Я гоблин-алхимик

В моем случае лютня превратилась в нечто большее. Благодаря огромному количеству видеоинформации, ментально скачанной у меня, она стала настоящей фабрикой по созданию и адаптации к этому миру мыслеобразов. Теперь она способна воспроизводить не только музыку, но и целые миры, полные живых существ, пейзажей и событий. Эти миры настолько реалистичны, что даже самые искушенные слушатели не могут отличить их от настоящих. В древности этот инструмент был способен устанавливать ментальную связь с менестрелями, наделёнными особым даром. Благодаря этому он не только с лёгкостью выполнял приказы мага, но и со временем развивался самостоятельно. За многие тысячелетия лютня превратилась в удивительное, почти разумное существо.

Второй артефакт — древний магический кинжал «Захват души». Он не только наделён разумом, как многие магические предметы, но и является воплощением древних сил, которые были запечатаны в его структуре.

Лезвие кинжала тонкое и острое, словно сделанное из прозрачного стекла. Оно переливается черно-белыми узорами, отражая свет и создавая вокруг себя магическую ауру. Рукоять кинжала из мифрила искусно украшена древними символами, в навершии рукояти находится огромный белый камень души, который излучает холодное, но завораживающее сияние.

Этот кинжал артефакт, созданный древними мастерами для выполнения определенной миссии. Он был создан в эпоху, когда магия и наука шли рука об руку, и свойства клинка были усилены древними заклинаниями и рунами. Считается, что кинжал был выкован из метеоритного железа, что придало ему особую мощь и способность к поглощению душ. Душа, поглощённая кинжалом, не исчезает бесследно. Она остаётся в его камне, который служит вместилищем для душ, создавая особую связь между владельцем кинжала и теми, чьи души он поглотил.

Исследователи и маги случайно обнаружили ещё одну особенность этого артефакта. Если в первые десять секунд, когда душа разумного существа еще переносится из лезвия кинжала в камень на рукояти, приложить к клинку разряженный камень души, то последний наполнится только что поглощённой сущностью разумного на неопределённо долгий срок.

Третий артефакт — это душа Эрегона, великого мастера алхимии древнего континента Лагош. Эрегон посвятил свою жизнь изучению тайн природы и магии, стремясь к гармонии между ними. Он верил, что через алхимию можно не только создавать материальные блага, но и постигать суть мироздания, изменяя саму природу вещей.

Но его жизненный путь завершился печально. В стремлении создать эликсир бессмертия он столкнулся с могущественной силой, которую не смог обуздать. В итоге он погиб, а его дух в образе призрака столетиями блуждал по миру, пока не был пойман хранителем бога Амаури.

И вот, разум великого учёного — алхимика, заключённый в магический камень души, теперь покоится во внутреннем кармане моей кожаной куртки.

Мои размышления прервал ментальный голос Эрегона

— Хозяин, к нам приближаются четыре человека — наёмники графа Генри Беннета, — предупредил меня Эрегон. — Я чувствую в их аурах намерение причинить тебе вред. Если позволишь воспользоваться твоей маной, я смогу создать вокруг тебя щит абсолютной защиты.

— Хорошо, мастер Эрегон, — ответил я ему. — Посмотрим, какой из тебя выйдет телохранитель. Только никого не убивай.

— Хозяин, — раздался голос моего магического оружия. — Я тоже хочу быть полезным тебе. Я могу их просто парализовать, стоит тебе только приказать мне.

— Как интересно, — обратился я мысленно к своим магическим друзьям. — Вы слышите все мои мысли и еще можете общаться друг с другом?

— Мы слышим тебя только тогда, когда ты обращаешься к кому — то из нас. — прозвучал голос лютни, — А между собой мы можем общаться, но не отвлекая тебя. Как здорово, что у меня появились друзья, с которыми так приятно проводить время!

Я услышал шаги, доносившиеся со стороны фонтана, и, повернув голову, увидел, как из тени деревьев медленно выходят четверо наёмников. Они двигались с уверенностью и грацией хищников, не скрывая своих намерений. Самый высокий и крепкий из них, с мрачной ухмылкой на лице, остановился в пяти метрах от меня, преградив путь.

