Monsta.com: Повышение без возврата

Она радостно сообщила, что мой «коллега», Дешвуд-сан, прибудет несколько позже и поселится в соседнем номере.

«Ага, значит, у кого-то тоже есть фальшивый паспорт! Возможно, даже не один. Возможно, они даже разных десятилетий, – немного злорадно подумала я, но потом мысли вернулись к насущным проблемам. – А номера у нас все-таки будут отдельные…»

Девушка, все так же мило улыбаясь, представилась как «Май», угостила меня зеленым чаем и, кажется, шариками моти34 на шпажке. Сказала, что это нужно, пока готовят номер. Выдала она и четкий распорядок вечера: в половину седьмого посещение зарезервированного онсена35, после чего в номер подадут ужин и напитки.

У меня очень строго поинтересовались, есть ли у их новой гостьи татуировки. На что я как-то легко соврала, что нет. В ответ на это получила одобрительную улыбку. Ничего страшного, прикрою тату легкой иллюзией. Моих сил на это вполне хватит.

Разрешили мне выбрать и юката с накидкой-хаори. Я, тем временем, начинала понемногу нервничать, вспоминая, что уже завтра начнется саммит. Да и вообще чувствуя себя немного неуютно в этом отдаленном традиционном отеле. Отчего выхватила из рук служащей одежду, даже не посмотрев на нее.

Но Май не среагировала на эту блажь будущей постоялицы. Видимо, ко многому привыкла. Особенно сохранять лицо на работе. Поэтому во время чаепития в лобби я успела немного послушать историю курортного городка Хаконе и их старенького семейного отеля.

Наконец, меня проводили в номер по освещенному теплым желтым светом коридору. Сама гостиница была очень маленькой, а почти все постройки – одноэтажными. Многие элементы интерьера оказались старыми, о чем свидетельствовал характерный запах циновок в номере. Он не вызывал отвращения, скорее просто напоминал о том, где я.

Сам номер был довольно просторным, чистым и пустым. Поделен раздвижными дверями на две секции. С порога я заметила только низкий столик из темного дерева, два придвинутых к нему сидения со спинками, но без ножек и телевизор на низкой тумбе напротив. В самой дальней секции вообще не было ничего, кроме настеленных циновок и встроенных шкафов, в которых, должно быть, хранили футоны для сна и одеяла.

Горячая краска предательски мазанула по щекам, хотя я вроде бы уже договорилась с собой не пускать лишние мысли в голову. Однако мысли были тут как тут.

«Да что за детский сад творится у меня в башке!»

Внутренне заставив себя стряхнуть оцепенение, я начала нарезать круги по номеру. Выглянула в стеклянное окно. Надо признать, что виды сада у подножия холма меня чуть-чуть расшевелили. Вспомнились четкие инструкции Май с ресепшна, что нужно обязательно принять душ перед посещением купальни.

«И скрыть татуировку!» – добавил голос разума.

Сомневаюсь, что здесь по достоинству оценят кельтский узор на моей пояснице. Хотя на представителя якудза36 я вроде бы не похожа.

Ванная комната оказалась тесной, но сама ванна в ней имелась. Хотя и видно, что сантехника переживала не лучший период своей жизни, ей можно было пользоваться. Конечно, эта ванна была заметно меньше, чем в отеле в Токио, но я махнула рукой и начала раздеваться.

Когда я уже вышла из ванной, высушила волосы и стала пытаться облачиться в юката, мне на помощь все-таки пришла девушка с ресепшна. Но если заглянула она лишь напомнить мне о времени посещения онсена и показать дорогу, то возиться ей пришлось совсем не с этим.

Проблемы возникли с поясом и, чего греха таить, нежным оттенком традиционной одежды. Только после душа я поняла, что юката – белая со светло-фиолетовыми и голубыми цветами.

Бр-р-р, я – в цветочек! Но снова возиться с выбором и одеванием мне не хотелось.

Май снисходительно улыбалась и не только помогла мне с поясом, но и выдала пару длинных шпилек, чтобы собрать волосы. Как и сандалии на деревянной подошве, которые издавали характерный стук, когда меня вели через сад по выложенной плитами крытой дорожке.

Почти у самого подножья холма обнаружилось что-то вроде широкой деревянной кабинки с двускатной крышей, где нужно было снять одежду, чтобы войти в источник. Там меня оставили одну.

