Орбитальная блокада

– Планета изолирована. На орбите несколько боевых кораблей следят что бы никто ни прилетел, ни улетел. На орбитальной верфи три крейсера почти закончили ремонты но на них остановлены реакторы двигателей, они никуда не улетят. А ручка гарантировано на планете. Нам нужно её найти, тогда поймем ключ какого из крейсеров зашит там, и сможем расследовать дальше. – Продолжал разговор Джон.

«Планета изолирована, да кто ты такой?» – Сергей попытался осознать только что высказанную ему информацию. Последняя фраза прозвучала в слух, но осталась без ответа.

Джон откинулся на спинку кресла, его взгляд был прикован к голограмме планеты "ОР-7" над лобовым стеклом с тремя значками крейсеров на орбите.

– Разделим задачу, – сказал он, как хирург перед операцией. – Убийца – это наша немедленная угроза и самый горячий след. Он здесь, на планете. Он знает о ручке. Возможно, он и есть тот, кто должен был ее получить от Сато. Коды – это наша стратегическая цель. Они – ключ к крейсеру. Но сам крейсер – лишь груда металла без команды и плана. Заговорщикам нужен не просто доступ, а способ доставить на борт верную команду и вывести корабль, не вызвав тревогу. А ещё я боюсь что захватив корабль, они захотят уничтожить следы. С орбиты они парой залпов превратят в стекло половину планеты.

Сергей кивнул, мысленно дорисовывая картину:

– Значит, цепочка такая: источник кодов (шпион) -> курьер (Сато) -> получатель (убийца/агент) -> канал доставки команды на орбиту -> угон крейсера. Мы вклинились в середине. Убийца перерезал звено перед собой. Почему? Потому что Сато стал опасен? Или потому что канал доставки на орбиту уже готов, и ручку нужно было срочно переправить дальше, минуя ненадежного посредника?

– Верно, – Джон сузил глаза. – И этот "канал доставки" – наша главная находка. Прямой штурм орбитальной верфи под носом у флота блокады невозможен. Нужна невидимая лодка в тени гигантов. Стелс-яхта. Частное, быстрое судно с продвинутой маскировкой, которое может пристыковаться к крейсеру под видом служебного челнока или просто "прилипнуть" к его корпусу в слепой зоне сканеров. Такие яхты – удел контрабандистов высшей лиги.

Сергей вдруг оживился:

– И они есть. В нижних доках, в так называемом "Яхт-клубе". Это серая зона. Формально – стоянка для супербогатых инженеров и подрядчиков. Неофициально – там швартуются кораблики с подчищенными серийниками и "левыми" двигателями. Полиция этого сектора смотрит на это сквозь пальцы… если получает свою долю. Если заговорщики используют такую яхту, они либо купили местного контрабандиста, либо пригнали свою.

– Это меняет все, – Джон наклонился вперед, его голос стал тише и острее. – Дилемма "коды или убийца" снимается. Нам нужен стык. Точка, где убийца (или его сообщник) должен встретиться с контрабандистом, чтобы передать ручку для отправки на орбиту. Это наше окно.

В голове Сергея родилась идея – — Я иду в "Яхт-клуб". У меня там есть… знакомый аудитор по корабельным двигателям. Он знает все про каждый нестандартный гравитационный компенсатор. Мы составим список всех яхт, которые:

Заходили в последние две недели.

Имеют стелс-характеристики или неопознанные модули.

Чьи владельцы ведут себя слишком скромно для владельцев таких игрушек.

Кто подавал заявку на вылет в ближайшие 24 часа.

А ещё послушаю про слухи. Может кто-нибудь знает про какой-нибудь шатлл или яхту в Разломе Айзека – бесконечный каньон с серией огромных пещер далеко на юге, где постоянно прячутся контрабандисты.

У меня тоже есть мысль, рассудительно произнёс Джон:

– Я использую свои полномочия, чтобы получить доступ к логам орбитального трафика. Не к официальным, а к сырым данным пассивных сенсоров ПВО. Они фиксируют все, даже то, что не имеет транспондера. Ищем "фантомы" – кратковременные помехи, необъяснимые сбои сканеров вблизи орбитальной верфи. Возможно это была наша цель.

