Журналистские ракушки

© Волков С., текст, 2025

Вступление

К журналистским Ракушкам.

Ох, как я не люблю писать «Вступления», «Введения» или «Послесловия». Их ведь никто не читает.

Это как бы в начале книги тебя, как котенка, тычут мордой в блюдце с молоком. Мол, пей молоко, оно как у твоей мамы. А маму собаки разодрали. Ешь, а то сдохнешь под забором. Ну и ест котенок. А потом его все равно собаки раздерут, это смотря в какую он семью попадет. Собаки ведь думают, что они на вершине пищевой пирамиды, и очень не любят кошек.

Да ладно, скажет современный читатель: «Ближе к телу, как говорил Федор Михайлович. В общем, делайте, господа, ставки».

Есть такая художественная игра «пазлы». Это для пенсионеров, чтобы они продуктивно убивали оставшееся время. Некоторые стихи пишут, картины маслом, акварелью. В общем, кто вочто горазд. А некоторые еще принимают колеса, чтобы фантазия играла, ну и фармакология не захирела. Вот и сюжеты в данной книге – как пазлы. Прочтет читатель, и если собралась картинка двадцатого ушедшего века, то, значит, задумка автора удалась. Если картинка не появилась, то, значит, кто-то виноват. У нас ведь как, две важные книги в России: «Кто виноват?» и хороший манускрипт «Что делать?». А что делать? Надо идти дальше, с песней по жизни.

А там и до Амадея Моцарта недалеко. Помните, у него такая веселенькая песенка, и мотив приятный:

Приятного времяпровождения, складывания литературного пазла. Получится – хорошо, а не получится – тоже хорошо.

К каждой главке автор дает маленькое пояснение, чтобы читатель не запутался в лабиринтах прошлого века.

Введение

По Суворинскому календарю-справочнику за 1907 год в десятом отделе «Народное образование» читаем: «Грамотность еще низка».

В общем, по Российской империи в среднем 22 %. Выходит, что читать-то было почти некому. Это во времена Оно.

То ли дело сейчас: 100 % —и все в нашей империи грамотные, читать и писать умеют.

Правда, на земном шаре в настоящее время один миллион населения голодает. И столько же безграмотных, но это их дело. Сами виноваты. А у нас в России совсем другое дело. А в 20 веке даже письма писали друг другу. Вот и герои моих рассказов тоже баловались таким эпистолярным искусством. Рассказывали о себе и о других.

Конечно, это не классики. Это классики стараются помочь народу, разбудить его дух и т. д. и т. п. А чего его будить? Надо просто жить и особенно не вредить ни себе, ни окружающим, ни природе. Грамотность – это великая сила. Просто не знаю, как там бегают, по джунглям ли, по прериям или по пустыням, и не знают, что такое «Абецадло спенсо спадло» (польск). Но начнем так: «Ab ovo».

«Ab ovo usgue ad mala».

В начале обеда в Древнем Риме подавали яйца, а заканчивали фруктами. Но до фруктов мы еще доберемся.

Вот мы и добрались до Сындасско. Надо пояснить, Сындасско – это почти самый северный поселок в заполярной России, а точнее – на Таймыре.

Правда, в Сындасско я мог попасть в 1966 году.

А дело было так: молодой, неопытный журналист оказался без работы. А это было дело в городе Дудинка. Полярная ночь, солнца нет, на дворе –50 градусов.

А не попытать ли мне счастья в народном образовании, куда я и обратился.

Да, есть работа: ночной няней, учителем и воспитателем. Есть вакансии в поселке Караул и в Москве А‐279.

– Ну, конечно, согласен на Москву. Уж как-то боязно ездить в поселок с таким простым названием «Караул».

И вот более чем через полвека получаю письмо из Сындасско, пишет моя бывшая ученица.

Письмо из Сындасско

Сергей Павлович, здравствуйте.

Это пишет Наташа Чуприна, которая на первых снимках вашей передачи. А вы по ошибке назвали меня Таней Поповой. Да это и не мудрено. Сколько лет и воды утекло в нашей речке Хатанга с 1966 года.

Сейчас я Маймаго Наталья Власовна. Живу в столице Таймыра, в городе Дудинка. Про передачу мне рассказали мои земляки из Сындасско. Я сама не подписана в «Одноклассники» и в «Вконтакте» не сижу. Только в «Ватцап».

