Дольче вита по-русски
- -
- 100%
- +
Нам не удалось развить эту тему, потому что в этот момент раздался настойчивый звонок в дверь.
– Должно быть, это домработница, – предположила Краснощекова и отправилась в прихожую. – У нее ведь еще нет ключей от новых замков.
Вскоре в гостиной появилась симпатичная, но очень скромно одетая женщина лет двадцати пяти.
– Татьяна Александровна, познакомьтесь, это Оля, о которой я вам говорила. – Девушка кивнула мне и уставилась на свою работодательницу преданным взглядом. Валерия Юрьевна заговорила, отчетливо произнося каждое слово: – Оля, скажи, пожалуйста, ты кому-нибудь давала ключи от этого дома?
Прислуга мотнула головой из стороны в сторону.
– Может, вы случайно оставляли их где-нибудь без присмотра? – уточнила я, но Оля продолжала смотреть на Краснощекову, словно и не слышала меня. Я произнесла еще несколько слов, на которые она также не отреагировала. До меня вдруг дошло: эта молодая женщина – глухонемая.
– Оля! Татьяна Александровна, – вдова указала на меня рукой, – хочет задать тебе несколько вопросов.
Домработница кивнула и внимательно уставилась на меня, жадно ловя движения моих губ.
– Оля, где вы хранили ключи от этого дома? – Она кивнула, давая понять, что поняла мой вопрос, и достала из кармана поношенного кардигана огромную связку ключей. – Здесь также и ключи от вашего дома, так?
Домработница подтвердила это кивком головы. Я поняла, что она одинаково заботится о сохранности как своих, так и чужих ключей и, скорее всего, не бросает их где попало. К тому же, окажись она вдруг причастна к похищению трупа хозяина, она не может не понимать, что в первую очередь подозрения падут на нее. Пока же веских оснований, чтобы уличить прислугу в подобной злокозненности, у меня не было.
– У меня больше вопросов нет, – сказала я, и Оля тут же перевела взгляд на Краснощекову. В нем была тревога. Казалось, девушка решила, что ее в чем-то подозревают, и это грозит ей неприятностями.
– Оля, ты можешь приступать к своим обязанностям. Пожалуйста, не принимай этот разговор близко к сердцу. Это чистая формальность. Понимаешь? – Прислуга дала понять, что не понимает, почему ей вообще задают такие вопросы. – Дело в том, что кто-то пытался ночью сюда проникнуть, и мне пришлось поменять замки. Я дам тебе потом новые ключи. А сейчас – иди в кухню.
Оля тут же оставила нас. Валерия Юрьевна взяла с каминной полки сложенный вдвое листок бумаги и сказала:
– Татьяна Александровна, предвидя ваши дальнейшие вопросы, я написала здесь все, что вам надо знать об Осташкиной и Урюпине. Указала их домашние адреса, телефоны и прочую информацию. Кое-что я почерпнула из мобильника мужа. Думаю, это поможет вам в расследовании.
– Вы очень предусмотрительны, – сказала я, заглядывая в листок. На самом деле я была уверена, что это абсолютно пустая для меня информация.
Когда я оторвала взгляд от листка и посмотрела на клиентку, то заметила у нее в руках небольшую сумочку. Она извлекла из нее пачку купюр в европейской валюте, разделила ее на глазок примерно пополам и протянула мне одну часть, сказав, что это аванс. Я взяла деньги и убрала их, не пересчитывая.
– Татьяна Александровна, не забудьте, что не стоит беспокоить моих соседей, – напомнила мне Валерия Юрьевна и направилась в прихожую.
– Помню. – Я последовала за хозяйкой дома.
* * *Сев в «Ситроен», я достала мобильник и набрала номер Кирьянова.
– Слушаю, – ответил он.
– Володя, привет! Как дела?
– Ты на самом деле интересуешься моими делами? – устало спросил полковник милиции.