– Вот где мы ещё сыграем на опережение, – говорит Джон с ледяной улыбкой. – Мы не можем искать ручку по всей планете. Но мы можем сделать так, чтобы убийца сам пошел к яхте. Для этого мы создаем легенду. Через мои каналы на орбите запускается "утечка": проверка систем выявляет попытку несанкционированного доступа к крейсеру "Громовержец". Доступ был заблокирован, но в логах остался цифровой отпечаток ключа. Инженеры начинают экстренный аудит. Это заставит заговорщиков паниковать. Их единственный шанс – срочно доставить физический ключ-дубликат (ручку) на борт для перепрограммирования систем, пока корабль не перекрыли полностью. Им придется активировать свой канал доставки. Сейчас, то есть лететь на яхте в лоб.

Сергей обдумывал план. Он был рискованным, но элегантным. Они превращали свое отставание в атаку, заставляя врага бежать по нужному им маршруту.

– Есть одна проблема, – сказал он. – Если мы пустим эту яхту в космос, а на ней окажется не просто курьер, а боевая группа, готовая на захват… они могут попытаться прорваться к крейсеру, даже зная, что их раскрыли. Начнется перестрелка у верфи.

– Это риск, – согласился Джон. – Поэтому вторую часть операции будут выполнять не полицейские катера, а истребители моего флота блокады, которые я переброшу под предлогом учений. Они перехватят яхту на безопасном удалении. Наша задача – дать им точку и время. Ты готов стать приманкой для целой сети шпионов и контрабандистов?

Сергей глубоко вздохнул и посмотрел на грязное окно кафе, за которым лежал весь его мир – от нижних доков до сияющих точек крейсеров в небе.

– Да. Но сначала – к моему аудитору. Узнаем, на чем они собрались лететь.

Сергей уже повернулся, чтобы выйти из машины, но жест Йорка остановил его.

– Постой, – голос Джона прозвучал тихо, но весомо. Он протянул небольшой предмет. – Возьми это. Пригодится.

В руке он держал цилиндр из матовой "нержавейки" – простой, утилитарный термос, каких тысячи на складах. Сергей взял его автоматически. Термос оказался непривычно тяжелым, не по весу жидкости. На секунду их взгляды встретились, и между ними промчался немой диалог: приподнятая бровь Сергея ("Что это?") – едва заметный кивок Йорка ("То, что нужно") – вопросительный жест пальцем Сергея ("Открыть?") – утвердительный взгляд Джона.

Сергей открутил крышку-стакан и нажал на клапан.

И его накрыло.

Аромат. Глубокий, плотный, терпкий, с нотами древесины и горького шоколада. Он заполнил пространство между ними, словно физическая субстанция, отсекая запах машинного масла и рециркулированного воздуха. Настоящий зерновой кофе. На ОР-7 этот запах был синонимом невозможного.

Официальной валютой были кредиты Федерации. Неофициально ходили талоны, спирт и запчасти. Но кофе стоял особняком. Его завозили раз в несколько месяцев мизерными партиями по закрытым каналам для высшего менеджмента верфи и офицерского состава. Он был не едой, а статусом, взяткой, знаком исключительного доверия. Чашка такого кофе могла открыть рот молчаливому свидетелю или заставить старого механика покопаться в архивах за пару часов, а не недель.

– Это… слишком много для простого аудитора, – пробормотал Сергей, пытаясь оценить масштаб подарка. Такого количества хватило бы, чтобы купить молчание полсектора.

– Для простого аудитора – да, – согласился Йорк. Его взгляд стал острым. – Но мы ищем не простого контрабандиста. Мы ищем человека, который видел то, чего не должно было быть. Такому человеку платят не кредитами. Ему платят вниманием. А это, – он кивнул на термос, – самый чистый знак внимания в этой части космоса. Он показывает, что его информация стоит целого состояния. И что мы это состояние готовы заплатить.

Сергей медленно закрутил крышку, чувствуя вес термоcа уже не в руке, а в сознании. Это был не напиток, это был козырь. И Джон только что без слов объяснил ему правила игры на этом уровне.

– Понял. Оплачу его вниманием.

– Именно. И смотри, чтобы сдачу не просил, – сухо заключил Йорк, давая понять, что разговор окончен.

Сергей кивнул, сунул термос во внутренний карман куртки, где он лег плотной, ценной тяжестью у сердца, и шагнул в темноту тоннеля. Теперь у него было не только направление, но и ключ. Оставалось найти правильный замок.

