Воин революции М. Н. Тухачевский

*** Первый бой семеновцев ***

В 7 часов утра 3 сентября 1-я гвардейская пехотная дивизия сосредоточилась в лесу к северу от деревни Стрыйна. К 8 часам, согласно установленной командованием диспозиции, полки развернулись фронтом на юго-восток по линии реки Гелчев.

Лейб-гвардии Преображенский полк разворачивался от деревни Хойны, где находился с двух часов ночи на привале. Общий вектор направления атаки преображенцев указывал на высоту, путь к которой лежал через деревни Стрыйна и Владиславов.

Левее преображенцев, от опушки леса у колонии Хойны через окопы 6-го гренадерского Таврического полка наступали семёновцы. Справа в первой линии шёл 2-й, а слева 4-й батальоны, во второй линии остались 1-й и 3-й. В деревне Жабья Воля для прикрытия обоза по приказу командира полка находилась 7-я рота. Двое суток 7-я рота и в её составе младший офицер Тухачевский охраняли обоз и не принимали непосредственное участие в боевых действиях полка.

Накануне было пасмурно и моросил дождь, а к восходу солнца тучи рассеялись. Со стороны неприятеля – тихо. Казалось, вся природа замерла в ожидании чего-то нового, необычного. Ни выстрел, ни крик не нарушали покоя дивного августовского утра.

Принимающим участие в атаке батальонам был придан пулемётный взвод. С ними установили телефонную связь. Отсутствие карт заставило командиров полков распорядиться снимать с убитых австрийских офицеров походные сумки, чтобы заполучить топографические карты.

Далеко впереди цепей кружили разъезды конной разведки и шли полковые разведчики. Переправившись через речку Гелчев и пройдя деревню Владиславов, первыми вступили в бой конные разведчики. Они напоролись на ружейный и пулемётный огонь вражеской пехоты. Это наступала 2-я австро-венгерская пехотная дивизия, левое крыло которой касалось деревни Ченстоборовицы. Австрийские цепи выходили из леса неподалёку от юго-восточной окраины Владиславова. Заговорила вражеская артиллерия.

Бой разгорался. То бегом, то шагом, цепи передовых батальонов устремились в лощину, на дне которой у речки Гелчев находилась деревня Стрыйна. Неустрашимо русские батальоны двигались к высотам, окружающих деревню Владиславов, занятые Х австрийским корпусом. Грозно гремели вражеские пушки. Над головами наступающих рот густо рвались шрапнели, а гранаты поднимали столбы из комьев земли и едкого дыма. Появились первые раненые. Однако цепи не сбавляли темп наступления. Гвардейцы без остановок и перебежек в полный рост шли вперёд и бодро равнялись, словно на учении.

Под оглушительный треск и вой шрапнелей русские цепи вошли в деревню Стрыйна. От разрывов вражеских гранат вокруг полыхали и рушились избы. По мосту батальоны перешли речку Гелчев и вошли в подожжённый вражеской артиллерией Владиславов, где оглушительно рвались гранаты и шрапнели, сжигая дома и калеча людей.

Не ожидая бешенного напора русских австрийцы отдали господствующие высоты.

Однако австрийцы хотели восстановить ситуацию и не прекращали артобстрел высот. Их пушки пристрелялись. Всё ниже над головами рвались шрапнели, всё точнее ложились гранаты, и негде было укрыться от вражеских пулемётов, что поливали русских смертоносным свинцом. Надо бы окопаться, но сапёрные лопатки солдаты побросали во время перебежек, посчитав их обузой. Теперь они крепко пожалели об этом, когда пришлось рыть землю руками и чем попало.

В начале десятого австрийцы возобновили атаки на высоты. Густые цепи вражеской пехоты вышли из леса и решительно двинулись вверх по склонам. Впереди цепей шли офицеры. Грозно блестели на солнце их обнажённые шашки. Безнаказанно гремели вражеские пушки, подавляя пулемёты гвардейцев.