– Конечно.
– Ну, тогда слушай. Работы, как всегда, завались, зарплату мне уже с год не повышали, жена каждый вечер намекает, что хочет новую шубу, а я всякий раз делаю вид, что не слышу ее. Дальше продолжать?
– Не надо, уже понятно, что веселья в твоей жизни мало, – посочувствовала я Владимиру Сергеевичу.
– А в твоей?
– А в моей сейчас – еще меньше. Представляешь, расследую дело о хищении трупа! – И я вкратце посветила Кирьянова в подробности. – Как тебе это нравится?
– Оригинальное дельце! Скажи, а твоя клиентка вообще вменяемая? Может, она сама муженька в камине сожгла, а ее память попросту не сохранила того, что она совершила в приступе внезапно нахлынувшего безумия?
– Володя, я, конечно, заметила определенные странности в ее поведении, но не столь радикальные.
– То есть это дама все-таки с тараканами в голове?
– Да, но с маленькими. Володя, я, знаешь, что хотела у тебя спросить…
– Что? – с готовностью ответить на мой любой, даже самый заковыристый, вопрос уточнил Кирьянов.
– Скажи, у нас в городе случайно не завелся маньяк-некрофил?
– Нет, Таня, ничего подобного в Тарасове уже давно не было. Вот лет семь или восемь тому назад, помнится, мы с ног сбились, разыскивая одного расчленителя трупов. Так его в психушку до конца жизни закрыли.
– Да, я тоже что-то такое припоминаю. Я тогда еще в Академии права училась. Володя, интересно, а выпустить его не могли?
– По идее, не должны были, но всякое бывает.
– Ты его фамилию помнишь? – спросила я.
– Алексеев, – сказал Кирьянов, немного подумав.
– А имя-отчество?
– Нет, такие подробности я уже не помню.
– Жаль.
– Знаешь, Таня, а сходи-ка ты в областной психдиспансер, к Макарову Ивану Сергеевичу. Это главврач, – уточнил Кирьянов. – Он мой давний приятель. Скажешь, что ты от меня, и Макаров тебе на все вопросы ответит. Я ему позвоню, предупрежу насчет твоего визита.
– Вот за этот совет и протекцию – спасибо. Да, вот еще что… Володя, ты мог бы посмотреть сводку за вчерашний день? Может, там имеется что-нибудь интересное для меня? Какой-нибудь неопознанный труп, необязательно красиво лежащий в гробу, или, наоборот, гроб, брошенный где-нибудь на свалке или в безлюдном месте? Кстати, гроб был дорогой, из натурального дуба…
– Ну, такую находку кто-нибудь мог и для себя зажилить! – попытался сострить Кирьянов. – А что? Люди нынче ничем не брезгуют.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что похищение трупа предприняли из-за какой-то деревяшки?!
– Нет, конечно, это я просто попробовал так пошутить. Извини, если не слишком удачно получилось.
– Да все нормально. Володя, так ты посмотришь сводки?
– Конечно, посмотрю. Таня, извини, ко мне тут пришли. Я тебе в конце дня перезвоню, – пообещал Кирьянов и отключился.
Я заметила, что из дома Ферапонтовых вышел неуклюжий рыжий тинейджер. Искушение пообщаться с ним было велико, но я помнила, что моя клиентка настойчиво просила – соседей ее вопросами не беспокоить. Взвесив все «за» и «против», я рискнула ее ослушаться, завела мотор и на самой маленькой скорости поехала за подростком. Он зашел в продуктовый магазин, вход в который уже не просматривался из окон Краснощековой. Припарковавшись, я вышла из машины и стала ждать Ферапонтова. Вскоре он вышел на улицу с огромным пакетом чипсов.
– Привет! – бросила я ему.
– Это вы мне? – удивился пацан.
– Тебе. Хочу с тобой немножко поболтать.
– О чем? – с интересом спросил он.
