- -
- 100%
- +
Я поднялась на девятый этаж многоэтажного дома и вдавила в стену кнопку звонка. За железной дверью раздалось мелодичное чириканье, после чего послышались осторожные шаги.
– Вам кого? – раздался приглушенный дверью не то детский, не то женский голос.
– Могу я поговорить с Юрием Антоновичем Никитиным? – спросила я спокойно.
– А зачем он вам? И кто вы?
Все же голос скорее детский. И ребенку этому впору проводить допросы у друга моего подполковника Кирьянова – был бы крутым следователем.
– Милиция, – четко отрапортовала я и продемонстрировала удостоверение перед кругляшком «глазка».
– Па-ап! – заорали за дверью, после чего наконец железная махина растворилась, впустила меня внутрь и захлопнулась за спиной с душераздирающим лязгом.
– Здравствуйте, – вежливо сказал очень высокий мужчина с накачанными мускулами, но уже проглядывающим брюшком. На мужчине самозабвенно повис маленький, лет пяти-семи, сорванец со светло-рыжими вихрами.
– Здравствуйте, – и я вновь продемонстрировала удостоверение. – Вы Юрий Антонович Никитин?
– Да, – почему-то натянуто усмехнулся он и галантно спросил: – Чем могу служить?
– Я бы хотела с вами поговорить о… Вы знакомы с Валентином Арсеньевичем Клюжевым?
– Да, я его друг. А что произошло с Валькой?
– Ничего страшного, – успокоила я. – Мне нужно кое-что уточнить. Надеюсь, вы мне поможете.
– Конечно, проходите. Игорек, иди в комнату, – стряхнув с себя мальчишку, приказал Никитин.
Пацанчик, окинув меня любопытствующим взглядом, скрылся за дверью, а мы с хозяином квартиры устроились в просторной кухне.
– Что все-таки произошло с Валентином? Почему им интересуется милиция? – спросил Никитин, в упор глядя на меня.
– Юрий Антонович, Клюжев пропал, и его жена беспокоится. Только будьте добры, пусть эта информация останется между нами – не хотелось бы огласки.
– Конечно, конечно, – с готовностью закивал Никитин. – А вы уверены, что Валентину не угрожает опасность?
– Мы над этим работаем, – уклончиво ответила я. – Можно задать вам несколько вопросов?
– Разумеется, я с удовольствием расскажу все, что знаю.
– Юрий Антонович, вам известно, что у Валентина Арсеньевича была любовница?
– Да, – недоуменно посмотрел на меня Никитин. – Он рассказывал мне.
– Вы видели эту женщину?
– А почему вдруг вас это интересует? – нахмурился Юрий Антонович.
– Мы ведь ищем вашего друга. И любая зацепка нам бы очень помогла. Конечно, Валентин Арсеньевич ваш друг и так далее. Только я не из полиции нравов и не собираюсь докладывать о том, что узнаю, его жене. Информация, которой вы со мной поделитесь, останется между нами.
– Извините, – с пониманием произнес Никитин. – Нет, я не видел его женщину. И вообще я не одобрял этого, – с несколько ханжеским видом добавил он.
– Что Клюжев вам рассказывал о ней?
– Живет в Ленинском районе, – буркнул мужчина. И рявкнул на сына, с неподдельным интересом заглядывающего в кухню сквозь щель неплотно закрытой двери: – Игорь, я же тебе сказал!
Мальчишка скорчил умильно-покорную рожицу и прикрыл дверь. За ней в коридоре тут же раздались шлепки – видимо, таким способом любопытный пацан хотел продемонстрировать, что уходит. Кого-кого, а меня он этой хитростью не обманул. Впрочем, пусть господин ханжа сам воспитывает свое чадо. Мне лично ребенок не мешает.
– Вот любопытный… – пожаловался Никитин.
Я улыбнулась, закивала, но поддерживать тему не стала – времени у меня не так уж много.
– Адрес женщины вы, конечно, не знаете? – продолжала я расспросы.
– Нет, – со спартанским спокойствием буркнул Юрий Антонович.
– А имя?
– Не помню, – сухо бросил Никитин. – Кажется, Валька и не называл свою… женщину по имени.
Вот человек – находка для разведки: ничего не знает и не помнит. Каждое слово из него клещами вытягивать приходится. Что-то не верилось мне в такое беспамятство. У меня даже зубы от бессильной злобы на подобное упрямство заныли. Но я самоотверженно сдерживалась и продолжала:
– А где бывал Клюжев со своей любовницей?