Раздеваясь, я постоянно слышала какой-то звук, похожий на шумное течение ручья. Оставшись без одежды, приобняла себя за плечи, медленно вышла из кабинки с другой стороны и… обомлела. Если до этого мне действительно было немного прохладно, то теперь я вытянулась по струне и начала, как завороженная, оглядываться вокруг.

За порогом строения, прямо в нескольких шагах, начиналась неглубокая купальня овальной формы с чистой немного голубоватой водой, выложенная по краям валунами разной величины. На улице было уже темно, и чуть позади источника включилась вечерняя подсветка. По бокам онсен был огорожен бамбуковым забором, а прямо за линией подсветки протекала мимо бурная река. Не знаю, можно ли ее назвать горной, но походила она больше всего именно на нее. На другой стороне водоема поднимался ввысь покрытый кронами разных цветов холм. И больше не было никого и ничего – только человек и практически первозданная природа. То есть, не человек, конечно же…

Я смело шагнула в источник. Вода показалась мне даже немного более горячей, чем хотелось бы.

Добрела до противоположной стороны, уперлась руками в края купальни и несколько минут, не мигая, смотрела на реку. На секунду мне послышалось, что воздух прорезал отдаленный свист, и я пригнулась, погрузившись в воду по грудь. Хотя, может, это и не мне свистели.

А, ладно! Подумаешь, кто-то из деревенских увидит меня нагишом. Эка невидаль! Третью грудь себе пока не отрастила! В итоге я вернулась назад и уселась на ступеньку в онсене, чтобы просто насладиться видом и шумом реки.

Как хорошо! Не знаю, мог ли источник влиять на тело демона, но кожа через несколько минут показалась мне невероятно мягкой. Голова не кружилась, а дышать было легко. Внутри становилось тепло, будто воды источника дошли до самой моей сути.

Май не рекомендовала сидеть дольше пятнадцати минут, но я просто не могла вылезти раньше, пока не истекут все отведенные посетителю полчаса. Когда выходила из источника, прохладный воздух окутал меня, но холода не было. Совсем нет.

Распаренная, я вытерлась полотенцем, кое-как облачилась в юката и накинула хаори, чтобы не отпускать тепло. А потом довольная стучала деревянными подошвами сандалий по тропинке, пока не дошла до главного корпуса отеля. По пути мне встретилась пожилая пара в юката. Женщина тихонько посмеивалась в кулачок над странным поведением своего мужа, который выглядел так, будто увидел что-то непостижимое.

Парой минут позже в лобби я наткнулась уже на молодых парня и девушку. Он о чем-то увлеченно рассказывал своей пассии, экспрессивно жестикулируя и вращая глазами. Девушка тоже смеялась, искренне и заливисто.

На меня никто не обратил внимания. Даже полувзгляда не удостоили, кого-то там обсуждая! Оставалось только недоуменно пожать плечами и пройти дальше.

Открывая дверь в номер, я от души выдохнула, мысленно возвращаясь к воспоминаниям об источнике, и замерла на пороге…

Аромат поджаренных рыбы и мяса тут же коснулся ноздрей. Тот самый стол в центре комнаты был уставлен множеством небольших блюд, тарелочек самой разной формы и соусниц. Посредине стола возвышалась жаровня и стояла маленькая газовая плитка, на которой шкворчал горшочек с капустой, несколькими видами грибов, тофу, тонко нарезанным мясом и еще кучей всего.

У меня тут же потекли слюнки. Я заметила, что не одна в этом «храме чревоугодия», только когда Драйден, сидящий за столом в ставшей мне привычной традиционной позе на коленях, ловко кинул палочками пару тонких ломтиков мяса на сетку жаровни.

В своем темно-синем юката и черном хаори он настолько идеально вписывался в эту скромную ориентальную обстановку, словно так и должно быть. Черные волосы были несколько раз перехвачены кожаным шнурком и собраны на затылке так, чтобы не касаться спины и плеч. Однако кончики их были все еще влажными.

Он почувствовал мое пристальное внимание и непривычно радушно поднял взгляд на меня, при этом все так же умело перевернув мясо на японском «гриле».

– Добрый вечер, юная госпожа. Не желаете присоединиться?

Волна внезапной любезности в одночасье подкосила меня. Я вцепилась руками в дверной косяк, чтобы не потерять равновесие.

– Кто ты такой и что сделал с моим начальником?!

