Сводная сестра бандита

Глава 9. Так трудно врать ч. 2

– Значит, вы думаете, что она врет, и никакой амнезии нет… – внутренне сверепея, я кидаю взгляд на прозрачное стекло процедурной, за которым видно Ольгу, послушно сидящую на кушетке.

– С вероятностью до девяноста процентов – да. – Задумчиво отзывается Федор Петрович и поправляет очки на переносице. – Конечно, причины амнезии бывают разными, и каждый случай индивидуален, но все показатели мозга в норме, травмы головы отсутствуют. На вопросы отвечает бойко, общие знания сохранены…

Оля, будто чувствуя мой взгляд, поворачивает голову в нашу сторону и закусывает губу, поднимая глаза вверх. С ее стороны стена выглядит маркерной прозрачной доской, а под потолком есть часы.

– Ну и если мы всерьёз допускаем вариант психогенной амнезии, – продолжает врач, – то память должна вернуться в ближайшее время, если это не произойдёт, то будет иметь место показать ее психотерапевту…

– Хммм…

Я отхожу от врача и переключаю все внимание на девушку, стараясь увидеть в ее жестах или позе ответ на вопрос. Врет или нет? С одной стороны – ей последнее время конкретно досталось, башня вполне могла съехать, а с другой…

– А как-то ещё проверить можно?

Я оборачиваюсь на врача.

– Наблюдайте, – он жмёт плечами, – провоцируйте. Если вопрос срочен – гипноз или полиграф…

– Я понял…

Резче, чем того требует ситуация, дергаю ручку двери, разделяющую кабинеты.

Оля вздрагивает и спрыгивает с кушетки на ноги.

– Поехали! – Грозно смотрю на неё.

– Что? – Она облизывает губы, и будто защищаясь обхватывает себя руками крест на крест. – Что сказал врач?

– Сказал, что местных возможностей не достаточно, чтобы помочь твоему состоянию, – добавляю голосу вяжущей серьёзности и смотрю, как девушка судорожно втягивает в лёгкие воздух.

– И что будет дальше? – ее голос напряжённо звенит.

Я сокращаю между нами расстояние и теперь внимательно вглядываюсь в широко распахнутые карие глаза.

– Выбирай, – хмыкаю, – психушка с гипнозом или сизо с полиграфом.

– Иван Васильевич… – за спиной звучит осуждающий голос Фёдора Петровича.

А мелкая девица издаёт звук чем-то очень похожий на бульканье, захлопывает глаза и начинает заваливаться вперёд. Я едва успеваю ее подхватить.

– Да чтоб тебя! Какие мы нежные… – мысленно грубо матерюсь, перехватываю Ольгу удобнее и укладываю на кушетку.

На мгновение меня даже посещает чувство очень похожее на отголоски совести. И пока я разглядываю вееры пушистых ресниц, лежащих на бледных щеках, розовые приоткрытые губки, которые явно подвергались нервному терзанию зубами, тонкую шею и острые ключицы, которые проступают в горловине футболки, Федор Петрович успевает подойти к нам с резко пахнущим кусочком ваты.

– Ну зачем вы с ней так? А если бы головой об кафель приложилась… – Осуждающе качает головой и засовывает нашатырь девчонке под нос. А я, кажется, тоже прихожу в себя. Потому что слишком долго смотрю на мелкую заразу, разглядывая детали. Красивая. Черт! Тут не отнять.

Ольга распахивает глаза, медленно переводит их с меня на врача и в следующее мгновение вся сжимается, начиная покрываться крупными мурашами.

– Не надо психушку, – стук ее зубов перемешивается со словами. – И сизо не надо… Я все расскажу, все что скажете.

Расскажет она… От неконтролируемой вспышки злости у меня даже темнеет перед глазами.

– Ты… – из горла вырывается рык.

Я резко подаюсь к девушке вперёд и подхватываю ее за грудки, отрывая от кушетки.

– Маленькая дрянь…

И мне очень хочется вытворить сейчас какую-то воспитательную жесть, но понимаю, что мы находимся в общественном месте, да и отец по голове не погладит за грубости в отношении девчонки.

Максимум, который я себе позволяю, с силой вернуть ее рыдающую от страха тушку на место, с силой приложив головой об кушетку.

Она закрывает лицо руками, а я резко разворачиваюсь и иду на выход.

Все! С меня достаточно. Доложу ситуацию отцу, и пусть эта брехливая мелкая сука живет дальше, как знает.