Немного о себе. После Мыса Косистого, как вы уехали, я продолжила образование в Хатанге. После школы поступила на юридический факультет Красноярского госуниверситета. Окончила его в 1979 году. Служила в органах внутренних дел до 1987-го, а потом меня избрали народным судьёй Дудинского городского суда.

Мой стаж судебной деятельности – более 28 лет. Из них последние 12 лет я была председателем этого суда. Сейчас я в почётной отставке. Вот что начудила та маленькая девочка из вашего третьего класса с пионерским галстуком и свихрастой пальмовой косичкой.

А вот девочка, которую вы назвали Полей, – это Таня Киргизова. Она окончила мединститут, работала по профессии 7 лет. Потом занималась воспитанием троих детей. А в последнее время работала в нашей центральной больнице, в отделе статистики. Сейчас эта ваша третьеклассница тоже на пенсии.

Третья, Поля, после хатангской школы утопилась.

А Таня Попова на общем снимке стоит за вами, самая красивая и модная, как вы говорили, умерла в 2019 году. После школы она вышла замуж, родила детей и всё время прожила в Сындасско. Теперь она мирно покоится в нашей вечной мерзлоте.

Я позже выйду на связь и про всех вам расскажу. 27 июня вылетала в Санкт-Петербург. Там умер брат, Вася Чуприн. Мы занимаемся похоронами. Там легче копать могилы. Это не Сындасско, где вечная мерзлота.

Потом скину вам несколько фотографий. На текст не обращайте внимания.

Я что-то не помню, как вы нас фотографировали и когда.

Почему недопитое шампанское? Было время, когда у нас в области лауреаты ленинских премий сыпались, как из рога изобилия. Сталинских премий ранее не было, а тут как повезло. Видно, награда за то, что в нашей области в годы Великой Отечественной войны хранился саркофаг с самим Ильичом. Вот вам и награда. Конечно, надо было нам рассказывать, о том, кто добился таких больших трудовых успехов. Да и к тому же край очень благодатный. Где ни копнешь – да и ударит фонтан газа или нефти, а то и брюлики сами повыскакивают. Ну а золото, олово и редкоземельные – так те просто под ногами валяются. В общем, вся таблица Менделеева на дороге. Ну и природа прекрасная. Рыба всякая, олени, осетрина, ну а на щуку и на налима даже собаки не смотрят. Кто-то там килькой объедается, а мы пирожки с вязигой наяриваем. Правда, давненько это было. Сейчас спроси кого-нибудь, что такое вязига, так не ответят, давно такого не кушали. А вообще, даже ничего делать не надо, как тебе деньги в руки сами идут. Едут как-то охотник, рыбак и оленевод и глядят – на берегу что-то белеет, подъехали, смотрят – бивни мамонта. Позвонили участковому, а тот и в Москву, Ленинград. Поехал научный десант, откопали мамонтенка: молоденький, 14 лет. Правда, плюс сорок тысяч пролежал. Сохранность – сто процентов. Тут одна бабушка шерсть из мамонтенка дергает: носки вязать буду. Охотник антрекот из бедра вырезал, кушать собирается. Отогнали этих браконьеров ученые.

– Вы что делаете? Мамонтенку 40 тысяч лет, а вы тут столовку устроили. В общем, утихомирили браконьеров. В столице собрали этого мерзлого млекопитающего, и давай по миру возить, всем показывать, а за просмотр – деньги брать. Правда, в Японии, говорят, щипнули килограмм мяса и собираются разводить своих мамонтов. Ну это мы еще посмотрим. Может, наша мамонтиха нам что-то первая родит. Ведь девочка попалась. С именем были проблемы, но решили назвать Люся. Так звали жену одного из охотников. Покуролесив по миру, сейчас Люся отдыхает. А мы ведь все начали с лауреата ленинской премии, нам надо материал о нем готовить, а то у нас праздники за праздниками, только успевай наливать. Вот так и родился этот наш юбилейный рассказ. А в конце по усам текло – в рот не попало, как заканчиваются все сказки.