В глазах полукровки мелькнуло хорошо знакомое недовольство, но лишь на один короткий миг, а потом оно сменилось легкой рассеянностью. Не от неуверенности, скорее от усталости.

Конечно, я шутила. В своем духе. А что еще я должна была сказать?

Горячие источники, необычный ужин, приватная обстановка, разговор… Словно кто-то издевательски бросил ему на прощание бархатным голосом: «Yare-yare… Обидел влюбленную женщину? Сам вспомнишь, что делать надо, или тебе подсказка нужна?»

Но передо мной Драйден, в этом не могло быть никаких сомнений. Особенно после реакции на мои слова. Не мираж, хотя проще поверить в него, чем в ту сцену, что предстала перед глазами.

Взгляд голубых глаз превратился во взгляд исподлобья, а лицо стало непроницаемым. В его случае маской было то самое показное радушие.

– Ван Райан, с тобой все хорошо?!

– Да, – судя по его сдвинувшимся к переносице бровям, я реагировала совсем не так, как он ожидал, – тебя что-то беспокоит?

– Зачем все это? Горячие источники, ужин, «юная госпожа»?..

Привычный тяжелый вздох, спустивший меня на землю окончательно. Но дальше он заговорил. Медленно, понизив голос, отчего для меня его слова звучали особенно вкрадчиво.

– Подарок. Извинение. И небольшая шутка…

– Ну, знаешь, – я наконец-то отцепилась от косяка, с легким хлопком закрыла дверь и сделала пару шагов в комнату, – остряк из тебя, господин директор, очень сильно так себе…

Он пристально смотрел и молчал какое-то время, до тех пор, пока я вопросительно не подняла брови.

– Может, все-таки присядешь? – с легкой усмешкой уточнил он, наконец снимая мясо с огня. – Или ты совсем не проголодалась? Да и как-то странно стоять в дверях собственного номера…

Желудок живо отозвался недовольным бурчанием. Голодной я была. Во многих смыслах, о некоторых из которых лучше не думать. Но разве можно отказаться от такого приглашения? Да и провести весь вечер на пороге действительно довольно странно.

– Ну же… – и он жестом указал на место напротив себя за столом.

Я едва шумно не сглотнула. Мне почудилось, будто его глаза немного сузились, а голос стал более обволакивающим. Или это тоже лишь представление? А может, игра моего воображения?

Осторожно подошла к столу под таким же пристальным взглядом Драйдена и замерла в нерешительности рядом со стулом без ножек. Я не совсем понимала, как именно на нем нужно располагаться: сесть по-турецки не получилось бы из-за юката, а сидеть в «правильной» позе на коленях не хотелось от слова «никак». В итоге я тупо опустилась, села чуть боком, вытянула ноги по диагонали под столом и осталась в таком положении.

Если Ван Райан сразу не принялся меня отчитывать, значит все сделано правильно! Или он просто в слишком хорошем расположении духа.

– Тебе не нравится? – спросил Драйден, кивнув на заставленный яствами стол.

В вопросе не было укора, только любопытство. Я обвела глазами весь тот огромный спектр небольших блюд, что принесли нам на ужин. Были тут сашими из сырой рыбы разных видов, нарезанный осьминог, свежие кальмары и креветки, блюдо с тонкими полосками мяса, пара пиал только с рисом, какие-то непонятные склизкие желеобразные продукты, про которые с виду не скажешь, что это вообще такое.

– Я думала, что ты хотел поговорить.

– Мы поговорим, – он подтвердил сказанное кивком, – но чуть позже.

А потом подцепил палочками сначала что-то из блюда с сашими, макнул в соус и отправил в рот. Прожевал очень сосредоточенно, чуть прикрыв глаза, и выжидательно посмотрел на меня, заметив, что я так и не притронулась к еде.

– Мне просто многое тут кажется очень… живым, – я с сомнением потянулась за упаковкой палочек.

Драйден, в этот момент снова нацелившийся палочками на сашими, неожиданно остановился. Рука замерла над столом. Он уставился на меня округлившимися глазами. Я нервно хохотнула, а потом залилась смехом.

Сначала Ван Райан молчал, но непрошеная улыбка медленно растянула его губы.

– Не волнуйся, я не чувствую в наших блюдах достаточно жизни, чтобы они могли оказывать сопротивление.

Мой хохот стал еще более заразительным, а Драйден спрятал усмешку, якобы вежливо прикрыв рот рукой с палочками. Эта шутка вышла у него удачнее.