Без четверти десять вражеские цепи залегли в каких-нибудь 70—50 шагах от позиций гвардейцев. Чтобы отбросить австрийцев один из офицеров поднялся в полный рост, чтобы поднять солдат в наступление, но тут же упал на землю, как подкошенный. Ружейная пуля угодила ему в левую ногу и раздробила кость. Пришедшие ему на помощь солдаты завязали ему ногу, подложив шашку с одной стороны, а с другой – кусок доски. Лёжа на носилках, он остался на поле боя и громко подбадривал солдат.

Роты таяли на глазах. Как только ударили пулемёты пулеметной роты, открыв свое местоположение, то их сразу нащупала вражеская артиллерия. Громыхнули залпы австрийской пехоты. Вскоре все пулемёты умолкли. Рядом с ними лежала перебитая прислуга, а их командир роты жадно ловил ртом воздух, захлёбываясь кровью, – пуля тяжело пробила ему грудь навылет, прострелив лёгкое.

Меткий ружейный огонь гвардейцев не давал вражеским цепям подняться для последнего броска. Но и австрийцы успели пристреляться.

Узнав об огромных потерях гвардейцев в первом сражении, генерал Мрозовский решил дать команду о выводе гвардии из боя, но командиры гвардейских полков не поддержали его решение, посчитав, что этот шаг подорвет боевой дух русских солдат, и продолжали сдерживать атаки австрийцев, которые тоже несли большие потери.

Вскоре, не знавшие до сего дня поражения части 2-й австро-венгерской дивизии явно выдыхались, но им на помощь поспешила 37-я гонведная дивизия V австро-венгерского корпуса. В два часа дня её части начали движение в обход правого фланга гвардейцев через фольварк Пассов и деревню Поличизна. Для отражения этого удара был задействован один из резервных батальонов гвардейцев, который вступил в бой, чтобы вовремя атаковать неприятеля и упредить его манёвр.

С тяжелыми потерями гвардейцам удалось отбить контратаку.

В четвёртом часу дня австрийцы предприняли последнюю отчаянную попытку нащупать уязвимое место в позициях гвардейцев. Надеясь найти лазейку на их стыке с соседними частями, они наметили удар западнее деревни Поличизна. Но там их встретили части гренадерского корпуса, срочно стянутые за правый фланг Петровской бригады. Под гром орудий 1-й гренадерской дивизии австрийцы отошли вдоль обоих берегов речки Ольшанки. После провала последней контратаки они явно выдохлись и перешли на всём фронте 1-й гвардейской дивизии от активных действий к обороне.

Многочасовой встречный бой истощил силы гвардейцев. Артиллерия всё ещё не подошла. Утомлённые и обескровленные батальоны старейших гвардейских полков ожидали новых попыток неприятеля перехватить инициативу, но противник предпочел отвести свои войска.

Не собираясь терять инициативу, гвардейцы начали их преследовать.

В тот день наиболее успешно действовал лейб-гвардии Егерский полк, имеющий артиллерию.

В начале четвёртого часа на участке лейб-гвардии Егерского полка артподготовка завершилась, затем полтора часа длилось томительное ожидание разрешения продолжить наступление. Лишь в половине пятого командир полка генерал Буковский смог отдать приказ об атаке. Ровно в пять часов поднялся 1-й батальон. Чуть задержалось наступление соседних 2-го и 4-го батальонов, но вскоре и они пошли в атаку. Воодушевляя егерей, в цепях второго батальона шёл сам генерал Буковский. Три тысячи человек одновременно ринулись на врага. Впереди цепей с блестевшими в лучах закатного солнца клинками шашек шли офицеры. Низко над головами егерей летели снаряды гвардейских батарей, продолжавших обстрел вражеских позиций. По мере продвижения цепей гвардейцев вперед артиллеристы переносили огонь вглубь леса, что отрабатывалось на учениях и теперь позволяло активно наступать без значительных потерь.

