получило веское основание. В то время, видимо, ещё только не существовал ни путь «из варяг в Греки», ни путь «из варяг в арабы», нобылещё один путь, который трудно уловим из Уральских гор через Приладожье в Скандинавию. Вот такой путь поперечный, что ли. Вот тогда, это были очень давние времена. Тут много загадочного, но мы в этом году этот факт подтвердили хронологически».