Мир ненадолго застыл в этом мгновении. Мне кажется, что мы никогда не сидели вот так просто с ним во «взрослом» его состоянии. Не ужинали, не обедали и не завтракали, как нормальные люди. Всегда были какие-то беготня и напряжение. Даже в поместье Барбары, когда он сам, лично в первый раз усадил меня за один стол с собой и леди.

Я смело обнажила палочки, порвав упаковку. Драйден организовал все это, чтобы извиниться. Будет неправильно отказываться от еды, но начать все равно предпочла с чего-то более привычного и понятного – с полосок мяса, которые он поджарил.

Над столом то и дело порхали руки с зажатыми в них палочками. Я вошла во вкус и мне хотелось попробовать все виды угощения. Вытащить что-нибудь из кипящего котелка или поджарить осьминога. Иногда я вставала на колени, подхватывала рукава хаори и юката свободной рукой, чтобы дотянуться до чего-нибудь из далеко стоящих блюд. У Драйдена в этом не было необходимости. Он просто спокойно, без явного восхищения, брал что-то из очередной вазочки или пиалы и пододвинул к себе ближе чашу с рисом, чтобы использовать его как гарнир.

На его руках не было перчаток, и я всякий раз осторожно тянулась за очередным блюдом. Потому что собственные перчатки вообще оставила в номере «Принца».

Пиршество желудка пошло не так, когда я схватила маринованную сливу не подумав. И это было ужасно. Слишком соленое, кислое и вяжущее. Я недовольно фыркнула и тут же присосалась к жестяной баночке сливочной содовой. Ее, зеленый чай и еще несколько напитков Май принесла в номер вместе с последней подачей блюд – овощами и морепродуктами, обжаренными в темпуре.

Я жадно пила сладкую, с запахом карамели газировку и не сразу обратила внимание, что Драйден наблюдает за мной с заметной улыбкой на лице.

Никогда раньше он не смотрел так. Мне стало немного не по себе. Потому что пока наше «Не-свидание» больше походило как раз на самое настоящее свидание. Хоть и весьма целомудренное.

– Что? – подняв брови, я отняла почти пустую банку от лица.

Его улыбка стала еще шире, и он попросту мотнул головой. Мол, ничего такого, но мне хотелось вытащить его на диалог. Иначе все происходящее начинало казаться мне уж слишком нереальным.

– А ты давно здесь? – как бы невзначай начала я, для вида подхватывая обжаренную рыбку и укладывая ее в свою пиалу с рисом. Есть мне уже было особо некуда после такой трапезы.

Он пожал плечами.

– Я приехал около двух часов назад, успел посетить мужской источник…

Я поперхнулась содовой, с помощью которой снова пыталась забороть противное кислое послевкусие во рту.

– Мужской источник? То есть, общий?

– Да, – он немного рассеянно кивнул, – правда, пробыл там недолго. Какой-то… болван принялся неприлично громко свистеть, когда меня увидел.

Драйден поджал губы и раздраженно дернул плечом.

– Современные юноши в этой стране ведут себя так инфантильно…

Я снова принялась отчаянно поглощать газировку, стараясь спрятать взгляд.

«Значит, те японцы видели его в горячем источнике… О, Боги!»

Так, не думать, не думать, не думать. Иначе щеки раскраснеются совсем не от острой или горячей еды.

– Ты больше не ешь… – констатировал факт Ван Райан, оглядев стол и пиалы, стоящие рядом со мной.

Я решила уцепиться за этот нейтральный разговор, чтобы поскорее охладить свой пыл.

– Прости, – с досадой, но очень горячо выпалила я. – Спасибо тебе огромное за все это! За возможность увидеть такую Японию, побывать в горячем источнике, попробовать настоящую местную кухню, но, похоже…

Пока я говорила все это, он глядел на меня немного удивленно. Будто не ожидал таких слов, а под конец моей благодарственной речи даже чуть подался вперед.

– …Похоже, я окончательно, до отказа… объелась…

Драйден искренне по-доброму рассмеялся. Словно узнал прежнюю меня, которая совсем не умеет быть воспитанной леди и бросается дурацкими фразочками.

– Тогда, может быть, – Ван Райан медленно повернулся на коленях и достал из-под стола небольшой деревянный ящик, – настало время попробовать еще один подарок?

