Лунокровные ягоды

– Ничего не понимаю. Здесь слишком хорошо для затерянной в болотах глухой деревни, Каланар, и совсем не похоже на то, что я о ней читал. А вокруг будто картина про идеальные времена Древнего Эризиана. Это точно не иллюзия? Ты не чувствуешь магию вокруг? – напряженно спросил аристократ, незаметно подтянувший к себе замаскированную оружейную перевязь на одушевлённом скакуне.

– Нет, Олган, я не чувствую здесь фальши. Я чувствую, как вокруг разлита сила, очень плодородная сила. Она делится своим плодородием и с землёй, и с людьми, – задумчиво протянул Каланар. – Наверное, именно поэтому отсюда никто не спешит бежать.

– А что скажешь про церковь? Для черни это точно не характерно!

– Это я как раз очень хочу выяснить у старосты, друг. Ты смотри, какая красота! – восхищенно воскликнул Каланар, кивком указав Олгану на устланную досками площадь перед домом старосты.

Приглядевшись, Олган заметил испещрявшую доски безумно сложную, глубокую, изображающую плавные узоры резьбу, и быстро проговорил, наклонившись к жрецу:

– Каланар, будь наготове. Это мраморное дерево. Безумно редкое и дорогое. Ему точно не место на земле в жалкой деревушке в семь десятков душ!

– Понял тебя, друг мой. Но будь немного расслабленнее. Сначала нам нужно выяснить, что здесь происходит, и где находится княгиня.

Ничего не ответив, Олган спрыгнул с остановившегося на площади одушевлённого, и сверкнув в восходящем солнце запонками охранителя, снял шляпу. Последовавший за ним Каланар снял с одушевлённого небольшую серую котомку и подозвал к себе Тагора. Когда пёс подбежал и ткнулся носом в ладонь хозяина, Каланар на несколько секунд остолбенел, и бросив короткий взгляд на заброшенную церковь, протянул Тагору из котомки кусок вяленого мяса. Довольно взрыкнув, пёс выхватил мясо, и лёг между одушевлёнными, больше ни на что не обращая внимания.

– Пойдём, друг, я очень хочу пообщаться со старостой этого захолустья, – резко произнёс блондин, и крутанувшись, быстрым шагом направился к богато украшенному двухэтажному деревянному дому.

* * *

Несмотря на интерес местных к гостям, перед крыльцом с резными перилами собралось всего трое: молодая женщина с повязанным на волосы платком, девочка лет двенадцати, и старик, явно из рабочих дома.

Улыбаясь чужакам, женщина вышла вперёд, и с земным поклоном обратилась к охранителю:

– Мир вам, путники! Будьте нашими гостями, но не нарушайте благо, что царит в этих землях! С чем вы пожаловали в наш благословлённый край?

– Ты желаешь нам мира, женщина, но называешь нас гостями. Ты находишься на землях княжества Риккатис, а известно ли тебе, кому принадлежат эти земли? – резко выплюнул Олган, вперившись жестким взглядом в продолжающую улыбаться женщину.

– Приветствую вас, карт Ва Коррис! Не сердитесь на глупую женщину, что крестьянка по своему скудоумию может толкового сказать? Этот рабочий скот годен только для черных работ, и для воспроизводства новой рабочей силы!

Неожиданно раздавшийся мягкий вежливый голос прокатился над площадью, и друзья вскинули головы, уставившись на опершегося на перила высокого крыльца крепкого мужчину. Внимание сразу же зацепилось за густую окладистую бороду и внимательные карие глаза, но спустя несколько секунд сознание цепляла какая-то неправильность облика статного мужчины.

– Каждый человек есть отражение малой частички Творца его, и негоже называть его скотом, человек. Разве ты сам, и весь род твой, не есть крестьяне? – укоризненно произнёс Каланар, глядя на величественно спускающегося к нему старосту.

Спустившись, староста остановился перед Олганом, и оправив накинутый на плечи черный сюртук, отвесил охранителю лёгкий изящный поклон.

– Рад видеть вас в Звездопаде! Моё имя Витар Древорез, староста этой забытой богами деревни! Чем я могу быть вам полезным, карт?

