Monsta.com: Защитник на полставки

– Зачем Айрис говорила с тобой? – он все-таки успел спросить.

– Понятия не имею! У вас с ней какая-то своя особая связь! Она говорила со мной, будто знает меня, если не всю жизнь, то полжизни точно!

Нестройно. Я слишком нестройно лгу. И больше от досады и безысходности заглянула в монитор его ноутбука. Синий, с эмблемой ФБР десктоп был почти девственно чист. Только пара ярлыков и документов, расставленных словно неумело. Мозг зацепился за это и тут же выстроил цепочку.

Мое лицо стало недоуменным, кажется даже без особых попыток прибегнуть к актерству.

– Ван Райан? – произнесла я глупым и странным тоном, указывая пальцем в монитор. – Ты что… не умеешь этим пользоваться?

– И почему ты пришла к такому выводу? – произнес он чуть эмоциональнее обычного.

Только вот это не звучало уверенно. Скорее уж так, будто у него вот-вот начнется мигрень.

– Нет, серьезно, ты видел свой рабочий стол? – теперь уже меня было не остановить. – Ученик младшей школы его лучше скомпонует! И поставит любимые обои! Ну, ладно! Огнестрельное оружие освоил, вождение тоже. Освоишь и это. Со временем…

Драйден смотрел на меня. Ему явно не нравился ни мой тон, ни то, что я сказала. Сцепленные в замок пальцы чуть дернулись. Пару раз мне вполне неплохо удавалось вывести его из себя. Но именно сейчас это может быть действительно полезным.

– Слушай, – продолжила я, не давая ему расслабиться и стараясь тянуть время, – а какой последний фильм ты смотрел? Нет, ну до безумия интересно!

– «Апокалипсис сегодня»[22], – безразлично ответил Ван Райан, лишь бы отделаться от меня.

Военная драма с философским подтекстом, ну что же еще он мог смотреть?

– О-о-о! – и мне пришлось присвистнуть, дабы усилить эффект. – Смотрю, ты следишь за «новинками» кинопроката!

Драйден прекрасно понял мой издевательский тон. Его глаза лишь сузились.

– Тогда советую еще «Список Шиндлера»[23]! Он черно-белый! Будет привычнее!

– Сомневаюсь, – перебил меня Ван Райан, – я встречал Оскара Шиндлера лично… И не питаю иллюзий по этому поводу.

– Ну, тогда «Спасение рядового…[24]»

Он резко хлопнул крышкой ноутбука.

– Все, довольно! – Драйден поднялся с места. – Я не намерен больше участвовать в твоих упражнениях в остроумии… Нам пора в лабораторию.

– Зачем?! – я отшатнулась от стола, невольно прижимая к груди папку с документами, словно могла закрыться ею, как щитом.

– Плановый медосмотр, – нехотя произнес он, вновь натягивая перчатки. – Специально для тех, кто может быть потенциально опасен.

– Погоди-погоди, – Ван Райан вышел из приемной и последовал к лифту через зал с колоннами, а я пыталась поспевать за ним, – ты это серьезно, про медосмотр?

– Абсолютно серьезно, – бросил он через плечо, продолжая идти вперед.

– И что же именно со мной будут делать? – я была совершенно морально не готова, к тому, что кто-то будет меня исследовать.

– Честно говоря, – Драйден замедлил ход, что уже не означало ничего хорошего, – я не могу знать наверняка. Когда речь заходит о гибридах, доктор… становится излишне любопытен.

У меня едва не приключилась икота после его ответа, но больше директор не проронил ни слова, так как мы приближались к лифту. Охранники при виде начальства вытянулись по стойке смирно и отсалютовали. Ван Райан молча кивнул.

Перед нами раскрылась стальная кабина, и мне пришлось встать как можно дальше от директора, чтобы ненароком его не задеть.

Думая о том, к каким последствия это могло бы привести, мне всякий раз становилось неловко. Поэтому я уперлась спиной в стену и снова прижала папку к груди.

Как только лифт тронулся, я все же решила переспросить.

– Доктор? Что за доктор?

– Доктор Джеремия Розенфельд, – Ван Райан тоже держался от меня на почтительном расстоянии, стоя у противоположной стены кабины и также скрестив руки на груди. – Новый глава лаборатории ФБР.

– Что случилось с предыдущим ее главой?

– Покинул свой пост… – Драйден отвел взгляд и посмотрел на панель управления лифтом.

Я открыла рот, чтобы задать вполне закономерный вопрос: «почему?», но лифт уже приехал на шестой этаж, где и находилась та самая лаборатория.