– Откуда я знаю? – спросил Никитин. – Я что, за ним по пятам ходил, что ли?
– Не нервничайте, прошу вас, – вздохнула я.
– Пап, а дядя Валя говорил, что они классно в «На троих» зависали, – решительно заявил мальчишка, снова заглядывая в кухню.
– Игорь, – не дав Никитину выгнать свое чадо, стремительно спросила я, – а что еще говорил дядя Валя? Понимаешь, все очень важно! И если ты еще что-то вспомнишь, то очень нам поможешь.
Мальчишка старательно наморщил лоб и взъерошил рыжие вихры пятерней. Отец нахмурился, глядя на него, но Игорь не обратил на грозного родителя внимания.
– Еще он говорил, – звонко заявил мальчишка, – что в «Драконе» очень хорошо кормят и выпивка ничего, а в «Соколе» потанцевать можно и знакомых мало, ни на кого не нарвешься. Больше ничего не помню!
– Спасибо тебе, Игорь, ты очень ценный помощник, – польстила я парнишке и, поднявшись, пожала хрупкую мальчишескую ладошку. Он покраснел и гордо удалился с сознанием прекрасно выполненного долга. А я перевела взгляд на его отца: – Юрий Антонович, вы точно ничего не можете вспомнить?
Никитин буркнул обиженно:
– Нет, не могу. У вас еще вопросы есть? А то мне надо обед готовить!
– Нет, спасибо за помощь. Извините, что отняла у вас время. – И я вышла из квартиры.
«Вот это дети пошли! – думала я, сидя в машине и с наслаждением наконец-то дымя сигаретой – в доме Никитина пепельницы не были предусмотрены, поэтому, находясь там, я решила воздержаться от сигарет. – Все знают, во все нос суют!»
Надо признать, порой это детское всезнайство бывает очень полезно. Как в данной ситуации.
Что ж, пора совершить паломничество по барам.
Глава 2
Первым делом я отправилась в «Дракон». Это заведение находилось на площади бывшего вождя пролетариата, в самом ее центре, и считалось достаточно престижным для среднего класса. Конечно, для посещения баров еще рановато, тем не менее… Заодно и перекушу.
«Дракон» внешне оказался достаточно привлекательным местечком – маленькое кафе, островерхими башенками и деревянной облицовкой стен напоминавшее теремок. Оставив машину у тротуара, я потянула на себя массивную деревянную дверь, ухватившись за голову металлического дракона, и вошла.
К сожалению, интерьер, как это часто бывает, удручал: обстановка представляла собой довольно посредственные потуги отразить древнерусский колорит. Узкие стрельчатые окна, украшенные несколько безвкусными витражами, длинные деревянные столы с наброшенными на них аляповатыми скатертями и нарочито грубые лавки. За стойкой скучала размалеванная девица в кокошнике. Едва я села за столик, она ринулась ко мне с натянутой улыбкой. Ультракороткий расшитый сарафан обнажал некрасивые ноги, а девушка к тому же усердно виляла задом.
– Что боярыне хочется откушать? – звонко спросила официантка, следуя своим представлениям о древнерусском обслуживании.
– Боярыня хотела бы посмотреть меню, – заметила я с улыбкой.
И передо мной, как по мановению волшебной палочки, легла кожаная папка с изображением золотого дракона. После недолгого раздумья я заказала порцию пельменей в сметане, блины с медом и маслом и мятный чай. Кофе пробовать побоялась.
– У вас здесь можно курить? – спросила я, не увидев пепельницы на своем столе. Девушка помялась, думая, как бы выразить мысль на древнерусском, и ответила нормально:
– Сейчас принесу пепельницу.
Через мгновение она вернулась и поставила передо мной пепельницу и кружку чая. А когда я докурила сигарету – принесла пельмени, залитые сметаной и весьма аппетитно пахнущие.
– Простите, – обратилась я к девушке, – здесь бывал мой знакомый. Может быть, вы его видели? Он порекомендовал ваше кафе, – польстила я.
Девица обернулась, и глаза ее алчно заблестели – в моей руке зашелестела купюра.
– Может, я и знаю, – присаживаясь напротив, ответила она. – Только вспомнить бы надо. А как он выглядел?
Я описала Клюжева, показала девице его фото и добавила на всякий случай:
– С ним могла быть его приятельница.
– Ой, не помню, – не отрывая взгляда от моих рук, прозвенела официантка. Она лишь раз взглянула на фотографию.