Большие потери от артподготовки и дружная атака егерей окончательно подорвали боевой дух австрийцев. Сопротивления они не оказали. Одни сдавались в плен, другие бросались в лес, а некоторые в панике забирались на деревья. Их отступление быстро превратилось в беспорядочное бегство. А тем временем, не переставая, бухали орудия гвардейских батарей, перенося огонь всё дальше и дальше вперёд.

К исходу дня части 2-й гренадерской дивизии генерала Ставровича сковали боем в Гадзеницком лесу главные силы 24-й австро-венгерской пехотной дивизии. В то же время с юга за её левый фланг зашли части лейб-гвардии Егерского полка, а с севера и востока брали в кольцо батальоны 81-го Апшеронского полка.

В итоге боя в плен сдалось около пяти тысяч австрийцев.

Потери лейб-гвардии Егерского полка за боевой день были минимальны среди частей, участвовавших в сражении: один раненый офицер, нижних чинов – 3 убито и 48 раненых, что наглядно показало, какое огромное значение для пехоты сыграла надлежащая поддержка шестнадцати орудий двух гвардейских батарей. В то же время не имевший артиллерии лейб-гвардии Преображенский полк потерял убитыми и ранеными почти четверть личного состава, около 800 человек, а лейб-гвардии Семёновский – около 600 человек.

Победа Петровской бригады над 2-й австро-венгерской дивизией имела решающее значение в успехе боя всего отряда генерала Мрозовского. Прорыв фронта на стыке V и X австрийских корпусов на правом фланге 1-й австрийской армии во многом определил итог всего встречного сражения. Успешные действия лейб-гвардии Егерского полка и 2-й гренадерской дивизии генерала Ставровича за левым флангом Петровской бригады также внесли значительный вклад в успех боевого дня. В результате общих усилий войск отряда генерала Мрозовского части X австро-венгерского корпуса отошли примерно на двенадцать километров на линию деревень Лопенник Русский – Издебно. К ночи с 3 на 4 сентября между Крщёновским лесом и деревней Издебно в австрийском фронте образовалась брешь величиной в восемь километров.

На рассвете 4 сентября весь отряд генерала Мрозовского перешёл в наступление в южном направлении. К этому времени подошли части лейб-гвардии Измайловского полка и три артиллерийские батареи.

Преображенцы располагались в центре фронта дивизии, имея соседом справа измайловцев, слева наступали семёновцы. Уступом за левым флангом дивизии находились егеря. До полудня гвардия наступала, не встречая заметного сопротивления. Лишь крупный разъезд австрийских улан смог просочиться на стыке расположения полков Старой гвардии и был уничтожен частями 2-го батальона преображенцев. Австрийское командование спешно затягивало кавалерией разрыв между своими X и V корпусами, и после двенадцати часов боевые столкновения усилились.

Днем 4 сентября пришла добрая весть, что части 3-й армии генерала от инфантерии Рузского и 8-й армии генерала Брусилова заняли Львов. Сообщение это подняло дух лейб-гвардейцев и укрепило веру в успех общего дела.

4 сентября в бою у деревни Уршулин был ранен в руку командир 7-й роты капитан П. Н. Брок. Он передал командование ротой поручику Иванову-Дивову, как старшему в чине. Подпоручик Тухачевский стал командиром 1-го взвода и 1-й полуроты и заместителем командующего 7-й ротой.

5 сентября в два часа дня 1-я гвардейская дивизия вместе с другими частями отряда генерала Мрозовского продолжила наступление, темпы которого по причине усиления сопротивления неприятеля существенно снизились. Кроме того в середине дня зарядил дождь и подули резкие ветра, что также тормозило движение войск. Всё же к шести часам вечера преображенцы вытеснили австрийский арьергард из Крщоновского леса и закрепились на его западной опушке в виду деревни Крщонов, где враг успел основательно окопаться.

К вечеру семёновцы с боем заняли юго-западную опушку Крщоновского леса, где и остались на ночлег. Штаб полка расположился в домике лесника, наметив штурм Крщонова утром следующего дня. До самого рассвета австрийцы не прекращали обстрел леса. То и дело в темноте раздавались щелчки ружейных пуль и взрывы артиллерийских снарядов.