И это был первый отдел из всего Бюро, где меня буквально огорошила белизна стен. На контрасте с темными интерьерами директорского этажа и архива, а также гранитно-серым холлом этот ослепительно-белый цвет совершенно съедал мозг и глаза.

Почти у самого лифта располагалась круглая стойка дежурного персонала, которую словно в невидимый квадрат заключали четыре тонкие гладкие колонны – две со стороны лифта, две сзади.

У дежурной зоны суетилось несколько работников в таких же ослепительно-белых, как и все тут, халатах. Но их одежда отличалась от той, к которой я привыкла. Воротники-стоечки, застегнутые наглухо, и наплечники из более плотной ткани делали медицинские халаты сотрудников больше похожим на военную форму. Довершали сходство серые геометрические узоры на правом рукаве. Вот только что они значили, я не имела ни малейшего понятия. Возможно, какая-то система рангов.

Визит директора в компании «карманного» монстра внес небольшую сумятицу в ряды служащих. С ним почтительно здоровались, а на меня только взирали как на диковинного зверька.

Когда все приветствия отгремели, молодая женщина за стойкой вежливо произнесла:

– Доктор Розенфельд ожидает вас в своей лаборатории, – она машинально указала на средний из трех длинных белых коридоров за ее спиной.

– Он так и не переехал в новый кабинет? – повел бровью Ван Райан.

– Увы, сэр, мне кажется, что он не хочет занимать кабинет… – женщина запнулась, – бывший кабинет доктора Бэнкса.

– Что ж, я поговорю с ним, – сейчас Драйден был сама дипломатичность.

Картина прояснялась: лабораторию раньше возглавлял некто доктор Бэнкс. И, кажется, он в чем-то серьезно провинился перед своим начальством.

Тем временем Ван Райан обогнул стойку и направился в указанную сторону. Мне оставалось только вновь следовать за ним, стараясь не приближаться вплотную.

Идя вдоль коридора, я с любопытством и не без страха посматривала на герметичные металлические двери, ведущие в разные лаборатории. И пыталась через плотные стекла круглых окошек различить, что же там может происходить внутри.

И, наконец, мы оказались у последней двери, рядом с которой располагался замок с панелью для отпечатка ладони. Ван Райан, как будто нехотя, поднес ладонь к сканеру, после чего из-за двери раздалось несколько гудков.

Он открыл ее достаточно широко, чтобы я могла пройти, и сделал приглашающий жест.

Непрошенные воспоминания из разных фантастических фильмов полезли мне в голову. Надеюсь, со мной не сделают там ничего такого, что обычно делают с мутантами в лабораториях…

Я вздохнула, зашла внутрь и оказалась у перил на смотровом балконе, опоясывающем большую двухуровневую лабораторию.

Да тут прямо как на космическом корабле!

Комната была круглой и почти целиком стальной. Стены, покрытые сталью, стальной каркасный балкон, даже столы и шкафы – и те были из стали. Только на первом уровне прямо напротив входа было большое окно, через которое просматривалось еще одно помещение. Помещение, в котором находилось странное стальное кресло и большая полукруглая арка из неизвестного металла фиолетового оттенка непосредственно над ним.

Но на этом открытия не заканчивались. На одном из столов в центре лаборатории стояло множество приборов и что-то вроде большой колбы, заполненной жидкостью. Сейчас внутри ничего не было, но я не уверена, что хочу знать, что там плавало ранее…

А еще среди всей этой горы медицинского оборудования на том столе мой взгляд наткнулся на старый кассетный плеер с наушниками.

Только самого доктора нигде не наблюдалось.

Повернувшись назад, я впервые столкнулась с по-настоящему озадаченным взглядом Ван Райана. Он явно не ожидал, что главы лаборатории не окажется на месте.

– Проклятье, Джеремия! – выругался Драйден и даже закатил глаза. – Ты должен был нас дождаться!

Но тот оказался легок на помине, и не успел Ван Райан достать из внутреннего кармана пиджака телефон (значит, сотовыми он умеет пользоваться), как доктор возник на пороге лаборатории за нашими спинами.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель, мисс Джозефсон! – поприветствовал Джеремия низким и тягучим голосом. – Мистер Ван Райан, виделись уже на совещании.

Я почувствовала запах кофе и повернулась к доктору лицом: это был плечистый мужчина среднего роста. Явно за сорок, не слишком подтянутый, с волнистыми темно-седыми волосами почти до плеч, зачесанными назад. Кажется, это дань разгульной молодости, потому что он был единственным в лаборатории, кто не носил халат застегнутым до последней пуговицы, а совсем наоборот. Прямо под распахнутым халатом я заметила футболку с Iron Maiden[25] и самые обычные потертые черные джинсы. Кроме того, доктор носил кроссовки, отчего я ему даже немного позавидовала.