Я спокойно закурила, задумчиво поигрывая банкнотом. Потом протянула его девушке:
– Знаете, мне кажется, это лучшее лекарство от склероза.
– И правда, помогло! – нарочито восторгаясь, воскликнула она, тряся кокошником. – Видела я этого барина. С барыней.
– А как выглядела женщина? – мягко спросила я.
– Высокая блондинка в короткой юбке, коротко стриженная. Сидела в черных очках, – сказала девушка.
Больше я от нее ничего не смогла узнать по интересующему меня вопросу. Только то, что бывала здесь эта парочка нечасто.
Я поблагодарила официантку и занялась пельменями. Они несколько подостыли, но все же были достаточно вкусными.
Наконец я вышла из кафе и отправилась в следующий – в «Сокол». Но и здесь ничего нового узнать не удалось – абсолютно то же самое. Даже к портрету женщины не было добавлено ни единого слова.
В общем, ищу я, кажется, иголку в стоге сена. Блондинок по Тарасову немерено, и по меньшей мере процентов тридцать из них проживают в Ленинском районе. Найдется пара сотен коротко стриженных, а уж сколько ходит летом в коротких юбках и солнечных очках… И каким же образом мне найти нужную? Учитывая, что имя подруги Клюжева никто из официантов не слышал, поскольку он называл свою спутницу, перебирая предметно-растительный мир, исключительно «солнышком», «зайкой», «рыбкой». Надо же, и это серьезный человек, журналист, пишущий на политические темы!
И все же мне немного повезло: уже уходя из «Сокола», я решила поговорить еще и с барменом. Так вот он, посмотрев на меня большими, с поволокой, глазами, сказал:
– Кажется, он пару раз называл спутницу Галочкой.
Надеюсь, это имя – производное от «Галина», а не очередное ласковое прозвище, вроде «вороненочек ты мой каркающий!».
Ну что ж, поеду теперь в бар под названием «На троих». Он находился – ужас какой-то! – в центре продуктового рынка. Затесался сбоку от рядов, и только вывеска да доносящаяся изнутри музыка свидетельствовали о присутствии увеселительного заведения.
Оставив машину неподалеку, я шла к бару по базару. Женолюбивые кавказцы усердно предлагали мне «пэрсики, винаград» и зазывали: «Дэвушька, идэм к нам!» Но я, не реагируя, проследовала к своей цели.
В баре было ужасно накурено. Народ кучковался вокруг круглых столиков. Стулья были похожи на деревянные бочки, только сиденья обиты дерматином.
Я подошла к стойке и обратилась к высокому пухлому мужичку в белом переднике:
– Простите, могу я с вами поговорить?
– Я слушаю, – буркнул мужик, не отрывая глаз от чего-то, мне не видного за стойкой.
– Я ищу одного человека, – заявила я, и только тогда бармен поднял глаза. Тут же расплывшись в улыбке, заговорил совсем другим тоном – абсолютно не к месту и не ко времени игривым:
– Чем могу помочь? Может быть, вы меня искали? Меня Саня звать.
Я давно привыкла, что моя внешность так на мужиков действует. И не могу сказать, чтобы подобная реакция противоположного пола была мне неприятна. Просто в данный момент мне было совершенно не до заигрываний какого-то там бармена.
– Татьяна, – спокойно представилась я, – и, к вашему счастью, я ищу не вас, – демонстрируя свои милицейские корочки.
– Жаль, – печально буркнул Саня. – А кого?
– Вот этого мужчину, – и я показала фотографию Клюжева.
– А, так он часто здесь зависает со своей бабой, – заявил бармен.
– Вы знаете его женщину?
– Я-то нет, – буркнул Саня. – Откуда? Он же нас не знакомил! – логично добавил он.
Я тут же уцепилась за фразу «Я-то нет»: так говорят, точно зная, что кому-то другому женщина известна.
– А вы не подскажете, кто может знать эту блондинку?
– Отчего не подсказать хорошей девушке? – широко улыбнулся Саня. – Но только если пообещаете зайти как-нибудь после работы, я вас пивом напою.
Я с радостью пообещала. Может, и правда заскочу как-нибудь.
– Мой сменщик Артем знает. Говорит, она – его бывшая одноклассница.
– А как мне увидеть его? – Я выудила из пачки сигарету, и Саня услужливо чиркнул зажигалкой.
– Он сегодня вечером, с восьми будет работать.