Недопитое шампанское

В 2006 году Евро-Азиатское геофизическое общество издало большой энциклопедический справочник «Геофизики России» тиражом 2700 экземпляров. Сейчас эта книга является раритетом. Я лично считаю, что такой справочник должен быть настольной книгой в каждой ямальской школе. В этом информационнобиографическом сборнике собрано 2500 имён и биографий геофизиков России.

Эта книга интересна тем, что в ней собраны 2500 имён: от Авдеенко до Яшукова. Обо всех них в этой маленькой статье рассказать нет возможности. Упомянем трёх, которые хорошо известны на Ямале. Это Анатолий Малык, Владимир Цыбенко и Леонид Кабаев.

Этих трёх геофизиков объединяют несколько моментов. В 1958 году они окончили Киевский университет. Все трое участвовали в широко известной передаче «От всей души», которую вела популярная ведущая Валентина Леонтьева. Сейчас таких передач нет на ТВ, а тогда её смотрел весь Советский Союз. Многие иронично подшучивали, мол, название ей «Плачьте вместе с нами, плачьте лучше нас». Передача и правда вызывала слезы, подходил ком к горлу. Но это были такие слезы, о которых поется в песне «День Победы».

Подробнее я расскажу об одном – Леониде Николаевиче Кабаеве, первооткрывателе Самотлора (Самотлорского нефтяного месторождения). Он лауреат Ленинской премии, первооткрыватель многих ямальских месторождений.

В тот юбилейный 1970год награды и премии сыпались, как из рога изобилия. В Тюменской области лауреатов Ленинской премии было 10 человек, из них только на Ямале – 5. И вот мне выпала большая честь написать очерк о Леониде Кабаеве.

Перенесемся в поселок Тазовский 1970года. Я в его кабинете. Он рассказывает о себе, о том, как приехал на Север.

У меня сохранилась эта радиобеседа. Предлагаю и вашему вниманию материал о лауреате Ленинской премии.

В начале разговора выяснилось, что Леонид Николаевич окончил Киевский университет, а я – школу№ 50, тоже киевскую. Она находилась в шаговой доступности от вуза, так что мы могли в те годы встретиться на бульваре имени Шевченко.

– Как к вам обращаться? Как к лауреату? – спрашиваю.

– Да будь проще! Называй меня просто Лёней. Мы же земляки, – ответил он.

На дворе – апрель 1970-го. Для геофизиков самая напряжённая пора. В это время они сдают отчеты, что сделано за сезон.

Отложив сейсмические карты, Леонид задумался и начал вспоминать.

– До чего развита детская фантазия! Кем только я себя ни представлял. Но вот, что стану лауреатом Ленинска премии, на ум не приходило, – посмеялся он. – И вот лауреат. А ведь все работали. Нефть Самотлора искала не одна тысяча человек. А такая награда досталась мне одному. Даже как-то неудобно.

Хозяин кабинета снова задумался.

– Все было просто и обычно: школа, университет, геологический факультет. Поступил туда, так как на факультете выдавалось обмундирование: шинель, китель, штаны, ботинки. Китель и шинель с погонами! Они такие красивые – золотой вензель. Идешь по Киеву, и все девчонки оглядываются.

Со временем мой герой влюбился в геологию.

– На третьем курсе стало ясно – геофизик! Тема диплома— «Комплексная геосейсморазведка». Защита проходила бурно. Рецензия была отличной. Спорить не хотелось, но пришлось. Комиссия поставила оценку «удовлетворительно» и отметила «странное поведение дипломанта – несоблюдение субординации».

Это было летом 1958 года. Сейчас те времена называют оттепелью.

– На работу выехал в Удмуртскую геофизическую партию. До этого я там проходил практику, – вспоминает собеседник. – Туда и позвали на работу инженером-оператором. Искали сырье для химкомбината. Первое место работы всегда запоминается. Приехал летом. Время отпускное, начальство разъехалось. Мне пожали руку, поздравили с началом трудовой деятельности. Сказали: «Разбирайся с хозяйством, а осенью начнем поиск углеводородов». В экспедиции была единственная машина – «ГАЗик». Но и тот оказался неисправным, мотор требовал капитального ремонта. А сейсморазведчик без машины как без рук. На соседнем авторемонтном заводе согласились перебрать мотор. Правда, намекнули, надо платить наличными. Запросили немного – ровно столько, сколько у меня было подъемных. Ну ничего, думаю, лишь бы работа не простаивала. Вернется начальство, финансовый вопрос уладим. Приехало начальство, удивилось моей вольности и предупредило, что «вперед батьки в пекло не лезь». А насчет уплаченных подъемных пожали плечами – сам ведь платил. На расстройство времени не было, работа увлекла. А деньги – дело наживное.