Он стоял, держа в руке кружку с недопитым кофе, широко и радушно улыбаясь нам, из-за чего его глаза превратились в узкие щелочки. А потом почти умилительным жестом погладил короткую не слишком аккуратную бороду.

– Добрый день, доктор Розенфельд! – я постаралась поздороваться как можно официальнее.

– О, что вы! – Джеремия взял кружку другой рукой и протянул мне ладонь для рукопожатия. – Можете называть меня просто – док!

– Хорошо, просто док. И, кстати, шикарная футболка!

– Спасибо!

Я ответила на рукопожатие, которое даже мне показалось шуточным, но отчего-то на душе стало легче. И тот узел, в который скрутились мои внутренности после прихода в лабораторию, развязался сам собой. Во всяком случае, пока.

– Доктор, – Драйден решил прервать знакомство двух любителей музыки, – насколько я вижу, вы даже не начали переезд в кабинет главы лаборатории. Не хотите рассказать мне почему?

– Нет-нет-нет, мистер Ван Райан, – док отпустил мою руку и быстро направился по балкону к стальной лестнице, ведущей на первый ярус, – я просто не могу этого сделать! Я никогда не займу офис Бэнкси, уж извините меня… Да и мне привычнее в моей берлоге.

– Джеремия, вы больше не исследователь, – продолжил Драйден уже совсем другим голосом. – Ваше место не в лаборатории. По крайней мере, не на постоянной основе…

Доктор Розенфельд, будто не слыша, что ему говорят, спустился вниз, подошел к тому самому столу с большой колбой, отхлебнул кофе с характерным звуком, а потом похлопал рукой по стоявшей рядом медицинской каталке.

– Мисс Джозефсон, проходите, пожалуйста. Раньше начнем – раньше закончим.

Нахмурившись и поджав губы, я медленно направилась вниз по лестнице. Нравится мне это или нет, а придется пройти через процедуру. Доктор тем временем что-то насвистывал себе под нос.

Я спустилась на первый ярус, молча подошла и присела на каталку. Ван Райан сложил руки на груди и внимательно наблюдал за происходящим сверху.

Джеремия поставил кружку на стол, и я, наконец, смогла прочесть надпись на ней – «Кембриджская магическая лаборатория». Значит, когда-то док учился или работал в Англии? Но сам он – не англичанин. У него абсолютно американское произношение. И, получается, у Кембриджа тоже есть «двойное дно»?

Но как следует поразмышлять о судьбе доктора мне не дали. Мистер Розенфельд надел очки в толстой оправе и подошел ко мне с папкой-планшетом.

– Та-а-акс, посмотрим, – он начал что-то отмечать на бланке, прикрепленном к планшету. – Нужно будет сделать ЭКГ, энцефалографию[26] и сканирование тела. Ответить на несколько вопросов на детекторе лжи. Общая оценка психического состояния – это потом, во время стажировки. И нужны кровь, образец пера и другие анализы.

– Какие другие? – хотя мне кажется, что я уже догадалась.

– Ну, такие… – доктор понял, что мне неловко обсуждать подобное в присутствие начальства, и нивелировал фразу. – Завтра занесете пару баночек…

Но я все равно почувствовала, как мое лицо пошло красными пятнами.

– В других обстоятельствах я бы еще попросил разрешения взять у вас яйцеклетку. В исследовательских целях, разумеется. Но нормы этики…

– Доктор, а вы не слишком много себе позволяете? – Ван Райан был явно раздражен его прямолинейностью.

Драйден стоял, вцепившись в поручни балкона, на самом верху. И взирал абсолютно убийственным взглядом на Розенфельда.

– Шучу, мистер Ван Райан, я просто шучу, – док повернулся к начальству и примирительно замахал руками. – И почему вы до сих пор здесь? Вас уже ждут в соседней лаборатории…

– Это все еще шутка? – на всякий случай спросил господин директор, хотя по его лицу казалось, что он уже знает ответ.

– Нет, – улыбнулся док и поправил очки. – Вы же сами хотели, чтобы медосмотр прошел как можно быстрее. Поэтому я решил взять на себя мисс Джозефсон и попросил помощи моих коллег в вашем случае.

Ван Райан на миг замер и еще сильнее сжал стальные поручни балкона. Потом он выпрямился и очень странной и медленной походкой направился на выход. Полукровка впервые на моей памяти двигался, словно проглотил кол.