– Но я не могу до восьми ждать! Со мной знаете что руководство сделает? – ойкнула я совершенно честно.
В самом деле, руководство очаровательной Тани Ивановой частный детектив Иванова Татьяна Александровна поедом съест себя, любимую. Моя характерная черта – люблю все делать быстро, не теряя времени. Конечно, можно было бы заняться другой версией, но переключаться, пока не отработана предыдущая, не в моих правилах.
– Может, скажете, где мне сейчас найти вашего сменщика?
– Я вам дам адрес… если вы оставите мне свой телефончик, – хитро улыбнулся бармен.
Я кивнула, и Саня положил передо мной тоненькую записную книжку. Написав несколько цифр и подписавшись «Татьяна», я вернула бармену блокнот. Он довольно усмехнулся и полез в толстую конторскую книгу, попутно поясняя:
– Сами понимаете, при нашей работе надо знать, где кто живет. А то вдруг один не выйдет на работу – надо срочно найти замену.
– Послушайте, – решила я утолить собственное любопытство, – неужели вам начальство бара не запрещает так долго общаться с незнакомыми людьми?
– Я сам себе голова, это же наш с Артемом бар. Что хотим – то и делаем, – с довольной ухмылкой пояснил Саня.
Запомнив адрес, я попрощалась с барменом и вышла на свежий воздух. Вдогонку сквозь музыку донеслось:
– Ну, я вам позвоню!
– Звони, звони, – пробормотала я, усаживаясь в машину. Мне-то он точно не дозвонится, зато сюрприз я приготовила Сане еще тот… хотела бы я глянуть на его физиономию в тот момент, когда на его звонок ответит… дежурный из налоговой инспекции.
Артем проживал на самой горе. Я без труда нашла его дом и стремительно поднялась на пятый этаж – без лифта, разумеется. И нажала на звонок.
– Здрасте, вам кого? – открыв дверь, спросил высоченный, коротко стриженный детина.
– Мне Артема Олеговича.
Детина ошалело проморгался – видно, по имени-отчеству его давно не называли – и буркнул:
– Ну, я это. А вы кто?
– Милиция, – четко сказала я. – У меня к вам несколько вопросов.
– Не понял, чего я сделал-то?
Да, умом этот тип не блещет. Но с такими иногда проще общаться.
– Вы – ничего, мне просто надо с вами поговорить. Вам, Артем Олегович, это совершенно ничем не грозит, – очаровательно улыбнулась я.
На лице бармена Артема была явно написана борьба противоречий: он одновременно восхищался моей очаровательной внешностью и боялся корочек. Но деваться ему было некуда – говорить со мной придется. По крайней мере, я так считала.
– Ну? – уставился на меня Артем. – Что за вопросы?
– Вы знаете этого человека? – показала я фотографию Клюжева.
– Видел в баре, – лаконично ответил Артем, посмотрев и даже, видимо для пущей уверенности, потрогав снимок.
– С ним была женщина, блондинка.
– Ну…
Однообразие ответов несколько утомляло, ужасно хотелось бросить: «Баранки гну», но приходилось сдерживаться. Вдруг этот амбал разозлится? Я с ним, конечно, справлюсь, но от синяков не застрахован никто.
– Вы с блондинкой знакомы? С той дамой, с которой этот человек, – ткнув в фотографию, добавила я на всякий случай, – сидел в баре.
– Знаком, – согласился мужчина.
– Кто эта женщина?
Надо сказать, пригласить в квартиру он меня и не удосужился, так мы и общались на пороге.
– Галка, что ли? – спросил он. – Ну, Галина Королева, одноклассница моя бывшая.
– Где она живет, знаете? – тяжело вздохнула я.
– Адрес, что ли, нужен? – Артем проявил неожиданную догадливость и глубину ума.
– Да, – я кивнула.
– Щас, подождите. – И Артем скрылся в квартире. Тут же вернувшись, сунул мне бумажку с адресом.
– И еще. Где работает Галина Королева? Чем занимается?
– Работает? Черт ее знает. Хотя… в этой, как ее, косметической фирме.
– Как называется фирма? Где находится? Ну вспомните, пожалуйста, – почти взмолилась я.
– Откуда я знаю!
– Она замужем?
– Да вроде нет. Нет, точно не замужем.
Тут я поблагодарила «разговорчивого» детину и направилась к машине.
– Спасибо, – сказала я и выскользнула из дома.