На первые исследования дали структуру. Однако в экспедиции ту работу не поняли и решили даже на утверждение не посылать. И вот Леонид Кабаев, забыв о недавнем предупреждении, вместе с начальником партии тайком отправил отчет на утверждение. Пришла резолюция: «Отлично сработано». Так приятно завершился первый год поиска для молодого инженера.

– Честно, не понравилось мне там. А в это время разворачивались поисковые работы в Западной Сибири, – рассказывает Леонид.

Там уже трудились его друзья и университетские однокашники – Владимир Цыбенко и Анатолий Малык.

– Как-то по телефону прознал, что в поселке стоит «ГА-Зик» управляющего трестом нефтеразведки Дидуры. В грязь и дождь бежал 15 километров. А чтобы было быстрее, по дороге оставил сапоги. Можете представить себе картину? Запыхавшийся, босой и грязный, стою перед начальником: «В Тюмень хочу! Подпишите заявление». А он говорит: «Там опытные нужны». А я: «Под их началом работать буду».

В первый раз не уговорил Леонид управляющего.

– Потом я его встретил в Москве. «Снова проситься будешь?» – спрашивает он. «Да, – говорю. – Специально отпуск взял, чтобы вас встретить. Хочу в Тюмень».

Горячился тогда Леонид, доказывая свое право на мечту. Подписал начальник заявление. Так началась суровая берёзовская школа, а точнее – геофизический «университет».

Сезон выдался на зиму 1959–1960 годов. Первый год на Севере обычно показывает, кто ты и что можешь. Это серьезная проверка на прочность. Многие после первого года уезжают.

– Были, к примеру, два выпускника из Ташкента— Гриценко и Онищенко. По окончанию сезона они весело раздаривали свою научную библиотеку, делая в книгах шуточные надписи – «от неудавшихся геофизиков».

Но Леонид не из той породы. К концу следующего сезона, когда в Березово ударил аварийный фонтан, его уже встречали корреспонденты.

Геофизическая партия, в которой он трудился, по результативности заняла первое место в стране. Осталась фотография с тех времен – его разбитые сапоги на вездеходе.

– Фотокорреспондент тогда несколько раз переспрашивал у начальника отряда сейсморазведчиков: «Вы не будете обижаться, если я крупным планом возьму вездеход и ваши исторические разбитые сапоги?»

Нет, он не стал обижаться. Сапоги изрядно потрудились – прошли не один десяток километров по топям и болотам. И вот партия под руководством Леонида Кабаева вышла на Самотлор.

Геологическая задача – поиск структур центральной части Нижневартовского свода. А там болото и огромное озеро Самотлор. Именно оно и подарило имя нефтяному гиганту. Место было гиблым. Местные говорили, что туда даже охотники не ходят. Но у сейсморазведчиков выбора не было, надо было узнать, что же утаивают болото и озеро.

За зиму выявили пять структур: Мышпай, Белоозерное, Малый Самотлор, Мартовское и Самотлор— самая большая. Последняя станет известна всему миру. Четыре года отдали изучению Нижневартовского свода.

Когда Леониду Кабаеву нужно было предоставить список, кто хорошо трудился на открытии уникального нефтяного месторождения, то он упомянул имя главного инженера Нижневартовского рыбозавода Германа Ширшикова.

– А дело было так. В тот сезон мы работали на самом болоте. В начале осени утопили все трактора. Приближались морозы – если ударят, то всё! Без тракторов геофизик не работник. На весь район остался один, и тот – на рыбозаводе. «Герман Степанович, дай трактор. Морозы ударят, мы пропали», – говорю ему. А он: «Не дам. Ещё и мой единственный утопите. Как уловы рыбаков на завод доставлять?»