На слова Каланара мужчина не обратил никакого внимания, и приглядевшись внимательнее, жрец КоаДива наконец-то понял неправильность облика старосты. Крепкий низкорослый мужчина, широкие ладони которого легко могли гнуть металлические прутья, выглядел неестественно в образе городского щёголя. В добротной одежде легко угадывалась мода высших кругов империи Карнас, и несмотря на отсутствие золотой вышивки, несмотря на идеальную посадку по фигуре мужчины, она смотрелась слишком неподходяще к этой обстановке. А ещё Каланар обратил внимание на осанку мужчины – гордая, прямая, она была точь-в-точь, как у Олгана. Переведя взгляд на друга, жрец заметил, как у того в бешенстве раздуваются ноздри, но прежде, чем Каланар успел испугаться, что блондин вспылит, Олган неестественно спокойным голосом ответил:

– Ты, уважаемый Витар, видно из очень знатного рода, если позволяешь себе кланяться мне, как равному, да ещё и в таком виде. Так пригласи меня, и моего друга, Каланара, служащего несущему Свет богу судеб КоаДиву в свой дом, как достойных твоего гостеприимства.

Лицо старосты осталось таким же улыбчивым, но промелькнувшее в глазах раздражение выдало настоящие чувства.

– Прошу простить мою бестактность, карт! Прошу, проходите! Гарта, Мина, быстро накройте на стол!

Женщина с девочкой моментально сорвались с места и пробежав мимо друзей, исчезли за углом дома, а хозяин с нарочито глубокими поклонами повёл гостей в дом.

* * *

– Прошу, угощайтесь, карт, уважаемый жрец! Скоро моя жена приготовит достойное угощение, а пока мы можем слегка подкрепиться. Вам, после дороги, уж точно это лишним не будет! Позвольте полюбопытствовать – что же вас всё-таки привело в столь далёкие земли?

Староста Витар всем видом источал любезность и угодливость. Усадив друзей за стол и лично заставив его остывшими пирогами, мужчина опустился напротив и поставив себе только стакан с водой, приготовился слушать.

Даже не притронувшись к угощению, Олган отодвинул тарелку, и выложил на стол записную книжку, магический писчий стержень и амулет, инкрустированный пятью цветными стёклами.

– Прошлой ночью на Северолесном тракте на дилижанс княгини Мариты было совершено нападение. Охрана её убита, а сама она пленена, и увезена в сторону вашей деревни. Ответь, Витар, известно ли тебе что-то о произошедшем, и первые ли мы гости здесь за прошедшие сутки?

Улыбка моментально исчезла с лица старосты, и нахмурившись, он покачал головой и огладив бороду, взглянул в глаза Олгана.

– Нет, карт Ва Коррис. Новых людей в наших краях не появлялось уже очень давно, а о том, что произошло что-то скверное мне известно. На закате вороньё кружило в небе черной воронкой, прямо над тем местом в лесу, откуда вы вышли. А это значит, что с той стороны проклятого барьера что-то скверное случилось, и люди погибли.

Бросивший короткий взгляд на слегка засветившееся зелёное стекло амулета Олган кивнул, и задал следующий вопрос:

– Что тебе известно о тропе через барьер?

Недовольно скривившись, Витар взял в руки стакан, и медленно ведя пальцами по узорам, заговорил.

– Эта тропа всегда на одном и том же месте, только вот чтобы она проявилась, нужно кровью землю окропить.

– То есть вы приносите кровавые жертвы?! – хищно прищурился Олган, а Каланар сжал ладони в кулаки.

– Да какие жертвы! Трём крысам раз в месяц голову на тропке оторвём, всё лучше, чем людей попусту на гибель отправлять! Если бы не тропа, мы уже давно бы выродились в этих краях глухих! Не уж то богам жизни крыс важнее людей, запертых здесь?! – с вызовом ответил староста, глядя в глаза Каланара.

Бросивший взгляд на продолжающий гореть зелёным амулет, охранитель открыл было уже рот для ответа, когда друг в очередной раз его удивил.

– Вы не похожи на битых несчастьями крестьян, Витар. И уж тем более на бедных. Вы процветаете не благодаря помощи извне, тропа наружу вам нужна явно для другого. А вот то, что ты заговорил о богах – это хорошо. Они, судя по вашей церкви, уже давно от вас отвернулись. Не желаешь рассказать, что вы сделали такого, что даже терпеливая Риката отвернула от вас свой лик?

Голос Каланара наполнился такой силой и властью, что Олган невольно отодвинулся от друга, а староста мгновенно съёжился, втянул голову в плечи, и опустил глаза. Через минуту, под тяжелым взглядом он наконец нашел в себе силы и заговорил:

– Это давно началось, когда священник наш начал на люд простой взъедаться… Мы, дескать, то веруем неправильно, то мало на церковь жертвуем, то богам мало молимся. А мы люди простые, не монахи! Не можем мы целыми днями поклоны отбивать, нам семьи да хозяйство поднимать надобно! А Итар начал людей от церкви и от богов отлучать, а когда понял, что у него и паствы не осталось, проклял нас, и в церкви заперся. Мы туда уже два года не заходим, барьер он поставил… Только вот после того, как закрыл он церковь для нас, так у нас сразу урожай богатым стал, да скот перестал падать.

