А счетчик тикает

– Ступай, купи себе мороженого и псу своему что-нибудь. – Погладила песика, благо он был не каким-нибудь волкодавом, а мирным колли, и отпустила с миром.

Так, судя по всему, трогать в моей квартире ничего не трогали, и это радует. Ольга, наверное, просто вышла и захлопнула дверь. Ну что же, не будем терять времени. Я схватила большую сумку-торбу, покидала в нее все вещи, которые мне смогут пригодиться, в том числе и нормальную одежду – джинсы и свитер. Нашла в шкафу какой-то на редкость допотопный костюм, напялила его на себя, стянула волосы узлом на затылке и нацепила большие несуразные очки с простыми стеклами. Ну-ка, что получилось? Я подошла к зеркалу и с удовлетворением посмотрела на то, что в нем отразилось: неопределенного возраста баба, не имеющая практически ничего общего с частным детективом Татьяной Ивановой.

В таком виде я вышла из квартиры, беспрепятственно прошла мимо дежурных на лавочке, которые продолжали развлекать Светку, и направилась в соседний двор к своей машине.

Езда на машине никогда не отвлекала меня от интеллектуальной деятельности, иногда даже помогала, и потому по дороге я интенсивно размышляла, могу ли я посвятить Короткова в известные мне подробности этой истории или нет. Ясно невооруженным глазом, что за всеми событиями стоит кто-то очень близкий к Вороновой – почему это не может быть сам Коротков? Ладно, посмотрю по обстоятельствам – если мне что-то не понравится, я просто уеду оттуда, не раскрывая свое инкогнито.

Вот, кстати, и нотариальная контора. А вот и Коротков из дверей выскакивает. Очень кстати. Растрепанный, рукой никак в рукав пиджака не попадет, как пить дать – либо он связан с похищением и всем прочим, либо Наталья Семеновна наконец избавилась от пут и вся в слезах позвонила ему. Коротков тем временем попал-таки в пиджак и подлетел к моей машине, благо на тихой улочке машин больше не было.

– Девушка, подбросьте, пожалуйста, на угол Рахова и Первомайской! Пятьдесят рублей.

Я кивнула головой, он забрался на переднее сиденье, и мы поехали. Ага, значит, он едет именно в офис Вороновой. Как его, кстати, зовут? Была не была, рискну, у меня нет другого выхода:

– Простите, а как вас зовут? А то я потеряла вашу визитку, и помню только фамилию – Коротков.

– Виталий, – удивленно ответил он, – простите меня, но я не припомню…

– Татьяна Иванова, – любезно представилась я.

– Что?! – возмущенно взвился он. – Это вы? Да как вы, как вам?! – он не находил слов от возмущения и вдруг осекся. – Простите, вы, наверное, не та. Я ошибся. Но я знаю только одну Татьяну Иванову, и вы на нее нисколько не похожи. И вообще, куда вы едете?!

Я тем временем свернула в какую-то узкую улочку, оканчивающуюся тупиком, и остановила машину. Сняла очки, распустила волосы и повернулась к Короткову:

– Извините меня за этот маскарад, но это было необходимо. Я сейчас постараюсь все объяснить.

– Что вы можете объяснить? Мне не о чем с вами разговаривать. Разворачивайте машину и едемте к Вороновой. Там все будете объяснять: кто и сколько вам заплатил, где девочка и зачем вам все это понадобилось?

– Виталий, именно это я и хочу сделать, но не в ее офисе. Я вас сейчас высажу за квартал от офиса, вы заберете оттуда Наталью Семеновну, придете сюда, мы поедем куда-нибудь в нейтральное место и там поговорим.

– Это ваши условия?

– Нет, это не условия, это просьба. Понимаете, меня использовали враги Натальи Семеновны, и я хочу во всем разобраться и загладить свою вину. Девочку я спрятала в надежном месте, ей там хорошо.

– Почему я должен вам верить?

– У вас просто нет другого выхода. И потом, вы меня знаете только с хорошей стороны.

– Да уж, куда лучше. – Коротков немного расслабился и заявил: – Нейтральным местом будет моя квартира, при разговоре будут присутствовать телохранители.

– При разговоре будем присутствовать мы трое, иначе разговор не состоится, – твердо сказала я. – Ну, поехали?

– Вы же сами сказали, что у меня нет другого выхода. Езжайте.