Выхожу в коридор, делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы хоть немного успокоиться и нахожу Виктора на диванчике возле кофейного автомата.

– Ну что там? – он поднимается мне навстречу.

– ЭТО… недоразумение! – Мимо идут люди и оглядываются. Я понимаю, что говорю слишком громко. – Отвези туда, где она там живет. Верни ей телефон, документы, дай бабок. И чтобы я про неё больше не слышал!

Объяснять что-то я не в состоянии. Поэтому просто забираю из рук ошарашенного Виктора стаканчик со свежим кофе и выхожу на улицу в надежде, что возле крыльца найдётся тот, у кого можно будет стрельнуть сигарету и успокоиться. Но как на зло, возле входа мне попадаются только любители пожевать булочки и шоколадки после сдачи анализов.

Делаю большой глоток кофе и через силу проглатываю, обжигая небо. Чем я занимаюсь? Какой-то идиотизм. И отцу ведь не откажешь! Бесит!

– Иван!

Оборачиваюсь. Из здания выходит Виктор.

– Я тут Сокола хотел к тебе прислать. Набрал, а он мне рассказал, что общественность неприятно шумит. Обстановка после вашего вчерашнего приключения так себе. Алим второй день на антигистаминных сидит, обоняние пропало, злой до чертей. И, вроде, все порешали, его ребята первыми быковать стали – претензий нет. Но мало ли, чего в головы ударит по горячке… Сам понимаешь.

– Чертова кукла! – Я ощутимо прикладываюсь кулаком об перила. Сминаю стакан и швыряю в мусорку. Трехочковый.

И вот что с ней делать? Бросить? Всем уже понятно, что нашей семье она дорога, а значит, без присмотра оставлять, пока все не у покоится нельзя. Отец, если ее грохнут, мне башку свернёт.

– Ну так что делать с ней? – Напоминает о решении помощник. – Она там сидит вся в слезах и соплях. Еле-еле на вопросы отвечает и от упоминания твоего имени вздрагивает.

– В дом ее тогда. – Выдыхаю раздраженно. – И пусть Сокол с ребятами подежурит на всякий случай. А то что вздрагивает – это хорошо. Пусть до усрачки боится.

В моем кармане вибрирует телефон, и видя на экране смс со скрытого номера, я со стоном прикрываю глаза.

Аноним:

«Прояви уважение к старшим. Сегодня в семь вечера.»

– А вот и приглашение на ковёр к Князю и Алиму. – Я хмыкаю и показываю экран Виктору.

– Может быть, людей возьмёшь в сопровождение? – Хмурится помощник.

– Нет, Вить, это так не работает… – я устало веду рукой по волосам на голове.

– Там ещё в ресторане персонал бунтует… – осторожно наваливает мне на голову до кучи Виктор. – О временном закрытии им объявили, а они решили, что новый хозяин, то есть – ты. Просто не хочет им зарплату платить. Нужно подъехать, успокоить.

– А знаешь что, – я прищуриваюсь, чувствуя в груди приятное мстительное тепло. – Отвези ка ты мою подопечную в ресторан. Ее смена сегодня мыть посуду до закрытия. А там, – от удовлетворения я даже усмехаюсь, – может быть, я успокоюсь и перестану желать свернуть ее тонкую шейку.

– В ресторане же посудомойки… – с сомнением хмурится помощник. – Она одна не сможет перемыть всю посуду. Это остановит работу кухни.

– Тогда пусть заменит одну из машин! – Я кидаю на Виктора гневный взгляд. – Хоть часть бабок отработает, на неё потраченных.

– Телефон ей вернуть?

– Нет! Ничего не возвращать! – Хлопаю по карманам куртки Виктора и забираю ключи от тачки. – Я уехал, а вы дождитесь Сокола. Это для ее же безопасности. – Добавляю резонно, сбегаю вниз по порожкам и выхожу на парковку.

Сажусь за руль и понимаю, что меня до сих пор трясёт на адреналине. В голове навязчиво всплывают глубокие глаза моей «головной боли». Ладно, не только глаза. Я трогал девочку. И точно знаю, что под одеждой прячется мягкое женское тело. Идеальное. Без вмешательства фитнес тренеров и хирургов. И меня реально сейчас раздражают эти неуместные образы и реакции. А тяжелеющий возбуждением пах напоминает, что было бы очень неплохо расслабиться и пообщаться с барышней. Нет, не с Ольгой, конечно. Попроще. Так что мне мешает?

Достаю из кармана телефон и открываю контакты. Так… Это не то, не то. А вот эта – вполне годится.