Каланар продолжал сверлить старосту взглядом ещё несколько минут, после чего проронил:

– Темнишь ты, Древорез. Темнишь, не договариваешь, и запутать в своих речах обтекаемых пытаешься. Пусть амулет и показывает, что ты правду и околоправду говоришь, но я-то чувствую фальшь твою. Расскажи, как было на самом деле!

– А вы, уважаемый жрец, сходите и сами спросите у священника. Он ведь до сих пор иногда из-за дверей закрытых нас проклинает. Вот у него и узнайте, правду ли я сказал, или солгал, если магическим штучкам друга вашего не верите. Вы, конечно, божий человек, но и вы должны законы уважать… Вы в чужом доме хозяина, который вас хлебом встретил, во лжи обвиняете. Этому ли ваш бог учит? – насупившись, прогудел староста, сцепивший побелевшие от напряжения пальцы.

Олган откровенно опешил от такой наглости, а вот Каланар, откинувшись назад, от души расхохотался. Отсмеявшись, он опустил руку на плечо друга, и поднялся.

– Ох… Оставляю тебя с этим потерявшим нюх наглецом – сам воспитывай подчинённых! Я пока схожу в церковь – проверю, что там на самом деле. Тебе часа хватит?

– Нет, Калан… Думаю, ставить на место эти мозги я буду подольше. В любом случае, встретимся уже на площади. Света тебе, друг.

– Света твоей душе, Олган! Будь осторожен.

Когда за Каланаром хлопнула входная дверь, на лицо Олгана наползло угрюмое выражение, и убрав во внутренний карман письменные принадлежности, он поднялся, и подошел к шкафчику, за стеклом которого блестел небольшой, в треть ладони металлический значок старосты княжества Риккатис.

– Забавно! Этот значок первый староста Звездопада получил от прадеда нашего князя. Князь Ортан направил разорившегося купца Озима следить за этими землями, собирать и отправлять ему налоги, разрешив оставлять себе двадцатую их часть. Письмо Озима до сих пор хранится в архиве княжеской библиотеки. И вот цитата из этого письма, Витар, – Олган открыл дверцу, и аккуратно взял значок с небольшой бархатной подушки. – «Принимая печать старосты, клянусь нести службу с честью, оберегая земли его от смуты и любого ворога, собирать налог с земель, вод и подданных его и добросовестно отправлять налог этот князю». Если ты забыл, Витар, я напомню: староста – это служащий князя. Ты занимаешь этот дом, пользуешься трудом и налогами поданных князя только за службу! В казначействе уже больше десяти лет ни одной записи о Звездопаде, а последняя вообще ссылается на письмо старосты Химира Древореза, в котором говорится, что пожар в болотах спалил деревни Зелёную Низину, Тёмный Ручей, и настолько повредил Звездопад, что налоги более собирать не с кого. И что же я вижу?

Неспешно повествуя, Олган незаметно повернул перстень на своем пальце камнем внутрь, и положил на него значок старосты. К концу речи изображающий вставшего на дыбы грифона значок уже сиял, словно начищенная монетка, а подошедший к напряжённому старосте Олган схватил его за густые чёрные волосы, и резко оттянув голову назад, впечатал значок в сразу же зашипевшую кожу лба.

Заверещавший мужчина начал вырываться, однако сухопарый блондин держал его на удивление крепко. Комнату заполнил запах палёной кожи, и спокойно удерживая раскалённый значок голыми руками ещё несколько секунд, Олган рывком отодрал его от сочащейся сукровицей чудовищно обожжённого лба. Взглянув в налитые кровью глаза старосты, Олган в последний миг успел перехватить его руку с зажатым в ней шилом и ударом колена в голову повалил Витара на пол.

– Нападение на старшего охранителя и карта карается смертью, чернь. Я не знаю настоек каких грибов вы тут перепили, но, похоже, вы уже не считаете себя поданными нашего князя. Я даже не буду перечислять, какие законы вы нарушили и что ждёт тебя и всех причастных за эти преступления. Не удивлюсь, если и две другие деревни спокойно себе поживают и не знают горя. Но перед смертью ты мне расскажешь всё, что знаешь о княги… Что за хнар?!

Вскочивший на ноги Витар зло скалился, медленно отходя от Олгана, а чудовищный ожог на его лбу быстро затягивался, истекая зелёной сукровицей.