***

Дорога к аудитору лежала через "Кишки" – технические тоннели нижнего яруса, куда редко заходил официальный патруль. Здесь царил свой закон. Воздух пах перегоревшим маслом, пылью и чем-то кислым – то ли разлагающейся органикой в рециркуляторах, то ли самим настроением места. Сергей шел быстро, его полицейский плащ был сброшен, осталась только потертая куртка. Здесь форма была не защитой, а мишенью.

Его "знакомый" обитал в бывшем складе запчастей, превращенном в логово. Дверь открылась сама, пропуская Сергея в царство тихого гула серверов и полумрака, разорванного мерцанием десятка экранов. В центре, в кресле, сколоченном из старых кресел шаттла, сидел человек по прозвищу Нюхач. Настоящее имя стерлось за ненадобностью. Его специализация – анализ любых сигналов, вибраций и энергетических подписей корабельных двигателей. Он мог по одному снимку выхлопа определить не только модель гравитационного компенсатора, но и имя механика, который его последний раз настраивал.

– Зум, – Нюхач не обернулся, его пальцы порхали над голографической клавиатурой. – Пару часов назад твой ритм стал нервным. Участил пульс города на 0,3%. Что принес?

– Интерес, – Сергей поставил термос на ящик с кристаллами памяти. Металл глухо стукнул о пластик. – И подтверждение проблемы. Нужна яхта. Не из реестра. Та, что для сетки – призрак. Стыковался или летал рядом с крейсерами на штапелях на орбите.

Пальцы Нюхача замерли на долю секунды. На экранах поплыли нерасшифрованные помехи.

– "Крейсера", – повторил он без интонации, как констатировал факт падения давления в магистрали. – Это не полицейский интерес, Зум. Это уровень… иного ведомства.

Он медленно, как будто против воли, повернул кресло. Его взгляд, привыкший к чтению спектрограмм, скользнул по Сергею, затем упал на термос. Простой цилиндр из матовой стали.

И тут произошла перемена. Весь его вид, вся его сосредоточенность на данных сменилась другим, почти ритуальным вниманием. Он протянул руку – движение было неспешным, точным – и взял термос. Не открыл сразу. Сначала прижал ладонь к стенке, оценивая тепло, затем, закрыв глаза, приложил его ко лбу, как будто считывая не температуру, а саму суть содержимого. В густом гудении серверов наступила тягучая пауза.

Только потом он открутил крышку.

Аромат ударил, как физическая волна, – густой, земной, неслыханный в этой вселенной озона и перегоревшего кремния. Нюхач замер, втягивая воздух, и в его глазах, отражающих синеву экранов, мелькнуло что-то давно забытое: не жадность, а тоска. Тоска по миру, где такие простые вещи, как запах настоящего кофе, были обыденностью, а не сверхценностью.

Он налил немного в крышку-стакан, сделал небольшой глоток и задержал его во рту, давая вкусу заполнить всё сознание.

– Чёрт, – тихо выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучала не металлическая скрипучесть, а что-то человеческое, усталое. – Такую валюту здесь не разбрасывают. Ею не платят. Ею… покупают души. Или молчание. На что рассчитываешь ты, лейтенант? На мою душу или на моё молчание после того, как я тебе помогу?

– Рассчитываю на профессионала, который понимает разницу, – Сергей не отводил взгляда. – И на то, что после этого глотка ты вспомнишь, ради чего когда-то учился читать потоки данных. Не ради талонов на синтетическую пасту.

Нюхач ещё раз взглянул на термос, потом на Сергея. Ритуал был завершён. Послание из другого мира получено и принято. Он поставил термос рядом с клавиатурой, и его пальцы снова оказались над голограммой, но теперь его поза была иной – не просто сосредоточенной, а вовлечённой. Он стал соучастником.

– "Призрак", который хочет причалить к боевому крейсеру… – задумчиво пробормотал он, и экраны ожили, выстраивая новые фильтры и алгоритмы поиска. – Ладно. Давай смотреть, какую рябь оставляет такая рыба в нашем ржавом пруду.

Теперь они работали вместе. Цена была согласована. И это была не взятка, а взаимное признание. Признание серьёзности угрозы и ценности навыков друг друга в мире, где и то, и другое давно превратили в товар.

Нюхач на секунду замер. Он медленно развернулся. Его лицо, освещенное снизу синим светом экранов, казалось вырезанным из старого воска.

– Ты полез в такое болото, что даже твой кофе меня не радует. "Громовержец"… – он свистнул, звук был сухим, как скрип шестеренки. – Слухов много. Говорят, к нему уже щупальца тянутся.