Глава 10. Наказание

От бесконечного кухонного шума звенит в ушах. Но, в принципе, жаловаться мне не на что, все могло закончиться гораздо хуже. Пообщавшись с Виктором и получив от него ответы на волнующие меня основные вопросы, касающиеся моего положения и дальнейшей судьбы, я как-то расслабилась и успокоилась. А на кухне, как только за Виктором закралась дверь, меня вообще приравняли к «священномученикам» – два раза покормили, отдали невыкупленный десерт и разрешили пользоваться кофемашиной.

Вот только любые кулуарные разговоры при мне затихают, из чего я делаю вывод, что работники не сильно любят господина Грозного, и ждут от него всяческих подстав, в том числе, и «засланных казачков» в моем лице.

Виктор сказал, что сегодня мне ещё придётся вернуться в дом Ивана и постараться больше его не злить, пока последствия вчерашнего моего приключения не улягутся. Теперь, когда я знаю всю ситуацию, мне невероятно стыдно за своё поведение. Хочется извиниться перед младшим Грозным и поблагодарить.

– Кто-нибудь, кто не нюхал камбалу! – Из горячего цеха раздается зычный голос шеф-повара. – Подойдите. Не могу понять, остался запах или нет. Принюхался.

С тяжёлым вздохом поправляю перчатки и намыливаю губку моющим средством. Мне кажется, что сегодняшний день закончится быстрее, чем гора посуды, стоящая слева.

– Ну подойдите кто-нибудь! – Повторяет свою просьбу «шеф».

Оборачиваюсь в его сторону. Вокруг все бегают, суетятся, но никто не спешит к рыбе на помощь. Ну ладно. Мне ж не сложно. Закрываю воду, снимаю перчатки и выхожу из мойки.

– Я могу понюхать. – Приближаюсь к кастрюле. Шеф отходит на шаг в сторону, ревниво и с опаской следя, чтобы я ничего не испортила.

– Ну? – Нетерпеливо.

– Не пахнет. – Уверенно киваю.

В этот самый момент на кухню залетают две официантки, поднимая новую волну шума. Раскидывают по цехам заказы и хватают с раздаточного стола готовые блюда.

– Девочки! – Им в след кричит администратор. – Столы три, девять, двенадцать ждут.

– Пусть ждут! – Отзываются девчонки. – У нас аврал. Дайте кого-то в помощь. – Скрываются за дверью, ведущей в зал.

Взгляд администратора задумчиво скользит по персоналу, прикидывая, кого можно временно схантить.

– Даже не думай о моих, Катерина! – Предупреждающе замахивается ложкой шеф на администратора.

– Ладно-ладно, – вздыхает.

И вдруг ее взгляд натыкается на меня.

– Слушай… – тянет. – А давай ты в зале поможешь. Хотя бы два стола возьми.

– А посуда? – Я растеряно оглядываюсь на свою мокрую каморку с раковинами и машинами.

– Посудомойку загрузим, – отмахивается Катерина и оглядывает меня со всех сторон. – Так, форму сейчас выдам, а ты пока в порядок себя немножко приведи. Глаза там, губы подкрась.

Спустя пятнадцать минут я, вооружившись блокнотом и ручкой, пытаюсь записать заказ за капризной парочкой подружек.

– А в Филадельфии к вас точно крем-чиз? – Ведёт наманикюренным ногтем по краю меню.

– Точно! – Уже устав, киваю утвердительно.

– Тогда, нам четыре Филадельфии и ноль пять водки, – захлопывает меню.

– Может быть, все-таки вино? – Гнусаво тянет вторая.

– Я читала, что роллы правильно есть только с водкой, – отзывается первая авторитетно, а я киваю и никак не комментируя заказ, сбегаю к следующему столу.

По пути скидываю заказ девочке-официантке, бегущей на кухню. Поправляя фартук, заворачиваю за шкаф, который уютно разделяет столы друг от друга и развлекает гостей всякой интерьерной ерундой типо бабинного магнитофона, коллекционных машинок и подшивками журналов прошлых десятилетий, и замираю, как вкопанная. Потому что за столиком сидит Артём с женщиной.

Едкое чувство обиды, сдавливает легкие.

Нет, конечно, это не его мама и даже не родственница. Потому что, во-первых, Артём родом не из столицы, а во-вторых так нежно с вилочки женщины кормят либо своих малышей, либо своих молодых любовников. Мне почему-то становится за Артема очень стыдно.