Он снял крышку, и внутри на темно-красной подложке обнаружился запечатанный и покрытый пылью небольшой кувшин, а также пара плоских чашек, больше похожих на блюдца.

– Что это, Драйден? – я привстала на коленях, чтобы разглядеть подарок.

– Саке. Неочищенный.

– Подарок от того, от кого я думаю? – как могла, попыталась я изобразить улыбчивое выражение лица вампира Рюи.

Директор только кивнул.

– А ты уверен, что тебе стоит его пить? Вдруг твой старый приятель подсыпал туда измельченного серебра? По доброте душевной…

– Со мной мой Защитник, – он взглянул на меня, и из-под черных ресниц будто мелькнули темно-синие всполохи. – Я знаю, что тебе можно доверять, а саке принято пить в компании…

У меня по спине пробежали мурашки. Его голос увлекал за собой, а слова били в самое сердце. Я несколько раз отрывисто кивнула и сказала, что, так и быть, выпью первая.

Но Драйден только снова рассмеялся, сказав, что мне не о чем беспокоиться, и печать кувшина не нарушалась по меньшей мере пару сотен лет. Хотя теперь во всей этой идее с онсеном отчетливо прослеживалась рука его старого приятеля.

– Но разве саке не пьют теплым? – спросила я, наблюдая как он изящно откупорил кувшин.

– Нет, неочищенный саке не нужно подогревать, – полукровка отрицательно мотнул головой. – Сейчас сама поймешь, почему. Можно испортить его истинный вкус.

И улыбнулся. С легкой хитринкой в глазах.

Ван Райан аккуратно налил мутный белесый напиток в одну плоскую чашу с красной внутренней поверхностью. Потом попросил меня наполнить его чашу, ведь именно такова традиция, и нельзя наливать много – это дурной тон.

Дрожащими руками я исполнила его просьбу, снова привстав на колени. Мы обменялись взглядами и традиционным тостом «Кампай!» – «До дна!» Только у меня это вышло преувеличено бодро, а у него сдержанно и спокойно.

Я нахмурились и сделала короткий глоток, а потом еще один. Питье было сухим, жестким и очень насыщенным. Обожгло язык, горло и выбило слезы из глаз. Совсем не так, как арманьяк. С моих губ сорвался вздох, я опустила голову вниз и со стуком вернула полупустую чашу на стол, чувствуя, как внутри разливается жжение, становящееся приятным. Драйден внимательно смотрел на меня поверх чаши. Он сам лишь чуть поморщился, делая очередной маленький глоток.

– Уф, жесть какая! – выдохнула я, снова сев прямо и вытирая слезы. – Забористую штуку подогнал тебе старый приятель, да?

Директор ничего не ответил. Вместо этого он опустил глаза будто даже виновато и поставил чашу на стол.

– Знаешь, – неторопливо начал Драйден, по-прежнему не глядя на меня, – говорят, местные ёкаи до сих пор практикуют обычай, принимая нового члена в свой совет. Он должен испить саке с главой Ночного шествия под цветущей сакурой при полной луне. Таким образом новоприбывший клянется в вечной верности. Как когда-то самурай клялся своему господину.

Я открыла рот. До меня очень медленно доходила суть сказанного. Драйден заметил мое замешательство. Теперь его взгляд вторгался прямо мне в душу. Бескомпромиссно. Где-то в глубине голубых глаз я прочла ответ: «Я знаю…»

Знает, что гостем в его разуме я позволила себе поцелуй. Знает, что я не только хочу невозможного – быть с ним, но и глубоко увязла в своих чувствах… Или я вижу в нем лишь отражение собственного страха?

Он, что же, решил этим воспользоваться? Чтобы привязать меня к себе? Действительно сделать «ручным монстром»?

Я скорчила злобную и обиженную гримасу одновременно. Подскочила, в два шага оказалась у окна и распахнула его, впуская в комнату холодный ветер. Полной луны на темном небе не оказалось. Лишь тонкий серп растущего светила. А сакуры если и были в саду, то давно уже стояли голыми.

За моей спиной раздался невероятно звонкий для него смех. Похоже, кто-то переусердствовал, пытаясь заделаться шутником!

Скрипнув зубами, я захлопнула раздвижное окно и развернулась к главному юмористу сегодняшнего вечера. Уперла руки в бока и насупилась. Он сидел как ни в чем не бывало. Или почти так. Все тот же прямой взгляд, в котором мне почудилась грусть.