Создавалось впечатление, что части 37-й гонведной дивизии собираются удерживать Крщоновский оборонительный рубеж. Но ситуацию изменила обстановка на фронте правофлангового Х австрийского корпуса. Потерпев неудачу, он отступил за реку Пор, что вынудило австрийское командование на следующий день отвести и V корпус на линию Быхово – река Пор. Приказ об отходе в 37-ю гонведную дивизию передали рано утром, и австрийцы поспешно начали его выполнять, оставив в окопах усиленный арьергард. Не зная об отступлении неприятеля из Крщонова, штаб 1-й гвардейской дивизии приказал Старой гвардии лобовой атакой на рассвете овладеть укреплённым районом.

С восходом солнца 6 сентября сильный предутренний туман стал рассеиваться, и к восьми часам утра взору открылась картина вражеской позиции. На возвышенностях виднелись брустверы, ряды свежей выброшенной глины отмечали несколько линий окопов. Предстоящий бой виделся упорным. Погода тоже не баловала. По винтовкам струилась вода. Сапоги увязали в грязи. Промокшие до нитки, измазанные глиной, лейб-гвардейцы готовились к атаке.

Семёновцы повели наступление с юго-западной опушки Крщоновского леса на деревню Майдан Крщоновский. Перед полком остались только арьергарды 37-ой венгерской дивизии. По стройным цепям лейб-гвардейцев австрийцы открыли огонь из винтовок и пулемётов, однако активное наступление семеновцев быстро сломило сопротивление арьергардов венгров и к полудню полк, почти без потерь, занял Крщеновский Майдан, где гвадейцы провели вторую половину дня и заночевали. Соприкосновение с неприятелем было потеряно. Гвардейское командование и штаб генерала Мрозовского не посчитали нужным организовать преследование врага.

Благодаря остановке гвардии на линии Крщонов – Майдан – Крщоновский – Собесска – Воля, австрийцы совершенно спокойно отошли на новый оборонительный рубеж: верховье реки Пор – Быхово, и сейчас же приступили к его укреплению.

Это бездействие гвардии и гренадер группы генерала Мрозовского в течение 6 сентября дорого обошлось в дальнейшем. Не зная положения дел и отказавшись от преследования противника, ради сомнительного отдыха, пока русские отдыхали, австрийцы сумели хорошо подготовить новый рубеж обороны.

Из-за легкомысленного предположения о бегстве австрийцев, командование 4 армии попробовало 7 сентября наспех продолжать преследование австрийцев.

С утра 7 сентября полк семеновцев выступил в авангарде дивизии. Вперед была выслана разведка подпоручика Чуфаровского. Пройдя Борженчинек и дойдя до домов к Крщонову, авангард полка был внезапно обстрелян очень сильным артиллерийским огнем противника. Во время обстрела начальник разведки подпоручик Чуфаровский был убит.

После обстрела своего авангарда полк стал спешно развертываться, а 6-я батарея, приданная полку, заняла позицию для обстрела неприятеля. Наблюдательный пункт и штаб полка расположились на скирде соломы. Развернутые 1-й и 2-й батальоны перешли в наступление. Переваливая через гребень сопки в сторону Крщонова, русские цепи попали под жесточайший шрапнельный огонь австрийцев, при этом русская артиллерия, не зная расположение хорошо укрытой австрийской артиллерии, не могла её подавить, посылая снаряды наугад.

1-й и 2-й батальоны несли большие потери, и дальнейшее продвижение казалось невозможным. Русские цепи, резко выделяясь на гребне холма, служили отличными мишенями для австрийцев. Дальнейшее наступление в этих условиях грозило гибелью обоих батальонов, и только находчивость и боевой опыт командира 6-й роты капитана Веселого, участника Русско-Японской войны, перед войной год отучившегося в Николаевской академии генерального штаба, спасли наступавшие батальоны. Взамен приема мирного времени – наступление широким цепями прямо перед собой, – он решился провести батальоны не цепями, а колонной, т.е. взвод за взводом в затылок друг другу по лощине к деревне Теклин. Маневр этот удался и батальоны, почти без потерь, вышли в район Косаржов Горный – Стуржа, где и заночевали.