Браслет на запястье, который мне надела администратор, вибрирует и мигает номером стола на экране. Это снова вызов от стола Артема и его спутницы. Нужно подходить.

На ватных ногах преодолеваю последние несколько метров.

– Здравствуйте! – Говорю охрипшим от волнения голосом и оглядываю их стол. Горячее уже съедено, бутылка вина почти допита, на столе лежит распакованная коробка от новенького топового смартфона. Усилием воли перевожу взгляд с коробки на женщину. – Хотите дополнить заказ.

– Конечно! – Довольно мурлычет женщина. – Нам нужен десерт. Какой же день рождения без торта? Правда, мой милый?

Мне просто больше ничего не остаётся, как посмотреть на Артема. В его глазах застыла буря эмоций. От паники до превосходства. Паники – потому что день рождения у него зимой. Мы отмечали всем потоком. А превосходства – потому что я сейчас буду его обслуживать.

– Правда, – он кивает. – Какой можете нам посоветовать?

– Морковный, фисташковый и наполеон. – Отвечаю по меню без запинки.

– Фисташковый целиком, – решает женщина.

– Согласен, – кивает Артём.

– Чай, кофе?

– Капучино, – помахивает барным меню женщина.

– Чай с жасмином, – отвечает Артём.

– Конечно. – Быстро записываю и сбегаю от их столика подальше.

Мне хочется закрыть глаза, уши, а ещё лучше помыть их с мылом. Какая же я была идиотка, что не поверила Вере. Как вообще так можно?

Отдаю их заказ на кухню и понимаю, что мне срочно надо умыться и прийти в себя. Сворачиваю в узкий коридор для персонала и неожиданно сталкиваюсь нос к носу с Артемом.

Глава 11. Неловкости

– Привет! – Вылетает с тихим свистом из моих лёгких.

Артём поднимает на меня глаза, и будто спотыкается, не ожидая увидеть. А я… Я, как последняя дура, пытаюсь разглядеть в них что-то тёплое, личное, что видела тогда, в наш последний вечер, когда он меня целовал и фотографировал каждую часть тела, с которой снимал одежду… Но ничего нет.

– Привет! – Бросает раздраженно, пытаясь меня обогнуть.

Я пытаюсь проглотить ситуацию, но она горьким комом жжёт горло.

– Это зона персонала, – выдавливаю из себя и отхожу в бок, пропуская его. – Ты что-то ищешь?

– Хм… Да! – Он оборачивается и с разворота делает широкий шаг прямо на меня. – Где тут выход? Что-то нехорошо стало от жрачки местной.

– Выход в другой стороне коридора, – показываю направление рукой. – Хочешь, я водички принесу? – Мне вдруг становится неспокойно за Артема. Ведёт себя, и правда, очень странно. Может быть, правда, чувствует себя неважно?

– Да, – он хмыкает, – водички за стол принеси.

И в тот самый момент, когда бывший парень протискивается мимо меня обратно по коридору, в его руке вспыхивает экраном телефон. А я очень четко вижу на нем уведомление о подаче такси.

– О, Господи! – Приваливаюсь спиной к стене и, усмехаясь, подкатываю глаза. – Ты просто сбегаешь, именинник! Я передам твоей женщине стакан воды. Скажу, что от тебя, – добавляю ехидно.

– Только попробуй! – Неожиданно Артём сносит меня всем весом к стене и прихватывает за горло. – Только попробуй ей хоть что-то обо мне рассказать! – Его глаза полыхают нездоровым огнём. Но почему-то для себя я совсем не чувствую опасности. Артём боится, а значит шум, если я вдруг закричу, ему ни к чему.

Сердце тяжело ухает. В этот самый момент я понимаю, что мое девичье наивное чувство к нему догорело. Все. Истлело. Все кончилось, кроме брезгливости и сожаления, что у нас с ним останутся общие воспоминания.

– Я думала, что ты – принц. Мужчина. А ты – мальчик по вызову. – С горечью говорю ему прямо в лицо.

– Ах ты тварь… – пальцы бывшего парня сжимаются на моей шее крепче. Его губы вытягиваются в тонкую линию, подбородок начинает дрожать…

Вот теперь мне страшно! Я сглатываю вязкую слюну.

– Пусти! – Впиваюсь пальцами в его запястье, пытаясь отодрать от своего горла. – Иначе – закричу.

Он давит так сильно, что перед глазами начинают бегать мушки.

– Чертова монашка принципиальная… Я сам буду решать, где и как мне себя вести. И в том числе с кем! – Он приближается и рычит мне в самое ухо… Пульс начинает колотиться в висках.