– Какие слухи? Конкретно.

– Что в систему внешнего наблюдения верфи в последние две недели трижды встраивался чужой софт. На пять секунд. Ровно на время прохода грузового коридора. Кто-то делал цифровую маскировку для маленького, быстрого судна. Очень профессионально. Дорого.

Сергей почувствовал, как в животе сжимается знакомый холодок. Йорк был прав.

– Можешь найти эту "птицу"?

Нюхач взял термос, отпил, смакуя, и снова повернулся к экранам. Его пальцы ожили.

– Всякая стелс-система – это не магия. Она не стирает корабль. Она его… маскирует. Но для работы ей нужна энергия. И этот выброс энергии можно поймать, если знать, где и когда искать. Ты даешь мне целеуказание – орбитальная верфь, сектор "Альфа". Я даю тебе время – последние четырнадцать дней.

Экраны залились водопадами данных: телеметрия, графики энергопотребления доков, логи систем охлаждения. Нюхач отфильтровывал шум, искал крошечные аномалии – кратковременные провалы напряжения, микропомехи в связи, необъяснимый нагрев сегментов обшивки.

– Вот, – он ткнул пальцем. На главном экране возникла сложная трехмерная схема обшивки докового модуля. В одном месте пульсировала едва заметная красная точка. – Тепловой призрак. Кто-то использовал систему отвода тепла дока, чтобы скрыть собственные выбросы. Очень умно. И очень нагло. Это было… 78 часов назад. Длительность – примерно полчаса. Время, достаточное для тихой стыковки и отстыковки.

– Модель? Хотя бы класс? – Сергей придвинулся ближе.

– Класс… "Теневой курьер". Дорогая игрушка. Берет на борт до десяти человек или два тонны груза. Но здесь что-то не так… – Нюхач увеличил фрагмент, накладывая поверх тепловой карты схему типовых энергосигнатур. – Видишь этот всплеск в низкочастотном диапазоне? Это не стандартный гравитационный хамелеон. Это что-то… кастомное. Самодельное улучшение. Кто-то вложил целое состояние, чтобы сделать свою яхту призраком среди призраков. У нее должна быть уникальная акустическая и магнитная подпись.

Он запустил глубокий поиск по своим архивам – сводкам сканеров, случайным записям сбоев, слухам из портов соседних систем.

– И есть, – прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто вроде уважения, смешанного со страхом. – Полгода назад на верфи "Гелиос" в соседнем секторе пропали экспериментальные кристаллы фазовой синхронизации для систем активного гашения полей. Теория была – их украли на металлолом. А теперь… – он вывел на экран размытый снимок с камеры наружного наблюдения какого-то астероидного порта. На снимке был силуэт изящной, стремительной яхты. Название было стерто, но на носу был нарисован стилизованный, трехглавый теневой волк.

– Ее называют "Тень Цербера". Говорят, ей командует призрак. Пилот-одиночка, который не оставляет свидетелей. И если он здесь…

– …то он уже на финишной прямой, – закончил Сергей. Он смотрел на изображение яхты. Теперь у нее было имя и лицо. И это лицо было лицом самой смерти. – Где она может стоять сейчас, Нюхач? Где такое чудовище может спрятаться на ОР-7?

Старик-аудитор откинулся в кресле, его глаза отражали мерцание данных.

– Есть только одно место, достаточно большое, глухое и забытое всеми, куда можно загнать такую птицу и не вспугнуть. Старые вентиляционные шахты первичной колонизации. Мы называем их "Чрево Стали". Там, в десяти километрах от города, под пластами скал и брошенного оборудования, есть ангар размером с эсминец. Его строили на случай войны. И про него все забыли. Кроме тех, кому нужно навсегда исчезнуть.

Теперь у него был вектор. Имя корабля. И точка на карте. Оставалось самое опасное – проверить, пуста ли она. И доложить Джону, что охота перешла в активную фазу. Яхта-призрак была найдена. Теперь нужно было поймать самого призрака.

Сергей выбрался из тоннелей на промзону нижнего яруса. Здесь воздух гудел от работы старых атмосферных генераторов, а под ногами вибрировали трубы с перегретым паром. Он отошёл в тень гигантской цистерны и набрал закрытый канал.

– Джон. Говорит Зум. – Его голос звучал сдавленно из-за сбитого дыхания.