Для объединения действий семи рот 1-го и 2-го батальонов командир полка назначил своего помощника полковника фон-Тимрота.

С утра 8 сентября наступление семеновцев продолжилось: 1-й и 2-й батальоны опять, также по укрытым уступам, были проведены младшим офицером 6-й роты подпоручиком Тигерстедтом к селу Уршулин почти без потерь. Батальоны заняли северо-западную часть села Уршулин и здесь залегли, так как дальнейшее продвижение, из-за града пуль, становилось совершенно невозможным: семеновцы оказались на дистанцию хорошего ружейного и пулеметного огня перед хорошо укрепленной позицией противника, взять которую, без тяжелой артиллерии, им было не по силам. Между тем, отставшая русская тяжелая артиллерия догнала свою пехоту только к концу дня.

9 сентября для содействия семеновцам в дополнение к 6-ой батарее была придана еще и 5-ая. Кроме того, огонь по неприятелю открыли гаубицы Гвардейского мортирного дивизиона.

Так как все попытки продвинуться вперед, главным образом из-за пулеметного огня противника, приводили к неудаче, было решено в ночь на 10 сентября выдвинуть на одну высоту с селом Уршулин полу-батарею капитана Ягелловича, которая должна была стать на полуоткрытую позицию.

Ночью были вырыты окопы для орудий и с рассветом они должны были открыть огонь. Роты 1-го батальона этой же ночью поднялись на бугор и окопались впереди полу-батареи.

Как только рассвело, полу-батарея капитана Ягелловича открыла огонь по окопам противника и местам расположения его пулеметов, на что австрийцы открыли ответный огонь.

Следом за выстрелом русской артиллерии следовал разрыв снаряда. Одновременно с артиллерией начали стрекотать русские пулеметы, приданные 2-му батальону.

Работа русской артиллерии совершила чудо – противник огрызался огнем все слабее и слабее, что обнадеживало семеновцев и поднимало их боевой дух. В этой благоприятной обстановке командир полка дал приказ начать наступление.

С криком «ура» семеновцы дружно поднялись и двинулись вперед несколькими цепями. Противник вел вялый встречный огонь. Вскоре, по мере приближения к окопам противника, гвардейцы увидели какие-то группы австрийцев, выскакивавших из окопов и махавших чем-то белым. Наступающие не сразу поняли в чем дело, но когда разобрали, что австрийцы сдаются, то с криком «ура» побежали ещё быстрее вперед. С некоторых участков еще продолжалась стрельба, но на это уже никто не обращал внимания.

Укрепленная позиция австрийцев была прорвана и сопротивление 1-й австрийской армии наконец сломлено. Полк, сбив австрийцев, бросился их преследовать через Старо-Весскую рощу. К сожалению, прохождение леса несколько задержало порыв и временами преследование удавалось активно вести лишь пулеметным огнем. Пробежав Старо-Весскую рощу полк занял Волю Голензовскую, где, собравшись в полном своем составе, остановился на ночевку.

Дни победы русских батальонов под Люблиным совпали с не менее решающей победой союзников на Марне 9-го сентября 1914 года, когда французам удалось остановить стремительное наступление германских войск, без остановок шедших в обход Парижа с запада.

Полный разгром правого фланга 1-ой Австро-венгерской армии в боях 8—10 сентября на укрепленной позиции: Быхово – река Пор вынудила ее командующего генерала Данкля в 4 часа пополудни, 10 сентября, приказать общий отход всей 1-ой армии к фронту Фрамполь – высоты южнее Красника-Свецехова на реке Висле, для прикрытия северных выходов из Таневских лесов.

Общий отход австрийцев начался в 3 часа утра 11 сентября, еще до рассвета и это позволило им значительно оторваться от русских войск и крайне затруднило их преследование.

