Форс-мажор

– Мама! О Боже… Мама!!! Где же она?! – с ужасом вскрикнул я, оббежав всю квартиру в поисках: – Так, успокойся… Может я все себе накручиваю? Наверное, она на работе как всегда пропадает… Но ведь я точно помню, что в последнее время ее точно не видел, – меня охватила паника. Я судорожно принялся звонить ей на сотовый. Женский голос лишь холодно произнес: «Номер не доступен в данный момент. Абонент выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста перезвоните позднее». Не поверив с первого раза, я перезвонил, но ситуация так и не изменилась. Автоответчик упрямо не понимал, что мне срочно надо ее найти и что с ней могло что-то произойти. Я перезвонил снова, но автоответчик упрямо повторял одну и ту же фразу. Тут до меня дошла мысль, ведь у нее просто мог разрядиться сотовый. И она, наверное, на работе, тут же мой взгляд направился на время на экране компьютера. «20.23, уф, точно на работе». В ту же секунду я принялся звонить ей на рабочий.

Наконец вместо автоответчика я услышал гудки. К телефону долго никто не подходил, но я был настойчив и не собирался сдаваться. И наконец случилось чудо, трубку взяли и ответил женский голос.

– Алло?

– Алло, а можно Асию Алимжановну? – спросил я.

– Здравствуйте, а кто ее спрашивает? – задала вопрос женщина по ту сторону провода.

– Здрасти. Это ее сын – Дамир, – нетерпеливо ответил я.

– Ааа, это ты?! Подожди- ка… твоей мамы же нет на работе, она разве не дома? Почему она не связывается с нами? Не берет сотовый? – принялась она меня расспрашивать.

– Не знаю, я думал она все еще на работе, – с недоумением ответил я.

– Три дня? Ты что?! – с усмешкой ответила мне женщина.

Я сразу же бросил трубку, ну что я мог ответить. Да и мысли были о другом. «Мамочка! Где же она?! Боже, о Боже… Вот я идиот… Безмозглый… Что же теперь делать?! Что делать?» В груди все сжалось так, что дышать было трудно. Меня всего трясло и хотелось спрятаться от всего этого мира. «Мама, где ты?» – крутились мысли в моей голове. Сначала я скитался по всему дому от мучивших меня мыслей, а потом сел на пуф в коридоре, думая, как быть. Я просидел там очень долго, смотря в одну точку. В тот момент я передумал все на свете и уже понемногу начал сходить с ума. Просидев в таком положении не заметил, как наступила полночь.

Наконец ум немного прояснился и начал трезво рассуждать: «Что делать? Так, что я делаю, когда что-то не понятно? Спрашиваю у Ажеки как быть. Точно бабушка! Так, стоп, они с дедушкой вроде на курорте заграницей. Блин… что теперь? К кому бы обратиться?! Кто еще остался… ну он… отец. Стоит ли звонить?! Хотя другого выхода нет». Тут же в моей голове всплыл наш с отцом последний разговор: «Сынок, если когда-нибудь, в любое время суток, я тебе понадоблюсь, звони и я приеду». Это был именно тот случай. Я дрожащими руками набрал номер отца. Вдох – выдох, вдох- выдох… долгие гудки… привычный грозный голос снял трубку:

– Я же просил так поздно не звонить! Все дела – завтра! – раздраженно произнес отец.

– Па- папа, это я, – тихо и неуверенно произнес я.

– Сынок? Д… Дамир… это ты? – полушепотом переспросил отец.

– Да, ты мне нужен! – с надеждой промолвил я.

– Ты не представляешь, как я хотел услышать это от тебя, – обрадованно подметил отец, но потом тон его сменился: – что—то стряслось?

– Папа! Мама пропала! Я не знаю, что делать, ее уже третий день нет нигде: ни дома, ни на работе! Что делать?! – отчаянно обратился я к нему.

– Асия? Это на нее не похоже. Ты обзвонил больницы? Подал заявление о пропаже? – с тревогой в голосе спросил он, шепотом промолвив: – Надеюсь еще не поздно.

– Поздно? Папа! Ты, о чем? Нет, я еще никуда не звонил. Приезжай, ты мне нужен как никогда! – прокричал я в трубку.