– Грёбаный павлин, вот обязательно тебе было лезть сюда?! Сдох бы себе на тропе, не пришлось бы мучиться! Но ничего, Луна всё обращает на пользу! Пойдёшь вместе со своим другом на удобрения!

Допятившись до портьеры, закрывающей угол комнаты, Витар быстрым движением выхватил из-за неё длинную шпагу, которая своим изяществом легко могла поспорить со шпагой охранителя. Зло фыркнув, Олган выхватил из кармана компактный магический разрядник и направив его на замершего старосту, спросил:

– Ты ведь не думаешь, пёс, что я буду сражаться с тобой как с равным?

– Думаю, что будешь, Олган. Ты слишком щепетильно относишься к вопросам своей чести. А я бросаю тебе вызов, как ложью занявшему своё место в совете княжества, через постель княгини, которую ты сейчас ищешь!

– Откуда ты, раб, вообще знаешь про эти сплетни?! – взревел блондин, вскинув разрядник на уровень глаз старосты.

– Я много чего знаю, Олган Ва Коррис. И то, что твоя супруга выбрала тебя просто как удачную партию, а сама ещё несколько лет продолжала тайно переписываться со своим возлюбленным Виваром Ла Таррисом, и то, что никакого похищения княгини не было.

Пока низкорослый мужчина говорил с Олганом, равнодушно глядя на жало разрядника, рана на его лбу полностью затянулась, и неспешно подойдя к столу он поднял стакан с водой, сделал несколько больших глотков, и демонстративно, по широкой дуге плеснул водой на сапоги старшего охранителя.

На лбу Олгана вздулись вены, и убрав разрядник, он вытянул шпагу из ножен. Несколькими взмахами оставив в воздухе медленно гаснущий росчерк, Олган вперился взглядом в налитые кровью глаза старосты и медленно проговорил.

– Ты хотел задеть мою честь, пёс? У тебя получилось. Я не буду тебя допрашивать. По крайней мере живой для этого ты мне больше не нужен. Иди на улицу. Я не хочу бегать за тобой по всему дому, когда ты потеряешь руки.

Витар рассмеялся, и положив шпагу на сгибы локтей, демонстративно обошел Олгана по кругу, направляясь к выходу. Выйдя следом, из комнаты в просторную прихожую, Олган с удивлением увидел стоящих у дверей женщину и девочку. Остановившийся возле них Витар обернулся к Олгану и произнёс.

– Ты бы знал, насколько ты предсказуем, Олган. И так было всегда! Спорим, сейчас ты уверен, что эти земли, защищённые магией Древнего Эризиана, наши дражайшие соседи решили использовать как гнойник в подбрюшье княжества и империи? Знаешь, я хочу, чтобы перед смертью ты помучился. А зная твою любовь совать нос, куда не следует, вопросы без ответов нанесут тебе не меньше ран, чем моя шпага. Вот моё тебе слово: наши глупые соседи совершенно ни при чём, они настолько увлеклись в своих интригах и казнокрадстве, что им совершенно не до вас. Это их скоро и погубит. И то, что восходит из самого низа, дойдёт до сердца всех империй и каждого человека и не человека. Ваша княгиня прошла здесь всего пару часов назад, и я совершенно не соврал тебе, когда сказал, что новых людей здесь не появлялось. Она довольно частый гость в наших краях. Что, каково тебе понимать, что ты совершенно ничего не знаешь о людях, которым служишь, и которых должен беречь как собственные глаза?

Старший охранитель холодно смерил взглядом довольно улыбающегося старосту и жестко ответил:

– Ты уже приговорён, пёс. Твои слова больше не стоят ничего. Они не смогут меня задеть. А после твоей смерти мой некромант вытащит все нужные мне сведения из твоей заросшей головы. Ты так и будешь стоять на пороге, или выйдешь, и умрёшь как мужчина, на которого ты пытаешься быть похожим?

Снисходительно улыбнувшись, Витар покачал головой.

– Ты, похоже, так ничего и не понял. Ты не убьёшь меня, Олган. Просто не сможешь. Гарта, Мина, покажите гостю, чем нас благословила Луна.

Безумно заулыбавшаяся женщина, на ходу доставая из складок платья острый кухонный нож, подошла к так же безумно улыбающейся девочке, и прежде, чем Олган успел понять, что она собирается сделать, быстрым движением перерезала ей горло.

Кровь фонтаном хлынула на стены и деревянный пол, а продолжающая улыбаться девочка медленно осела на пол, не сводя глаз с ошеломлённого охранителя.