– Да так, вопросы кое-какие у меня имеются. Надеюсь, ты не очень торопишься?
– Нет, спрашивайте, – парнишка открыл пакет и захрумкал чипсами.
– У вас тут недавно сосед умер, – начала я.
Подросток меня перебил:
– Дядя Сема-страусятник, что ли?
– Да, он. Так вот, меня в связи с этим событием любая необычная информация интересует.
– Если вы сигареты мне купите, так я вам кое-что расскажу, – немедленно вступил в торги предприимчивый тинейджер.
– Может, лучше деньгами возьмешь?
– Не-а, у меня бабки есть, а вот курево купить не могу. Смена сегодня противная, не продает сигареты, пришлось только чипсы взять.
– А ты что, уже серьезно подсел на курево?
– Вообще-то мне сигареты больше для понта нужны, пацанов угощать, пусть не думают, что я лох какой-то!
– Ясно, если для этих целей, тогда заметано – получишь свои сигареты, не сомневайся.
– Нет, сначала – сигареты, потом – вопросы, – парнишка дал мне понять, что обмануть его не получится. Собственно, я и не собиралась этого делать.
– А тебе есть что сказать-то? – уточнила я на всякий случай.
– Само собой!
– Тогда жди. – Я отправилась в магазин и купила пачку легких сигарет. Конечно, я понимала, что иду против закона, снабжая подростка куревом, но другого способа наладить контакт с этим парнем у меня не было.
– На, держи, но с одним уговором – о нашем разговоре никто не должен знать.
– Заметано. – Подросток сунул пачку в карман и сказал: – Короче, дядя Сема умер от инфаркта. Сначала его привезли домой в гробу, потом снова увезли и сожгли. В общем, никаких похорон не было. Его жена пепел дома хранит. Сумасшедшая, правда?
Ничего нового пацан мне пока что не открыл, но я еще надеялась вытрясти из него какие-нибудь любопытные детали.
– А что, вдова его на самом деле – того? – Я повертела пальцем у виска.
– Ну так, иногда закидоны у нее бывают…
– Например? – Я попросила конкретики.
– А что, сжечь мужа – это не пример, что ли?
– Один случай – еще не показатель. Два – совпадение, а вот три – уже закономерность. Еще парочку эпизодов не припомнишь?
– Она иногда может посмотреть прямо в лицо и не узнать, а в другой раз ни с того ни с сего подойдет и начнет конфеты мне совать. Что я, девчонка, что ли?
– Ну, понятно, ты конфетам предпочитаешь сигареты, а зря.
– Вот только не надо мне мораль читать! Я не для себя их просил, а так, чтоб было что дать кому-нибудь закурить.
– Значит, все-таки для облегчения коммуникаций… Ладно, проехали. Что-нибудь еще вспомнить можешь? Позапрошлой ночью ничего подозрительного вокруг дома с покойником случайно не происходило?
– Да я ночью спал.
– Может, слухи какие-нибудь до тебя дошли?
– Нет, дома у нас только кремацию эту обсуждали. Я вообще не знал, что у нас такое возможно, думал, это только в Индии покойников сжигают! Правда, мать сказала, что все тарасовские кладбища переполнены, вот покойников и стали сжигать. Скоро это вообще в моду войдет. А что – прикольно… А вас вообще что конкретно интересует?
Я четко сформулировала очередной вопрос:
– Кто приезжал той ночью к Краснощековой?
– А вы у нее не спрашивали?
– Спрашивала.
– И что?
– Она не помнит.
– А вам зачем это надо знать? – запоздало поинтересовался подросток.
– Я из похоронной службы, понимаешь? Контролирую работу наших сотрудников. Они там кое-что с вызовами напутали, вот я и пытаюсь восстановить, кто по какому адресу выезжал.
– Понятно, – парнишка проглотил или сделал вид, что проглотил мою нелепую легенду. – Извините, ничем больше помочь не могу.