– Сынок, я вылетаю первым же рейсом к тебе, как прилечу сразу сообщу. Успокойся. Наверняка с ней все нормально, – успокаивал меня отец: – А пока, до моего приезда, обзвони больницы и подай заявление о пропаже, – холодным и рассудительным тоном отец дал указания.

– Но папа! Ты же знаешь! Я ни с кем кроме родных не могу говорить! – признался я отцу о своем недостатке.

– Сынок, хоть так мы начнем поиски. Скоро буду, верю в тебя, – пытался воодушевить меня отец.

– Ладно, я постараюсь, – прошептал я, чувствуя себя ужасно.

После разговора с отцом я очень долго сидел. Все также сжав телефон и осознавая, что вот она – реальность. Громкий стук часов, сильный ветер, пробирающийся в комнату, сопровождали мои ужасающие мысли. Мысли… они просто разрывали меня изнутри. Я, наверно, передумал все на свете. Как пренебрегал, отталкивал и даже грубил ей… человеку, который даже после всех оскорблений и ссор продолжал любить меня. «Надо же, сколько всего она сделала ради меня, а я… мне нет прощения». Придя в себя я понял, что пора хоть что-то предпринять. Сев за компьютер, я трясущимися пальцами проклацал по клавишам «справочник больниц города Алматы». Узнав все номера, я взял телефон в руки, глубоко вдохнул и начал набирать первый номер…

– Первая городская больница, – сказала женщина по ту сторону провода.

– Эээ… Алло? – завис я ненадолго.

– Говорите?! – с претензией заявила она.

– Моя… моя мама… она… эээ… – растерялся я еще сильней.

– Не поступала ли к нам твоя мама? – сменив гнев на понимание, переспросила она.

– Да, – с облегчением выдал я.

– Фамилия имя? – продолжала женщина.

– Дарханова Асия, – сообщил я.

– Так… минуту, – медленно произнесла женщина, я слышал, как она принялась активно перелистывать страницы в поисках нужной фамилии: – Нет, к нам такую не привозили.

Ничего не ответив, я молча положил трубку. Во мне боролись два противоположных чувства: облегчение, оттого что разговор закончился и тяжесть на душе, что мамы там не оказалось. Так я просидел всю ночь, не отрываясь от телефона и обзванивая все больницы. Молил Бога только об одном: пусть с ней все будет хорошо, где бы она сейчас не была. Но после очередного телефонного разговора, мысли в голову приходили все страшнее и страшнее. Отчаяние пожирало меня полностью. Хоть я всегда был одинок, я впервые почувствовал, что остался один на один со страхом… и повторял вновь и вновь: «Боже, пожалуйста, пусть с мамой все будет хорошо… я обещаю, что никогда больше ни о чем Тебя не попрошу».

К утру я уже ничего не соображал, и принялся по второму кругу обзванивать тех, до кого раньше не смог дозвониться. Полусонный набрал номер и автоматически произнес:

– Здрасти, к вам не поступала Дарханова Асия?

– Здравствуйте, сейчас посмотрю, – ответил мне такой же сонный голос: – да поступила три дня назад.

– Так подождите, куда я звоню? —я тут же проснулся.

– Ну как куда, в кардиологический центр! – возмутился сонный голос по ту сторону провода.

– Как она? Что с ней? – принялся я расспрашивать.

– Я лишь дежурный врач и всех подробностей я не знаю, но все что я могу сказать, это что ее состояние стабильно тяжелое и она находится в бессознательном состоянии, – ответил врач.

– Я сейчас приеду, – протараторил я.

Внимательно посмотрев адрес центра в справочнике, я пулей вылетел из подъезда и оказался во дворе дома. Выбежав на дорогу я тут же принялся оглядываться вокруг, даже не зная, что искать. У дороги находился парень, с которым мы нередко пересекались во дворе дома. Он стоял облокотившись спиной о машину и держа в руках ключи. Увидев мое напуганное лицо, парень сразу понял, что делать.

– Такси? – посмотрел он на меня.

– Да… точно! – ответил я и принялся садиться на заднее сиденье.

– Садись, братишка! Отвезу быстро, говори адрес – начал он спрашивать, садясь в машину и перекидывая через голову ремень безопасности.

– Толе би – Байтурсынова, Кардиологический центр, – ответил я и мы сразу двинулись с места.

Таксист еще долго посматривал на меня через зеркало заднего вида и наконец решился задать вопрос:

– Что случилось? На тебе лица нет.