Значит, любовница у господина Клюжева точно была. И я даже знаю ее адрес, что великолепно. Мои походы были не напрасны. Может, мне повезет, и я обнаружу Валентина Арсеньевича у блондинки Галины? Впрочем, на такое везение рассчитывать не стоило – конечно, удача для сыщика не последнее дело, но не до такой же степени.
Галина Королева проживала в пятиэтажке, построенной в середине шестидесятых. До сих пор удивляюсь, как эти дома не развалились. Облупленные стены на фоне зеленеющих деревьев смотрелись исключительно оптимистично. У среднего подъезда, в котором жила искомая личность, сидели бабуськи. Вот самые полезные в моей профессии люди! Сидят себе на лавочке, перемывают косточки жильцам дома и знают все и обо всем. Пожалуй, сами жильцы о себе столько не знают. Бабуськи же в курсе всего. Для меня главное – найти к ним подход. Но уж что касается подходов, тут я – ас, скажу без ложной скромности.
– Здравствуйте, – вежливо произнесла я, подойдя к старушкам поближе. Пять пар глаз тут же уставились на меня оценивающе. Могу поспорить, что за протекшую минуту молчания они успели придумать парочку историй обо мне. – Простите, вы в этом подъезде живете?
– А ты, девонька, чья будешь? – спросила пожилая женщина, не отрываясь от вязания. Пальцы ее стремительно двигались, и спицы еле слышно звенели.
– Из милиции я, бабушка, – сказав так, я продемонстрировала корочки.
И тут на меня посыпались самые разнообразные сведения о жильцах дома. Старушки щебетали, прерывая и дополняя друг друга. В итоге я узнала, что девчонка, живущая на третьем этаже, шпионка, а ее молодой человек «маскируется, ходит в военной форме», но на самом деле киллер. Вывод этот бабки сделали из того, что по вечерам на балконе лает собака. Ну чем не логично? Помимо этого, я узнала, что местный слесарь – жуткая сволочь, сто лет крышу залатать не может. А какой-то Васька подвального бомжа привечает, вдвоем они водку лакают и песни орут. Бабки подозревают эту сладкую парочку в подготовке теракта, но с чего они это взяли, я не поняла.
– Все это очень интересно, – согласно покивала я. – Но меня интересует Галина Королева со второго этажа.
– Галька? А чтой-то? – удивилась старушенция в очках, замотанных синей изолентой. – Вроде деваха как деваха.
– К ней ухажер ходит по ночам. Небось взялись и за таких… – тут же предложила версию товарка, увлеченно потрясая седыми буклями.
– Вы говорите, ухажер? Вот этот? – и я показала фото Клюжева.
– Да, кажись, энтот, – согласились бабульки. – Только ходит он не по-людски как-то. Вечером придет, а через пару часов уйдет.
– Когда он был в последний раз? – поинтересовалась я.
– Да, кажись, в субботу. Больше чавой-то не заходил, – ответили мне.
– Вы уверены, что позднее Клюжев не заходил к Королевой? – официально спросила я.
Бабка в замотанных изолентой очках утвердительно закивала и пространно ответила:
– Чай, я бы знала. Галина в субботу, как хахаль ее ушел, подходила ко мне, денег занять хотела. Я, говорит, вам верну во вторник. Мне, мол, мой принесет. А то пока жить не на что. А мне где уж с пенсии взять деньги? Галина расстроилась, – пожала плечом бабка. – Да, вчерась его точно не было. К Галине вообще больше никто не заходил. Я видела бы, у ней квартира напротив нашей, и звонок звенит как невесть что, мертвого разбудит. А все было тихо.
– А может, ключи от квартиры у ее мужчины есть? – поинтересовалась я.
– Не, она никому не дает, – уверенно ответила бабка.
Что ж, в факте отсутствия у Галины Клюжева можно быть уверенной.
– А сейчас Галина Королева дома? – спросила я спокойно.
– Да откуда ж, девонька, работает она.
– И где же? – спросила я. – Вы случайно не знаете, где она работает?
– Кто ж знает.
– Живет она одна или с мужем? – уточнила я напоследок.
– Да одна живет, одна. Сказано же, мужик ходит к ней, – укоризненно сказала старушенция в очках.
А другая, чувствуя, что разговор заканчивается, неожиданно спросила:
– Эй, девонька, а что, бумажку никакую подписывать не надо?
– Пока нет, – твердо ответила я. – Если будет надо – мы вас найдем.
Ну что ж, пора и попрощаться с бабками. Ничего полезного для меня они больше не скажут. А мне можно, пожалуй, воспользоваться ситуацией – раз Галина на работе, дома у нее никого нет.