— Ну что же, дружок, — произнёс он низким, хриплым голосом, — вот мы и встретились.

— Я рад за вас, а мне-то что до этого? — ответил я, не вставая со скамьи — Идите дальше, служивые, не смею задерживать

— Чему ты рад? — не понял хрипатый наемник.

— Ну тому, что вы встретились, друг с другом —ответил я, с видом простачка.

Хрипатый усмехнулся, обнажая ряд неровных, жёлтых зубов. Его спутники, трое здоровенных мужчин в легких кожаных доспехах, переглянулись и слегка нахмурились. Один из них, с длинными, засаленными волосами, шагнул вперёд, словно собирался схватить меня за воротник.

— Смотри-ка, Кирк, — сказал он, — опять шутник попался.

Я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а сердце забилось быстрее.

— Хозяин, — обратился ко мне Эрегон, — абсолютная защита уже активирована, тебе ничто не угрожает.

— Подтверждаю, опасность отсутствует, — раздался голос моего боевого друга, похитителя душ.

— Шутник, значит? — уверенно произнес я. — Что ж, возможно, я над вами и пошучу, если вы сейчас же не уберетесь.

— Хэл, — произнес властным тоном, невысокий коренастый наемник, их командир, — ты много разговариваешь. Мы сюда пришли не за этим. Сломайте ему ноги, и пойдем искать орка. Мы и так изрядно задержались. А у меня сегодня романтическая встреча в «Кривом клинке», и я не должен опоздать.

Вечер перестал быть томным, и я перешёл к активным действиям. Не вставая с лавки, я приказал своему клинку парализовать наемников. Затем я без труда проник в их разум и стёр последние пять минут их памяти — встречу со мной.

Я, без всякого сожаления, дал ментальный приказ вытащить дубинки, которыми они собирались искалечить меня, а потом и моих друзей, приказал драться друг с другом до тех пор, пока на ногах не останется только один победитель. Награда для победителя — переломать ноги проигравшим.

Не дожидаясь окончания битвы, я бережно взял лютню и направился в номер. Я шёл не спеша, и за те десять минут, что занял путь до номера, успел придумать несколько заданий моей магической команде. Все три артефакта были связаны с моей аурой и полностью мне подчинялись. Они не могли причинить мне никакого вреда. Я был их хозяином и хранителем, а их задача — служить мне. Моя задача — подпитывать их маной.

Первым заданием, которое они получили, был приказ: полностью обменяться между собой информацией, накопленной за века своего существования. Для этого я посоветовал им слиться в единый магический разум в единое целое, что предположительно позволило бы значительно увеличить скорость и качество передачи данных. Я поделился этим советом, основываясь на опыте, полученном в предыдущей жизни. Который напомнил мне о том, как часто приходилось расширять оперативную память компьютеров.

Затем Эрегон, который в прошлом был учёным, и мой музыкальный инструмент, также обладающий навыками обработки данных, должны были приступить к систематизации полученной информации. А еще мне пришла в голову мысль, что для удобства общения с моими новыми друзьями нужно придумать им имена.

Я вернулся в номер, где Бор и Грилф увлечённо что-то обсуждали.

— Мих, мы нашли великолепную усадьбу в южной части города, и по такой низкой цене! — радостно воскликнул Грилф.

— Завтра утром отправимся туда, чтобы осмотреть её, — подтвердил Бор и спросил: — А как у тебя прошёл день?

Я лишь отмахнулся и сел за стол, где ещё оставалось много еды. Похоже, её только что принесли из кухни таверны.

За поздним ужином мне сообщили, что Леос, сын барона Де Ла Крона, продает усадьбу. Его отец, барон, трагически погиб во время весенней Королевской охоты, и теперь барон Леос, вступив в права наследования, решил продать всё имущество в столице, чтобы отправиться в своё баронство на востоке империи. Оставалась только усадьба, но, к счастью, никто, кроме нас, не проявил к ней интереса. Три луны назад её выставляли на торги за пять тысяч золотых, но безуспешно. А теперь, когда цена упала до тысячи, мы стали единственными, кто согласился заключить сделку. В этой ситуации было что-то подозрительное, но мы решили отложить все дела на завтра. Вскоре мы разошлись по своим комнатам, так как завтра нужно было рано вставать.