– Ладно, и на том спасибо.
Парень пошел по своим делам, а я села в «Ситроен» и задумалась о том, что же мне делать дальше.
Глава 4
В моей памяти вдруг всплыло, что обе экспертизы делал один и тот же патологоанатом. Мой детективный опыт научил меня серьезно относиться к любым совпадениям. Как правило, за ними всегда стоит нечто важное. Из поселка Мелиораторов я поехала в морг, в котором работал мой знакомый. Нельзя сказать, что я не доверяла Шуре, нет. В силу своей профессии он мог располагать очень ценной информацией, которая почему-то не попала в заключения о причинах смерти Кузнецова и Краснощекова. Однажды Шильдиков шепнул мне кое-что на ушко, разумеется, не безвозмездно, и это помогло мне выстроить правильную версию. Чего-то в этом роде я ждала и от предстоящей встречи с ним.
Примерно на середине пути я вспомнила, что обещала Светке заехать к ее соседке и сказать, что никакого криминала по факту смерти ее мужа мне обнаружить не удалось. Ее дом находился буквально за углом, но я не свернула направо, а поехала прямо, решив, что окончательно поставить точку в этом деле можно будет после общения с Шильдиковым. Мне невольно пришло на память предсказание гадальных двенадцатигранников: «Увлечение делом. Живой интерес к нему не позволит лени проникнуть в вашу жизнь». Если вчера я отнесла его к расследованию обстоятельств смерти Виктора Кузнецова, то сейчас поняла, что косточки говорили уже о новом деле – об исчезновении трупа Семена Краснощекова. Клиентка права – это преступление действительно из ряда вон выходящее. Чтобы его раскрыть, лениться мне точно не придется.
* * *Шильдиков стоял у входа в морг и курил. С тех пор как я избавилась от этой вредной привычки, сигаретный дым был мне противен. Я даже всячески старалась оградить себя от пассивного курения. Подождав в сторонке, пока Шура не закончил отравлять воздух вокруг себя табачным дымом, я направилась к нему.
– Привет! – крикнула я, когда Шильдиков уже открыл дверь и занес ногу над порогом.
Он оглянулся и, смерив меня неприветливым взглядом, спросил:
– Иванова, ты что здесь делаешь? У тебя кто-то умер? Сочувствую.
– Нет, я пришла к тебе по делу. Надо бы поговорить.
– Извини, я сейчас занят, – откровенно меня проигнорировав, Шура вошел в помещение морга.
– Подожди, я тебя надолго не отвлеку, – проговорила я, следуя за ним по узкому мрачному коридору.
Патологоанатом остановился около двери с табличкой «Посторонним вход воспрещен» и сказал:
– Если ты пришла в анатомический театр, то со спектаклем тебе повезло. Там у меня такой интересный покойник лежит – сломанные ребра торчат из его грудной клетки, как пружины из старого дивана! Посмотреть не желаешь?
– Ну уж нет, – мне сразу же захотелось глотнуть свежего воздуха.
– Я тоже не хочу, но придется. Пойми, Таня, мне работать надо, а не разговоры с тобой разговаривать. Мне за них никто не платит.
– Шура, я заплачу, ты же знаешь.
– За что? За циррозную печень или за камни, извлеченные из почек? Извини, но они уже проданы.
Я вымученно улыбнулась, сделав вид, что оценила его черный профессиональный юмор, и сказала:
– Мне нужна информация.
– Какая еще информация? – раздраженно осведомился Шильдиков.
– Насчет Кузнецова и Краснощекова. Это ведь ты вскрывал их, так?
Патологоанатом пугливо огляделся по сторонам. В конце длинного коридора санитарка мыла полы, но вряд ли она могла что-то услышать. Расстояние до нее было весьма внушительным.
– Не понял, ты хочешь, чтобы меня с работы уволили? – ощетинился Шура.