* * *Я напоследок окинула старушек строгим взглядом – те сразу же притихли, шушуканье прекратилось. И вошла в подъезд. На меня сразу же пахнуло застоялым запахом мочи, в который интересным букетом вплетались ароматы плесени, водки и табачного дыма. Короче, все ароматы России в одном флаконе. Терпеть не могу такие старые дома. В подъезде было холодно, как в склепе зимой.
Стремительно поднявшись на второй этаж, я подошла к квартире Галины Королевой и внимательно огляделась. На лестничной площадке второго этажа было еще три квартиры. Двери их были закрыты, и из-за них не доносилось ни единого звука. Я постояла, прислушиваясь. Тишина. Только со двора доносились ребячьи голоса да ошалевшая от жары кошка подвывала где-то невдалеке.
На всякий случай я нажала на звонок. За дверью раздался неожиданно громкий стрекот, как от стаи кузнечиков. Отдернув руку, я снова прислушалась. Ни звука, ни единого шороха, намекнувшего бы на присутствие живой души за дверью и на этаже. Подождав еще чуть-чуть, открыла сумку и выудила из ее недр связку отмычек.
Моим отмычкам позавидовал бы матерый взломщик. Любой замок ими открыть – раз плюнуть. Хороший мастер мне их сделал. Но это совсем другая история. Конечно, осваивать ремесло взломщика пришлось сначала на собственной двери, училась долго и старательно, зато потом, при расследовании разных дел, сколько раз эти отмычки мне помогали и даже выручали.
Королева, судя по всему, взлома не опасалась. Замки на ее двери были самые обыкновенные, без фиксаторов и прочего. И великолепно – не надо терять время. Быстренько подобрав отмычку, я вставила ее в скважину. Замок, робко скрежетнув, поддался. Конечно, если вдруг что не так пойдет, экспертиза обнаружит, что замок открывали не родным ключом – на механизме будут царапины, но будем надеяться, до этого не дойдет.
С такой же легкостью открыв второй замок, я вновь огляделась, прислушалась на мгновение и юркнула в квартиру. Быстро закрыла за собой дверь, подумав: «Не забыть бы стереть отпечатки…»
В маленькую мрачноватую прихожую, завешанную почему-то, несмотря на разгар лета, зимней одеждой, почти не проникал свет. В итоге я, споткнувшись обо что-то, едва не упала.
Слева была застекленная дверь, а передо мной – тканевые занавески. Вооруженная опытом, что обыск ведется по кругу, я прошла налево, миновав ванную. Дверь надсадно скрипнула, когда я потянула на себя ручку, и я оказалась в малюсенькой кухоньке. Такой крохотной, что невольно в голову пришла мысль: как в таких условиях вообще можно готовить?
Мельком оглядев помещение, я вышла, прикрыла дверь и сразу же протерла ручку платком. Главное в моем не вполне законном деле – не рисковать в мелочах. Окрыленная новой мыслью, я заглянула в ванную. На стеклянной полочке у зеркала стоял стаканчик с двумя зубными щетками. Разнообразные кремы, лосьоны и шампуни напоминали радугу своим многоцветьем. Ага, вот и бритвенный станок. А рядом – мужская туалетная вода. Могу поспорить, точно такой же Клюжев пользовался и дома. Итак, в ванной присутствие мужчины заметно. Он здесь бывал, причем достаточно часто.
Что ж, в ванной новых сведений я не получила, только подтверждение мне известного. Гораздо интереснее было бы получить точный ответ на вопрос, когда Клюжев нанес визит любовнице в последний раз.
Я отправилась в комнату, искренне надеясь, что там найду хоть какую-то полезную в этом смысле мелочь.
Бесшумно ступая, я прошла по коридору и отвела в сторону легкую занавеску. Передо мной была не слишком большая квадратная комната с широким, несколько продавленным диваном и телевизором на большом столе. Сбоку еще одна дверь. Открыв ее, я поняла – передо мной спальня. Широкая кровать занимала половину маленькой комнатки. На свободном пространстве громоздился высокий шкаф и стоял стол, на стенах висели полки, заполненные книгами.
В шкафу, помимо обычного женского барахла, лежали несколько мужских рубашек и прочие мелочи, принадлежавшие явно не Галине. В очередной раз я убедилась, что не ошиблась, – Клюжев бывал здесь часто, и встречался он с Галиной, по всей вероятности, довольно давно.