Через десяток секунд поток крови опал, а зияющая рана на горле девочки начала быстро смыкаться с краёв, не оставляя на чистой коже ни следа. Витар и Гарта стояли, улыбаясь, однако их забрызганная кровью одежда резко контрастировала с чистой кожей. Покачиваясь, Мина поднялась, и кровь, покрывающая её лицо, быстро впиталась в кожу. Дрожащими руками девочка приняла от старосты флягу, и осушив её за несколько секунд, улыбнулась Олгану счастливой улыбкой.

Посмеиваясь, Витар распахнул дверь, и выйдя на крыльцо, обратился к Олгану:

– Ну что, охранитель, не передумал? Уйти я всё равно тебе не дам, но умереть достойно, с клинком в руке, позволю.

Гарта и Мина отошли к боковой стене, освободив дорогу к двери, и Олган решительным шагом спустился по ступеням, остановившись в десяти шагах перед закатывающим рукава Витаром. Его лучащееся счастьем лицо выглядело жутко на фоне забрызганной спереди кровью белой сорочки.

Олган, всё ещё держащий шпагу в опущенной руке, внимательно вгляделся в Витара. Что-то в его движениях показалось блондину смутно знакомым, однако, он так и не смог понять, что именно. Староста, тем временем, поднял голову, и обратился к остановившейся на крыльце Гарте:

– Созови наших братьев. Здесь слишком мало развлечений, пусть порадуются!

Молча кивнув, улыбнувшаяся женщина молитвенно сложила ладони, и на несколько секунд закрыла глаза. Когда она вновь их открыла, Олган краем сознания удивился эйфорической улыбке, поселившейся на лице женщины. Вытянув вперёд сложенные ладони, Гарта медленно развела руки, и в воздух сорвалась золотая пыль, быстро унесшаяся к домам.

Олган, внимательно впитывающий всё происходящее, проследил взглядом за золотой взвесью, исчезающей в воздухе, и огляделся вокруг. Одушевлённые всё так же неподвижно стояли на краю деревянной площадки, немигающими глазами уставившись перед собой. А вот огромный серый пёс Каланара исчез, и бросив взгляд на церковь, охранитель заметил, что плотно запертая до этого дверь теперь едва прикрыта.

Заметивший взгляд Олгана староста усмехнулся.

– Не переживай, Олган. Твой друг умрёт быстро, когда вытащит нашего заблудшего «духовного отца». Даже его жреческие фокусы не смогут противостоять силе посланников Луны! Уж Гарта об этом позаботится, поверь!

– Где бы ты не нашел шпагу высокородного, ты так и остался чернью. Все твои попытки быть похожим на высокородных просто смешны! Сколько ни старайся, ты всегда был смердом и судьба твоя только в том, чтобы работать, и плодить такую же рабочую силу. Впрочем, как ты и сказал о своей безумной жене. А теперь, ты так и будешь брехать, как бездомный пёс, или у тебя наконец хватит духу скрестить клинки? – презрительно скривив губы, спросил Олган.

Улыбка сползла с лица Витара, и наползшая злая гримаса наконец-то привела его внешний вид в полную гармонию. Мощный косматый мужик в заляпанной кровью сорочке, сжимая шпагу как простой нож и скаля зубы, быстрыми шагами направился к Олгану. Тот, бросив последний взгляд вокруг и увидев, как из домов начали выходить люди, направляясь к площадке, вскинул шпагу и начал быстро отходить по кругу, помня, с какой лёгкостью Витар и Мина заживили свои страшные раны. Для начала нужно узнать, насколько хорошо Витар владеет шпагой, а уже потом планировать стратегию боя.

Первым же взмахом Олган прорезал живот даже не обратившего на это внимание Витара, но уже в следующий миг парировал его мощные размашистые удары. Рвущийся вперёд Витар походил на бешеного быка, однако, так продолжалось только до момента, пока шпага Олгана не пронзила его печень. На секунду застыв, Витар опустил занесённую шпагу, и грохнулся на колени. Олган, не вытаскивая острие из тела противника, провернул клинок, и вкладывая в движение силу и скорость тела, с оттягом повёл лезвие вбок, вспарывая бок дёрнувшегося старосты.

Стягивающиеся люди с любопытством смотрели на развернувшуюся картину, ничуть не выражая обеспокоенности о распростёршемся на досках старосте, под которым уже натекла большая лужа крови. Охранитель обвёл взглядом людей, и быстрым движением вытер лезвие чистым платком. Когда лужа крови под старостой начала быстро мелеть, Олган быстро отошел на пару шагов назад и коснулся свободной рукой пряжки ремня, незаметно вдавив на ней два небольших рычажка.