– Я слушаю. – Голос Йорка был ровным, но Сергей уловил в нём лёгкое напряжение. Фоновый шум говорил, что Джон тоже в движении.

– "Тень Цербера". Кастомная яхта класса "теневой курьер". Украденные кристаллы фазовой синхронизации, нестандартное улучшение маскировки. Пилот-одиночка, призрак. Идеально подходит для тихой стыковки к крейсеру.

– Где? – вопрос прозвучал как щелчок затвора.

– Старые вентиляционные шахты первичной колонизации. Место называют "Чрево Стали". Заброшенный стратегический ангар в десяти километрах от города…

На той стороне наступила короткая пауза, заполненная лишь шипением помех.

– Координаты, – наконец произнёс Йорк. Сергей услышал, как щёлкают клавиши.

– Передаю. Но есть нюанс.

– Всегда есть.

– Нюхач говорит, яхта была там 78 часов назад. Получасовое окно. Она могла уже уйти. Или… она всё ещё там, и экипаж уже на борту, ждёт сигнала для выхода на стыковку с "Громовержцем". Если мы пойдём в лоб, они могут уйти раньше или устроить засаду. В "Чреве" нет телеметрии, нет датчиков. Чёрная дыра.

– Значит, нужен разведчик, – заключил Джон. – Бесшумный и маленький. У тебя есть доступ к сервисным инженерным дронам? Те, что используют для осмотра внешних обшивок.

Сергей задумался. В полицейском арсенале таких не было, но…

– В моём участке нет. Но в отделе логистики шестого сектора есть списанные модели "Ласточка". Их используют для проверки вентиляционных магистралей. Они тихие, термостойкие и имеют базовый сканер. Я могу… позаимствовать.

– Сделай это. Запусти дрон на разведку. Мне нужны тепловые сигнатуры, энергетические выбросы, движение. Любое подтверждение, что там есть жизнь. Я тем временем подготовлю орбитальную группу для перехвата на случай, если птица вылетит. Но захватить её лучше на земле, в клетке. Меньше шума.

– Понимаю. А как с флотом блокады? Ты уверен, что они перехватят, если яхта всё-таки вырвется? Она же призрак.

– У меня есть специальная группа, – ответил Джон, и в его голосе прозвучала та самая уверенность, которая граничила с угрозой. – Они знают, на что охотятся. Но твоя задача – не дать ей взлететь. Дай мне знать, как только дрон что-то покажет. Я буду на связи и в движении. И, Зум…

– Да?

– Без самодеятельности и геройства, – строго напутствовал ему Йорк.

Связь прервалась. Сергей посмотрел на ржавые перекрытия над головой, за которыми в сотнях метров стали и породы лежало "Чрево". Теперь ему нужно было украсть дрона, провести разведку и, возможно, возглавить штурм логова самого неуловимого корабля в системе. И всё это – не поднимая официальной тревоги.

Он стряхнул с куртки окалину и зашагал в сторону сектора 6, к заброшенным складам логистики. Охота перешла в активную фазу. И теперь от его действий зависело, останется ли "Тень Цербера" призрачной легендой или станет трофеем в самой громкой деле его карьеры.

Через сорок минут Сергей, с чёрным полицейским рюкзаком за плечами, подходил к массивному шлюзу, обозначавшему начало служебных тоннелей, ведущих к "Чреву". В рюкзаке гудел, готовый к запуску, дрон "Ласточка" с перепрошитым ПО и привязанный к его планшету.

Он послал шифрованное сообщение:

"На точке входа. Запускаю разведку. Жди данных. Если связь прервётся дольше чем на двадцать минут – значит, я полез сам. Ищи в "Чреве". Или то, что от него останется".

Ответ пришёл мгновенно:

"Не геройствуй. Ты нужен живым. Жду данных. Удачи".

Сергей присел на корточки, открыл люк в полу – круглую, покрытую вековой пылью крышку от технического колодца – и запустил дрона в чёрную бездну. На планшете замигал зелёный значок связи, и вскоре пошла первая, дрожащая картинка с инфракрасной камеры.

Дрон летел вниз по гигантской, вертикальной шахте. На стенах проступали причудливые наплывы металла и ржавчины. Через три минуты полёта шахта расширилась, превратившись в необъятное подземное пространство. "Чрево Стали" открылось перед электронными глазами дрона.