Поздно вечером Герман сам пришел к Леониду: «Одевайся, пойдем. Попробуем вытащить из болота твою тракторную бригаду». Что это такое, знает только тот, кто это делал. Вытащили, справились. Но фамилию Ширшикова из наградных списков начальство вычеркнуло. А жаль, ведь благодаря ему Самотлор открыли на год раньше.

– Был еще случай, – вспоминает Леонид Кабаев. – Моя партия сэкономила полмиллиона рублей. Закончили проектный объем съемок на Былинской площади. Мне стало ясно, что там никакой структуры нет, а по плану надо работать еще год. Так что там мы работать не стали, перешли на другую площадь. Когда утверждали запасы Самотлора, к нам приехал секретарь Нижневартовского райкома партии: «Парни, вы такой партийный взнос сдали – миллиарды тонн нефти. Это на всю нашу партийную жизнь хватит!» – «Так мы же беспартийные». – «Пишите заявление. Самотлор будет вашим первым партийным взносом».

В том году Леонид Кабаев стал кандидатом в члены КПСС. А потом Ленинская премия. Пошли поздравления и радиограммы. В то время в поселке Тазовский шутили, что узел связи работает только на одного Леонида Кабаева.

Мой собеседник достал из папки целую пачку телеграмм.

– Со всех концов страны поздравляют. Вот, знакомый механик Михаил Агапович Парфенов пишет: «Поздравляю! Еду на работу к вам».

Поскольку такая награда – заслуга многих, Леонид тоже разослал короткие телеграммы со словами: «Дорогие мои друзья, в этот радостный для меня день я с глубокой благодарностью вспоминаю всех вас, с кем тонули, горели, недосыпали, переживали горе и радость и бесконечно верили в успех. Большое спасибо за ваш нелёгкий труд, благодаря которому я достоин столь высокой чести. Моя награда – это ваша заслуга, ваша награда. Ещё раз спасибо за оказанную честь. Всем сердцем с вами!»

А вот телеграмма от Владимира Абазарова, начальника Мегионской экспедиции. Это его буровики разбурили структуры Самотлора. Это они получили первый фонтан нефти. Именно тогда Леонид Кабаев распечатал от Абазарова посылку, в которой была бутылка с нефтью.

Вот что пишет Владимир Алексеевич: «Леня, ты первый указал, где надо бурить. Дорогой Леня, сердечно поздравляю! Будь здоров! Даешь новый Самотлор! А мы не подведем».

Тут же телеграмма от доктора геолого-минералогических наук Ивана Нестерова: «Леня, ты в тайге проверил наши научные гипотезы. Спасибо за Самотлор!»

А вот самая дорогая телеграмма – от Юрия Георгиевича Эрвье, законного отца тюменских геологов. Его все называли «наш папа». Он пишет: «Рад от всей души поздравить тебя, Леонид, с заслуженной наградой! Особенно приятно, что награждение произошло в знаменательный год нашей страны. Желаю открытия новых Самотлоров, большого счастья и удачных стихов!» Юрий Георгиевич, как отец сейсморазведчиков, знал, что Леонид, кроме работы, еще и стихи пишет. Ниже одно из них.

Ориентир

С 1968 года Леонид работал на Тазовском полуострове. За два года получил хорошие результаты. Среди них – знаменитая Ямбургская структура, которая в XXI веке известна на весь мир.

За ямальские поиски Леонид Кабаев награжден орденом Трудового Красного Знамени. После Ямала он переехал в Ханты-Мансийск, где организовал музей нефти и газа. Жаль, что такого музея пока нет в нашем округе…

Когда беседа подходила к завершению, приятная девушкасекретарь принесла пакет: «Леонид Николаевич, это из комитета по Ленинским премиям пришло».

Хозяин кабинета вскрыл его. Внутри – сообщение о том, сколько ему начислено.

– О, оказывается, в деньгах Ленинская премия – это три моих оклада, – воскликнул он. – Сейчас закажем Ан‐2, полетим в Игарку и на всю премию накупим шампанского. Нобелевскую и Ленинскую премию надо обмывать шампанским! И вы обязательно оставайтесь! Попьем шампанского.

Увы, мне надо было уходить, чтобы успеть сдать материал. Он должен был выйти в эфир 22 апреля.

Наше время давно запротоколировано, это же сколько собраний было в прошлом веке? И все с почетным президиумом, это же бездна, как звезды, которым нет числа. Потом все протоколы утилизировались или сдавались в архив, но большинство из них кануло в реку по имени Лета.