Не успела я начать ругаться, как он неожиданно и тихо произнес:

– Кристина, я помню…

Мои колени чуть дрогнули. Решительности поубавилось, но я все еще была готова обрушить на шутника волну обиды в самых неизысканных оборотах.

– Ну, знаешь, блин, что! Я, конечно, рада, что воспоминания о том, как ты был «Каем», тебя немного расшевелили и заставили высунуть голову из ледяного кокона, но это не значит…

– Кристина, – мягко, но настойчиво перебил меня он, – я вспомнил все…

Кровь отхлынула от лица. И я поняла, что на нем в мгновенье ока появляется маска угрюмости. Плечи опустились. Речь полилась из меня так, будто я заранее ее репетировала. Слаженно, а главное, без надрыва. Так лучше. Достовернее.

– Прости меня за то, как я поступила во сне. Мне нужно было что-то сделать. Наверное, это просто была интуиция и не более того… Неловко вышло…

Я с досадой махнула рукой.

Отговариваться. До последнего. Я не признаюсь ему. Не так. Да и вообще – это бесполезно! Просто трата его и моего времени.

«Что вы сами-то знаете о стремлениях мистера Ван Райана?»– зазвучали в голове слова Джеремии Розенфельда.

«Скажи, у меня есть дети?»– встал перед глазами мальчишка, которому Джен дала имя «Кай».

Кажется, Драйден был удивлен моими словами. Даже чуть нахмурился, но предпочел подыграть. Сомневаюсь, что он так легко поверил, особенно после того, что было вчера. Когда я продемонстрировала просто эталонное поведение обиженной влюбленной. И весьма истеричной.

– Прошу тебя, вернись за стол, – он спокойно указал рукой на место, где я еще недавно сидела.

Я кивнула и с неохотой поплелась назад. Старалась держать на лице уставшее, почти безразличное выражение и не встречаться с ним взглядом.

Как оказалось, я была совершенно не готова к этому разговору. И не готова столкнуться с последствиями своего поступка. Не хотела слышать, что он может сказать мне после признания, если оно вдруг прозвучит. Достаточно уже «Звездных войн» со сценой принцессы Леи и Хана Соло.

«– Я тебя люблю!

– Я знаю…»

И сама же фыркнула при этих мыслях.

Драйден понял мое поведение как-то по-другому. Или не понял вообще.

– Я благодарен тебе за… находчивость, – казалось, он впервые не знал, что сказать.

Я через силу заставила себя взглянуть на него, растянуть губы в улыбке и кивнуть.

– У тебя, наверное, много вопросов?

А вот это было совсем неожиданным, и рот чуть приоткрылся от удивления.

– Ты видела слишком много вещей, которых, боюсь, не видел никто. И вряд ли увидит.

Ноги и ступни словно вновь мазанул холодный ветер, как когда я открыла окно. Холод отозвался мурашками по коже и позвоночнику. Меня на миг поглотило ощущение снежной пелены, что кружилась там – в его разуме.

– Снег… эти запорошенные тела… – прошептала я.

– Люди, нелюди… Все, кто когда-то был близок мне и… покинул эти миры.

За кажущейся монотонностью его голоса я чувствовала что-то еще.

Сожаление? Чувство вины? Во мне словно поднималась протяжная грустная мелодия, звуча все громче и громче.

– Когда живешь достаточно долго, с каждым десятилетием, иногда годом, их становится больше. Память слишком хорошо хранит эти образы. По крайней мере, для меня это так.

– Я уверена, что там была женщина-вампир… Ее тело было сильно обожжено, – губы сами произнесли, я не хотела говорить.

– Лишь образ. Я не мог видеть казнь Селестии своими глазами, потому что был уже далеко. Она помогла мне бежать… мне и Герте. После того, как мы пытались убить Маркуса. Возможно, ты столкнулась и с ней. Золотистые короткие волосы, глаза, которые когда-то были светло-голубыми…

На этот раз Ван Райан говорил так, будто видел ее смерть.

– Совсем юное лицо и очень худая, – как эхо продолжила я за ним. – Да, я видела там Герту.

То, с какой уверенностью я произнесла имя девушки, заставило Драйдена насторожиться.

– Кажется, один вампир чересчур словоохотлив… – в сторону бросил он.

– Рюи сказал лишь ее имя и ничего больше! – неожиданно заступилась я за клыкастого.