– Мама в больнице, – ответил я вполголоса.

– Мама? Надеюсь с ней все хорошо. Беречь их надо, ведь они все время о нас заботятся, а мы вспоминаем об этом только когда с ними что-то не так, – промолвил он, перейдя на серьезную тему.

– Точно, – прошептал я еле слышно.

Парень так быстро и лихо объезжал все пробки и заторы, что мы очень быстро добрались до адреса.

– Ну, вот мы и на месте. Запомни: о матери нужно заботиться, – подметил парень, когда я выходил из машины. Но в тот момент я уже ничего не слышал, я отдал ему какую- то купюру и рванул в центр. Дальше все было как во сне, вплоть до того, как я добрался до ее палаты.

Мимо проходивший врач увидел, как я стою в коридоре у палаты и не решаюсь зайти. Он что-то начал говорить и спрашивать. Однако я ничего не слышал, кроме бешеного стука сердца. Мне показалось что время замедлилось. Немного придя в себя, я начал улавливать: «…в тяжелом состоянии, мы надеемся, что она придет в себя в скором времени. У нас есть несколько вариантов заболеваний, под которые подходят ее симптомы. Но мы должны ее опросить и только тогда точный диагноз будет поставлен. Кстати, мы хотели связаться с вами, но, когда ей стало плохо, она упала на телефон. Вследствие чего, телефон был разбит и оказался неисправным. В связи с этим все попытки связаться с родственниками пациентки, оказались невозможными. Вы можете немного побыть с ней, но потом должны будете уйти». Врач открыл передо мной дверь, и я зашел в палату. Увидев ее, слезы начали подступать сами собой, мне хотелось разломать все вокруг. Но я не смог пошевелить и пальцем, меня полностью парализовало. Немного придя в себя, я сел рядом с мамой и долго смотрел на ее бледное лицо и гладил руку:

– Мамочка моя… родная. Это я, Дамир, твой никудышный сын. Прости меня, за то, что я эгоист, за то, что не заметил, что тебя не было дома, и вообще за все прости, это все из-за меня. Ты же для меня старалась, а я… не оправдал твоих ожиданий. Знаешь, теперь я буду делать все для тебя! Я обещаю! Только не умирай…, – просил я шепотом. Мне просто хотелось выть от боли, которая пронзала мою душу до самого дна. Но сколько я не просил, она никак не приходила в себя. Не помню сколько я так просидел, но через некоторое время медсестра попросила меня выйти из палаты.

Будучи в глубокой депрессии, я просидел плача в коридоре долгое время, оставшись со своими мыслями наедине. Я отделился от мира. Мое состояние невесомости отвлек лишь до боли знакомый силуэт, который я увидел в конце коридора. Он пристально смотрел на меня и медленно приближался. Сердце сильно сжалось, еле вдохнув воздуха, я встал: «Боже мой, сколько лет прошло…», время будто остановилось. Казалось, что все как в замедленном фильме… и этот силуэт подошел к сыну и крепко обнял его, сказав: «Сынок, я скучал». Но жизнь- не кино. Приблизившись почти вплотную, он даже не узнал меня, еще бы, ведь прошло больше десяти лет.

– Пап… – окликнул я отца.

– Дамир? – он выдавил из себя, не признавая во мне сына.

– Да папа, это я, – сообщил я ему.

– Узнал, как там мама? – обратился ко мне отец, все еще вглядываясь в мое повзрослевшее лицо.

«И об этом он спрашивает меня спустя столько лет?!» В глазах помутнело. Он даже не спросил: как я жил все это время, как маме было тяжело круглые сутки вкалывать, как мы экономили на всем и выживали как могли.

– Да, они еще сами толком не в курсе что с ней. Как только мама очнется – врачи опросят ее и поставят диагноз, – ответил я холодно, отвернувшись в другую сторону.

– Хорошо. Я подключу связи, чтобы они ускорились. Посиди пока тут, – ответил он и поспешил куда-то, листая контакты в своем телефоне. Сидя в ожидании отца, у меня было полно времени подумать и переосмыслить свою жизнь. В итоге понял для себя несколько вещей: первая – виртуальность намного лучше реальности, хотя бы потому, что там все не по-настоящему; вторая – реальность все равно, когда-нибудь наступит, и она будет беспощадна, особенно к неподготовленным.

Примечания