И там, в центре этого забытого богами и людьми ангара, притулившись к массивным причальным пилонам, стояла она.

"Тень Цербера".

Она была прекрасна и смертоносна. Её обводы, видимые лишь в жёстком свете сонара дрона, напоминали затаившуюся хищную рыбу. Корпус поглощал радиоволны, делая изображение дрожащим, но тепловые датчики показывали слабое, фоновое тепло. Корабль не был холодным. Его системы работали в режиме ожидания.

А значит, призрак был дома.

Сергей замер, вперившись в экран планшета. "Тень Цербера" была здесь. Она была реальной. И она была готова.

Его пальцы побежали по клавиатуре, отправляя зашифрованный пакет данных Йорку: координаты, тепловые сигнатуры, снимки. Почти мгновенно в наушнике раздался его голос, лишённый всяких эмоций, кроме ледяной концентрации.

– Подтверждаю. Вижу. Мои орбитальные единицы уже в движении. Они займут позиции на выходе из гравитационного колодца планеты. Твоя задача теперь – не дать им передумать. Сделай так, чтобы они *заспешили*.

– Что? – не понял Сергей. – Я один. Они на боевом корабле в режиме стелс.

– Именно. Они невидимы и уверены в своей безопасности. Значит, их бдительность слегка притуплена. Им нужно дать сигнал, что логово обнаружено. Что сюда уже идёт целый взвод штурмовиков. Они побегут. И попадут прямиком в сеть, которую я уже расставляю на орбите.

План был дерзким и рискованным. Нужно было напугать экипаж яхты, но не дать им время на обдумывание или организацию засады.

– Какой сигнал? – спросил Сергей, оглядывая мрачное пространство ангара. – Я не могу начать тут пальбу.

– Энергетическую вспышку, – ответил Йорк. – Максимально похожую на срабатывание орудия или взрыв заряда при входе в шахту. У тебя есть импульсные гранаты?

– В рюкзаке… светошумовая. Импульсная волна слабая, но в замкнутом пространстве…

– Идеально. Подойди к краю шахты, ведущей сюда сверху. Откуда спускался дрон. Сбрось её вниз и укройся. Вспышка и грохот в вентиляционной системе будут похожи на начало штурма. Этого хватит. Как только они начнут цикл запуска – уходи. Быстро. Их стартовые струи разогреют всё вокруг до нескольких тысяч градусов.

Сергей кивнул, хотя Джон его не видел. Он задержал дрона в тени пилона, направив его камеру на яхту для последующего наблюдения, и пополз назад, к вертикальной шахте.

Его сердце колотилось. Он был пауком, который должен был дёрнуть нить, чтобы выманить из норы скорпиона. Добравшись до края чёрной бездны, он достал из рюкзака овальную гранату, выставил задержку и швырнул её вниз, в темноту.

Он успел отползти на десяток метров и прижаться к массивной балке, прежде чем снизу донёсся оглушительный, многократно усиленный эхом **ХЛОПОК**. Не разрыв, а именно резкий, разряжающий удар. Воздух сжался, и по ангару прокатилась ударная волна, заставившая звенеть металл. Вслед за ним – ослепительная, на долю секунды, вспышка, отбросившая на стены гигантские, прыгающие тени.

На планшете Сергея, на изображении с дрона, сразу началось движение.

На корпусе "Тени Цербера" замигали бортовые огни – не навигационные, а аварийные, багровые. По его гладкому брюху пробежала дрожь. Из узких сопел маневровых двигателей вырвались клубы конденсированного пара. Но главное – послышался нарастающий, вибрирующий гул, исходящий из самых недр корабля. Звук пробуждающейся силовой установки.

– Запустили гравитационные компенсаторы и плазменные инициаторы, – прокомментировал в ком-линк Йорк. —Купились. Выходи, Зум. Сейчас.

Сергей не стал ждать повторения приказа. Он вскочил и побежал прочь от ангара, по тому же тоннелю, которым пришёл. За его спиной гул превращался в рёв. В воздухе запахло озоном и раскалённым металлом. Датчики на его планшете, всё ещё связанные с дроном, зашкаливали по температурному каналу.

Он выскочил в более широкий технический коридор и мчался по нему, когда позади, сквозь сотни метров породы и металла, донёсся приглушённый, но всесокрушающий рёв. Это были уже не компенсаторы. Даже здесь, в отдалении, стены задрожали, с потолка посыпалась ржавая пыль и окалина.