Вот так я узнала первую маленькую слабость господина директора. Когда дело касалось его лично, он ненавидел медицинские исследования.

Джеремия полностью сконцентрировался на мне, надел латексные перчатки, взял со стола жгут и попросил закатать рукав блузки.

– Вы ведь не завтракали? – док посмотрел на меня поверх очков, аккуратно размещая мою руку на краю стола и накладывая жгут.

Я сделала быстрый утвердительный кивок.

– Не курили утром и не пили алкоголь накануне? – продолжил он, обрабатывая ватным тампоном зону локтевого сгиба.

– Д-да, – хотя насчет алкоголя пришлось честно соврать.

– Вот и чудненько! – снова улыбнулся Джеремия, а потом вдруг отвлекся, извлекая из ящика стола вакуумный шприц с прикрепленной к нему пробиркой. – А мистер Ван Райан пусть порадует своим появлением в лаборатории моих исследовательниц… и даже парочку исследователей… Поработайте кулаком, пожалуйста, мисс Джозефсон.

– Док, – сказала я, и он посмотрел на меня, – вы страшный человек, вы знаете об этом?

– О, да, мисс Джозефсон… – и я чуть ойкнула от того, что доктор ввел иглу мне в вену.

– Вы давно работаете в Бюро? – от нечего делать мне захотелось просто поговорить с этим эксцентричным ученым, который, похоже, мало с кем считается, кроме себя самого.

– Около десяти лет, – ответил доктор Розенфельд.

Теперь он говорил очень спокойно и размерено. Под звуки этого голоса я отстраненно наблюдала, как темно-вишневая кровь наполняет пробирку в шприце.

– И вы всегда лично занимались осмотром директора?

– Да, вы совершенно правы.

Подмывало задать несколько каверзных вопросов, но даже мне это показалось как-то слишком. А ведь ему бы хватило непосредственности на них ответить.

– Как часто нужно будет проходить через эти процедуры?

– Стандартный протокол для агентов и служащих – раз в полгода, но с вами, господином директором и еще несколькими сотрудникам ситуация малость другая, – Розенфельд освободил меня от жгута, приложил ватный тампон и согнул мою руку в локте. – Комитет требует эту информацию раз в месяц.

Теперь я поняла, почему Айрис шутила, что сегодня «тот самый день». У Ван Райана тоже бывают даты, когда он становится максимально раздражительным…

– А Дженнифер? То есть мисс Дженнифер Микел? – раз уж я тут, то стоит спросить.

– Ваша подруга? – док отвлекся от созерцания пробирки с кровью в своей руке. – Освидетельствование она может пройти на этой неделе, но в дальнейшем будет наблюдаться раз в полгода, как обычные агенты…

Я тяжело вздохнула. Как показывает практика, иногда чертовски хорошо быть человеком.

– Что ж, посидите еще три минутки.

Теперь я точно утвердилась в мысли, что док может говорить бесконечно, даже сам с собой.

– А потом возьмите, вон там, в шкафчике у стенки, медицинский пеньюар, переоденьтесь, и нужно снять все металлические предметы и украшения. Это только начало…

Даже то, что переодеваться пришлось без какой-либо ширмы, меня не смутило. Док настолько сильно закопался в приборах и документах на столе, что ему было абсолютно все равно, присутствую я в помещении или нет.

Металлический пол обжигал ступни холодом, но тапочек мне никто не предлагал. И эти медицинские пеньюары творят чудеса. Вот ты вроде взрослый уверенный человек или не человек… Кому как повезет по жизни. А надеваешь на себя эту зеленоватую штуку в мелкий ромбик и хотя бы на долю секунды, но чувствуешь себя беспомощным…

Интересно, что испытывает при этом директор Ван Райан? Судя по его недавнему поведению – ничего приятного.

Первое, что сделал доктор, когда я, наконец, вернулась к каталке, это попросил меня продемонстрировать крылья. Мне пришлось завести руки за спину и развязать шнурки на пеньюаре, оставляя спину голой и ощущая неприятный холодок.

Каждый раз, когда я призывала крылья, мне всегда было больно. Но сейчас это же для науки и для Бюро, ведь так?

Снова знакомая боль, тяжесть на спине и шуршание перьев. Глаза Джеремии непроизвольно поползли на лоб, после чего он почесал затылок и зашел ко мне со спины.

Возможно, мне стоило держаться прямо и гордиться собой. Но почему-то я почувствовала себя прокаженной.