В гробовом молчании я довезла его до обещанного места и осталась ждать в машине. Ждать пришлось недолго: минут через семь показались Коротков и Воронова и, ни слова не говоря, сели в машину. Я тронулась с места, выехала на проспект и вопросительно посмотрела на Короткова. Он спохватился и отрывистыми предложениями стал диктовать мне маршрут. Воронова за всю поездку не проронила ни слова, сидела, выпрямившись и глядя прямо перед собой. В такой теплой, дружественной атмосфере мы и добрались до дома Короткова. Затем дружно вышли из машины, я тщательно ее закрыла и проследовала в подъезд вслед за Коротковым и Натальей Семеновной. Молчание нарушилось лишь в квартире Короткова, после того как он закрыл дверь.

– Дрянь! – коротко вскрикнула Наталья Семеновна, влепила мне пощечину и залилась слезами. Виталий бросился ее успокаивать, принес воды, похлопывал ее по плечу, гладил по голове. Я устало опустилась в кресло и сказала:

– Виталий, если у вас есть какой-нибудь сносный алкоголь, было бы неплохо дать нам по рюмочке для разрядки.

– В баре, – махнул рукой Виталий и вновь занялся успокаиванием Натальи Семеновны.

Ну что ж, мы не гордые, нальем сами. Я открыла бар, вынула рюмки и плеснула в них бренди. Сунула рюмки обалдевшим друзьям, чокнулась и сказала:

– За встречу! – Они автоматически кивнули, выпили. Видимо, подействовало, потому что Наталья Семеновна встала и, извинившись, ушла в ванную умыться. Вернулась она умытая, причесанная и даже, кажется, подкрашенная.

– Итак, что вы хотите? – официально обратилась она ко мне.

– Разобраться и понять, во что меня втянули. Наталья Семеновна, я очень прошу меня простить за все, что я натворила в вашем офисе, но тогда я считала, что поступаю правильно. Надеюсь, вы не очень пострадали?

– Пустяки, – саркастически отозвалась Наталья Семеновна, – а почему же теперь вы усомнились в правильности ваших поступков?

– Давайте я расскажу вам все с самого начала. Вы послушаете, и вам станет понятна моя роль в этом деле. Глупее роли, кстати, я еще не играла.

И я рассказала всю историю – и об Ольге, и о двух Дашах, и о моей роли защитницы всех обиженных и угнетенных. Упомянула и Марину Баричеву, не забыла сказать и о ненужности уколов, в сущности, здоровой девочке. Наталья Семеновна и Виталий слушали меня очень внимательно и не прерывали.

– Вот, собственно, и все. Теперь я понимаю, что меня подставили, что я наделала кучу ошибок и очень хочу все исправить, если это в моих силах. Но для этого мне нужно знать как можно больше. Наталья Семеновна, расскажите, пожалуйста, что кроется за всем этим?

– Таня, вы гарантируете, что Даша в надежном месте и ей ничего не грозит?

– Конечно. К счастью, я вовремя поняла, что дело нечисто, и успела ее спрятать.

– Хорошо, мне кажется, вы говорите правду. Виталий, я расскажу? – Коротков согласно кивнул. Наталья Семеновна устроилась поудобнее и начала свой рассказ, который в целом не явился для меня неожиданностью.

– Дело в том, Таня, что у меня была очень близкая подруга, мы вместе учились в институте. Четыре года назад она родила ребенка, девочку. Даша, вы сами понимаете, ребенок поздний, любимый, балованный. Они с мужем души в ней не чаяли. Полторы недели назад они решили съездить в соседний город на машине, Дашу взяли с собой. На выезде из Тарасова их машина попала в аварию, Аня с мужем погибли, а Даша чудом осталась жива. Из родных у нее – только Анин дядя, очень больной и старый, да еще младший брат Ани – Михаил. Но не будет же он брать на себя такую обузу! Я и взяла ее к себе – а что? Я смогу вырастить ребенка, средства есть. Времени, правда, мало, и гувернантку никак не найду. Но все образуется – если бы не эти непонятные происшествия.

– Наталья Семеновна, а что произошло после того, как я оглушила вас и выкрала Дашу?

– Приехала Марина с лекарствами, зашла в мой кабинет, увидела все это, стала звать на помощь. Нас развязали, привели в чувство. Примерно через час позвонил какой-то мужчина и сказал, что Дашу похитили и если я хочу получить ее обратно живой и невредимой, то не должна обращаться в милицию, подымать шум и суетиться. Мне велели сидеть у телефона и ждать дальнейших указаний.