Но один протокольчик попал нам в руки. Ну как не поделиться такой интересной вещью с читателем?

Читай, читатель, – может быть, себя узнаешь.

Протокол нашего времени

Увы, это не рассказ Михаила Юрьевича Лермонтова. Это просто протокол. Как попала эта страничка ко мне, трудно себе представить. Кто-то потерял. Шла забывчивая секретарша и уронила страничку номер 8.О чём гласят предыдущие семь страниц, мы не знаем. Но, видимо, дела там тоже неважные. Слушали, постановили и прочие выводы. А вот страничку номер 8 мы процитируем и прокомментируем.

От предыдущей осталось только две строчки. Но они зацепили: «Надо предупредить родителей Вовы Фабрициуса в ответственности об упущении в воспитании их сына Вовы».

Что этот Вова сделал? Что он там накуролесил? Мы никогда этого не узнаем, у нас нет предыдущих страниц этого гениального протокола.

А вот чем занималась Оксана Курманова, мы узнаем. Девушка характеризуется отрицательно: «часто пропускает занятия в училище, заниматься не желает». Нет бы ей стать порядочной сварщицей, пекарем или швеей, а она конфликтует дома с матерью, уходит без разрешения, способна поднять на мать руку. В то время как мама характеризуется положительно и принимает все меры, чтобы дочь стала порядочным человеком.

Написано, что Оксана Курманова склонна к употреблению спиртных напитков и вступает в контакт со взрослым мужчиной Александром Медведевым. Александру – 22года. К тому же за ним идет слава наркомана.

Что же постановила комиссия, узнав о таких делах Медведева и Курмановой? Первое: «Курманову нужно поставить на учет в ОППН (отделение профилактики правонарушений несовершеннолетних) и строго предупредить, что в случае повторных физических оскорблений в отношении матери материалы будут срочно переданы в городской суд». А саму Оксану привлекут к уголовной ответственности.

Второе: «Курманову Оксану отправить на обследование к наркологу, так как она, по заявлению матери, нуждается в наркологической помощи».

Важна третья графа: «Учитывая сообщение несовершеннолетней Курмановой, 1980 года рождения, проживающей по улице Бованенко, 66, квартира 6, о том, что она часто без разрешения матери, самолично, по несколько дней проживает у Александра Медведева, 1974 года рождения, «наркомана», проживающего по улице Геологическая, 200, квартира 20, необходимо поручить отделу внутренних дел провести обследование жилищно-бытовых условий Александра Медведева. Узнать его образ жизни, причинное общение с несовершеннолетней». Напомним, Медведеву – 22, Курмановой – 15. Далее: «Доложить комиссии о результатах проверки до 1 апреля нынешнего года».

На этой же странице мы переходим к другому «герою». Слушали: «Чукарев Вова дышал парами клея «Момент».

Комиссия постановила: «За систематическое употребление токсических веществ, злостное уклонение от учебы в промышленном училище делу Чукарева дать ход. Самого Чукарева Вову поставить на учет в ОППН и срочно направить на обследование к врачу-наркологу».

Вот и конец «магической» странички, которую потеряла машинистка промышленного училища.

Интересно, как сложились судьбы наших героев? Нам приходится только фантазировать и размышлять.

Неумолимо уходит время

Время XX века уходит, как вода исчезает в песке обезвоженной пустыни.

Что такое столетие в человеческой жизни?

Оглянешься – ничего нет. Разве ветер гонит безликое перекати-поле…

А люди, их судьбы – где они?

Поколения молча сменяют друг друга.

Что оставили они на память грядущему веку?

Что грядущий век возьмёт себе?

Что было… Что будет…

Это заставка к авторской телепрограмме «Встречи».

Ну, тут надо петь, это песня. Можно читать, можно декламировать. Жизнь – это сплошные встречи и расставания, а если бы люди не встречались, то просто бы вымерли, а без встреч мир пресен. Написал автор и песни Страны Советов, и исполнил их, и песни Сережиного детства, которые он почерпнул у родителей. Раньше за столом всегда пили, ели, пели и плясали. Ни одного фильма или спектакля нет без хорошей песни и пляски, тут проявляется народный характер.