Рано утром, 11 сентября, полк семеновцев двинулся походным порядком из Воли Голензовской через Закржувек – Майдан – Сулов на Карпиювку. В авангарде, вслед за конной разведкой, шел 3-й батальон. При подходе к Карпиювке он был обстрелян сильным артиллерийским огнем австрийцев и должен был развернуться. Вскоре в лесу развернулся и 2-й батальон, а следом и весь полк. Австрийцы вели сильный артиллерийский огонь по Красникскому лесу, причинив семеновцам довольно значительные потери. Гул снарядов в лесу усиливал впечатление мощи артиллерийского огня противника. Несомненно, наступательный порыв полка сдерживался еще и психологически, только что пережитыми днями наступления на укрепленную позицию противника без должной артиллерийской подготовки.

Семеновцам казалось, что они опять столкнулись с крепко окопавшимся противником, но в реальности это было не так. 11 сентября, австрийцы уже думали побыстрее укрыться за рекой Сан. Это их сопротивление было вызвано лишь необходимостью прикрытия своего отхода через труднопроходимую полосу Таневских лесов.

Утром 12 сентября, когда семеновцы готовили новую сильную атаку, обнаружилось, что австрийцы бросили обороняемые позиции у Таневских лесов и ещё ночью ушли. Полк бросился их преследовать через Полихну, но нагнать, быстро уходивших за реку Сан австрийцев, в этот день семеновцам не удалось. Полк заночевал в Войцехове.

Утром 13 сентября Петровская бригада продолжила преследование. В авангарде на этот раз находились Преображенцы.

После короткого боя, 4-й батальон преображенцев вошел в город Янов. Следом за преображенцами в Янов вступили и семеновцы. Весь город и все его окрестности были забиты оставленными австрийцами повозками обоза.

В Янов для награждения Георгиевскими крестами солдат гвардии прибыл Великий Князь Николай Михайлович.

13 сентября полк простоял в Янове без боя, но 14 сентября полк продолжил преследование австрийцев, вступив в полосу знаменитых Таневских лесов.

Первоначально, австрийцы предполагали активно обороняться по Сану. Однако генерал Данкль решил ограничиться лишь пассивной обороной реки, удерживая важнейшие укрепления у переправ.

*** Первая награда ***

4-ой русской армии было приказано захватить и обеспечить переправы на реке Сан у Кржешова, в 10 верстах вниз по течению Сана.

16-го сентября с утра полк семеновцев выступил из Гарасюков к Сану. Артиллерийский огонь австрийцев, занимавших и прикрывавший идущую по австрийскому берегу реки железную дорогу, Кржешовский тет-де-пон, заставил полк развернуться. На правом фланге наступал 1-й батальон, на крайнем левом, как бы охватывая Кржешовский тет-де-пон с его правого фланга, наступал 2-й батальон.

Наступление было трудным, так как приходилось брать в лоб заранее укрепленную позицию австрийцев, заблаговременно укрепивших и прочно занявших Кржешовский тет-де-пон. Между тем, русским была видна лихорадочная работа железной дороги, спешно увозившей эшелон за эшелоном через мост. Захват Кржешовской переправы сразу прекратил бы эвакуацию австрийцев.

Взять в лоб Кржешовский тет-де-пон было семеновцам не по силам.

Командир 2-ого батальона полковник Вешняков принял решение обойти Кржешовский укрепленный район и атаковать его с юго-востока, прорываясь вдоль Сана к переправе.

Перед 7 ротой протекала река Сан, за ней виднелись высоты Кржешова. С правого фланга к городу подошел л-гв Преображенский полк.

Началась совместная атака. Тухачевский получил команду от командира роты Иванова-Дивова с первым взводом выдвинуться перед ротой и выслать дозоры к Кржешову и к Сану, и повел полуроту вперед перебежками повзводно.

Завидев австрийцев, 1 взвод Тухачевского рассыпался между домами и открыл огонь. Австрийцы не очень активно отстреливались и отходили к мосту. Но вскоре отступление австрийцев приняло панический характер – они боялись, что не успеют перейти через мост и попадут в плен.