А дальше все будто переворачивается. Артём отлетает от меня и бьется затылком об противоположную стену.

– Руки от девочки убрал, шакал!

От шока, я не сразу, но все-таки узнаю в заступившемся за меня мужчине Ивана. Тихонечко сползаю вниз по стене и прикрываю руками лицо. Мне все равно, что Грозный сделает с Артемом.

Я слышу звук нескольких глухих ударов, пеликанье рации охраны и суету мужских ботинок.

– Эй… – я ощущаю, как Иван присаживается на корточки рядом со мной. – Ну не реви. – Он отводит мои волосы в сторону и заставляет поднять голову. – Что ж ты косячная такая, подруга, а?

Всхлипываю.

– Вот пристегну тебя наручниками к батарее…

– Не надо пристёгивать! – На мгновение принимая угрозу всерьёз, дёргаюсь от него в сторону.

– О, Боже! – он тяжело вздыхает.

Встаёт и поднимает меня на себя вверх за предплечья.

Не удержавшись на заимствованных у администратора каблуках, влетаю в его грудь лицом и чувствую щекой гладкую ткань рубашки. Это похоже почти на нежность. А ещё Грозный вкусно пахнет. Именно так, как я запомнила на контрасте ещё в больнице, а потом в спальне.

И я вдыхаю этот запах ещё раз, позволяя ему смешаться с кровью. Он действует на меня, как валерьянка и обещание, что сейчас все мои проблемы решат.

Руки Ивана ложатся на мою талию, крепко впиваясь пальцами. Сначала на мгновение вжимают в себя, а потом резко отталкивают.

– Спасибо… – выдыхаю.

– Нам с тобой надо поговорить, – он говорит очень строго, вглядываясь в глаза. – Но сначала я хочу помыть руки и поужинать. А ты только попробуй отойти от меня хоть на шаг!

В ответ я просто трясу головой.

Несколько минут я жду Ивана под закрытой дверью туалета, а потом мы с ним выходим в зал. Он двигается чуть впереди, легко лавируя между столами.

– Эй девушка! – Меня окликают посетители. – Можно вас?

– Нажмите кнопочку, – бросаю через плечо.

Иван оборачивается, смеряет мой внешний вид строгим взглядом и берет за локоть, притягивая к себе.

– Какого черта, я не понял, на тебе униформа?

Я чувствую низкие, предупреждающие вибрации его голоса и теряюсь. Как сказать правду? Если скажу, подставлю администратора, и ее могут уволить. А Катя хорошая. Пока мы переодевались, она мне фотку дочки показывала. Одна воспитывает.

– Я облилась, – опускаю глаза. – Кран фыркнул…

– А блокнот ты засунула за пояс, – голос мужчины становится опасно вкрадчивым, – чтобы количество вымытых тарелок записывать?

Черт!

– Нет…

– Я вымою твой рот с мылом и отучу врать! – Рявкает Грозный. И всем своим внешним видом сейчас полностью оправдывает фамилию.

Нашу сцену посреди зала начитают замечать посетители. Гул стихает. Появляются шепотки.

– За стол давай! – Шипит сквозь зубы, берет меня крепко за руку, как непослушного ребёнка, и тащит за собой.

Ладонь у него тёплая, широкая и мозолистая – совсем не похожа на уже привычные мне руки творческих мальчиков. С ним нет ощущения, что держишь за руку подружку.

Мы подходим к столу. И если я думала, что до этого самого момента знала, что значит «чувствовать себя некомфортно», то я сильно заблуждалась. Сейчас от ледяного взгляда холёной скучающей брюнетки я готова сесть под стол, но уж точно не напротив неё.

– Ну? – Иван, выдвинув мне стул, ждёт когда я займу своё место.

Сажусь.

– Иван?! – Девушка тянет вопросительно.

– Алиса, это – Оля. Моя сводная сестра. Оля, это – Алиса. Моя подруга.

Я замечаю, что брюнетка обижено поджимает губы. Да уж. Как-то мой статус посолиднее прозвучал. Интересно только зачем Иван так сделал?

– Закажи себе что-нибудь, – он засовывает мне в руки меню.

– А можно, – говорю шёпотом. – Я на кухне поем. Там для персонала сегодня спагетти с соусом.

Грозный смеряет меня непонимающим взглядом, а потом обречённо кивает.

– Ешь, что хочешь. Только пусть принесут сюда. Ещё раз вытаскивать твою задницу из дерьма, я сегодня больше не готов.