Доктор тем временем сгибал и разгибал одно из моих крыльев. Что только усиливало дискомфорт.

– А вы летать на них пробовали? – вывел меня из размышлений его бодрый голос.

– Что? Нет. Пока нет.

– Почему? – с детским любопытством поинтересовался Джеремия.

– Когда я вернулась из Англии, мне пришлось жить в несколько стесненных условиях, – перед глазами тут же встал крохотный номер дешевого мотеля, который после особняка Барбары производил самое гнетущее впечатление.

– А вы попробуйте! – все также произнес доктор. – Здесь, в Бюро, на тренировочном полигоне.

– Спасибо, постараюсь, – пробубнила я себе под нос и вдруг почувствовала боль. – Ауч! Что вы делаете?!

Передо мной появился мистер Розенфельд, внимательно рассматривающий большое серое перо, понятно откуда выдернутое. Но не успела я начать возмущаться, как оно растворилось в руках доктора серебристой дымкой.

– Хм… – протянул глава лаборатории с усмешкой. – Кажется, этот материал невозможно анализировать. Что ж, поступим по-другому.

И он открыл еще один ящик стола, чтобы выудить оттуда ножницы.

– Зачем это?! – в страхе я машинально подтянула к себе обе ноги и обхватила их руками, что привело к неожиданному результату.

Крылья сложились вокруг меня. Перья закрыли всю нижнюю часть обзора и отрезали меня от лаборатории. Я сидела на каталке, как птица на жердочке, а из крыльев торчала только голова.

Доктор не удержался и прыснул со смеху.

– Нет, кха-кха, нет! Я просто хотел попросить у вас другой образец для исследования. Кусочка ногтя или пряди волос будет достаточно.

Когда я поняла, что мне ничего не угрожает, крылья сошлись на спине и, кажется, пропали, судя по изменению в весе. Оставалось только протянуть доктору руку, чтобы он срезал ноготь.

– Поразительный экземпляр… – изрек Джеремия таким тоном, словно я была ожившим динозавром из Юрского периода.

– «Экземпляр», значит… – только и хмыкнула я.

Впрочем, да, детка, ты действительно… экземпляр.

– Не стоит держать обиду, – произнес доктор, ища на столе, куда положить срезанный «полумесяц» ногтя. – Для меня вы – нечто совершенно новое! Что-то, что еще никто никогда прежде не изучал.

Не найдя ничего лучше, он положил ноготь в пластиковую чашку Петри[27] и накрыл крышкой. После чего еще полминуты заворожено смотрел на образец.

– Сомневаюсь, что он начнет размножаться делением…

Я просто не смогла удержаться от едкого комментария.

– А жаль! – парировал док. – Было бы весьма интересно!

Не знаю почему, но я вдруг улыбнулась, и моя злость отступила. Этот глава лаборатории – ну очень странный тип! Но определенно забавный.

Вот только этот забавный странный тип раскопал на своем столе еще какой-то не внушающий доверия аппарат, похожий на металлический куб, стоящий на электронных весах.

– Что это? – снова ощетинилась я, только начав справляться с завязываньем пеньюара на спине.

– Это? – удивился доктор. – Ничего особенного. Просто аппарат для снятия отпечатков ладоней.

– Тоже для исследования?

– Да нет. В базу данных внести.

– Это не больно?

– Нет, совсем нет…

Но, к сожалению, доктор немного приврал. Больно было, хоть и слегка.

Когда я положила ладони по две стороны куба, поверхность начала медленно нагреваться. И мне пришлось пересиливать себя, чтобы дождаться, пока аппарат издаст звук, напоминающий почему-то сигнал микроволновки.

После процедуры я долго смотрела на абсолютно здоровые ладони, но не могла избавиться от ощущения фантомного ожога.

– А теперь прощу вас пройти сюда, – доктор направился через всю лабораторию к герметичной двери, ведущей в соседнее помещение с креслом.

Я еще раз взглянула через похожее на корабельное окно на кресло и странную арку, в которой издавали слабое свечение несколько кристаллов.

Меня уже второй раз за день пытались усадить в какую-то адскую машину… Дрянная тенденция. Не так я планировала проводить лучшие годы своей жизни, но давать заднюю было поздно.

Снова холодный пол под ногами. Чем ближе я подходила к этой комнате, тем сильнее чувствовала новый прилив страха и раздражения. Подопытный, мать его, кролик! Хотя в моем случае, скорее, птичка.

Даже если большую часть процедур не нужно будет повторно проходить каждый месяц, сегодняшние исследования вгрызутся мне в память, как пить дать.

Примечания