Я не успела ничего ответить, потому что он скрылся за дверью. Откровенно говоря, я не узнавала Шильдикова. Раньше он охотно шел со мной на контакт, а теперь моя скромная персона вызывала у него лишь раздражение. Или это что-то другое? Я стояла под дверью, открывать которую мне совсем не хотелось, и анализировала поведение Шуры. То ли я все это себе внушила, то ли он на самом деле чего-то испугался. Но чего? Неужели за Шильдиковым водится какой-нибудь профессиональный грешок? Пока я размышляла об этом, санитарка дошла до меня со своей шваброй.
– Там твой родственник? – спросила она с сочувствием. – Прими мои соболезнования. Да, не повезло бедняге…
– Нет, мне с Александром Анатольевичем поговорить надо, – я отошла в сторону, давая возможность санитарке продолжать мыть пол.
– Вон оно чего, – женщина подняла на меня глаза. – А ведь я тебя вспомнила! Ты у нас уже бывала. Знаешь, у нас сейчас новый начальник. Павел Сергеевич. Строгий – жуть! Он посторонних разговоров на работе не поощряет.
Дверь открылась, и в щель высунулась голова Шильдикова в маске.
– Иванова, ты еще здесь? – недовольно пробурчал он. – Вот настырная, твою мать… Вечером приходи, часам к шести. Тогда и поговорим.
– Хорошо, – обронила я и направилась к выходу.
– Вы кто? – вдруг огорошил меня вопросом низкорослый мужчина в белом халате, неожиданно вышедший из лаборатории. Я сразу подумала, что это и есть новый начальник, который нагнал страху на всех сотрудников морга. Он на самом деле выглядел очень грозно. В голову почему-то пришло, что он страдает комплексом Наполеона.
– Я уже ухожу, – ответила я невпопад и устремилась к двери.
– Как знаете, – бросил он мне вслед. – Я хотел вам помочь.
Интересно, какую помощь он имел в виду? Наверное, собирался указать, как найти выход.
* * *Из морга я поехала в областной психдиспансер. Секретарша главного врача долго и упорно пыталась убедить меня в том, что Иван Сергеевич меня не примет, потому что для этого есть специально отведенные дни и часы, но, увы, – не сегодня. Развели бюрократию!
– Девушка, скажите ему, что я от полковника Кирьянова, – уже в который раз попросила я, но она вновь сделала вид, что не расслышала.
Улучив момент, когда секретарша занялась приемом факса, я вошла в кабинет главного врача без спроса. Это был мужчина лет сорока пяти, выглядевший почему-то очень усталым. Еще я обратила внимание, что его седые виски не гармонировали с черными густыми бровями. Вероятно, у него непростой характер, подумала я.
– Здравствуйте, я от Владимира Сергеевича.
– Проходите, он мне звонил насчет вас, – хозяин кабинета располагающе улыбнулся мне.
– Так, вам кто разрешил сюда войти?! – раздалось за моей спиной.
– Все нормально, Катя. Сделай-ка нам кофе, – бросил Макаров своей секретарше, а потом обратился ко мне: – Вас как зовут?
– Татьяна.
– Очень приятно. Володька сказал мне, что придет очаровательная девушка, и не обманул. Ну что ж, Татьяна, я вас внимательно слушаю. Что привело вас в стены этого заведения?
Я обвела взглядом многочисленные дипломы и сертификаты, висевшие на стене за спиной хозяина кабинета, и сказала:
– Иван Сергеевич, меня интересует, состоит ли у вас на учете человек, который может проявить нездоровый интерес к покойнику?
– О как! – удивился Макаров. – Не ожидал такого – из этих милых уст услышать подобный вопрос! А что, по-вашему, является нездоровым интересом к покойнику?
– Мне трудно сказать, в чем именно это может выражаться и куда в принципе заводят извивы помраченного сознания. Но подобная клиническая картина – это ведь по вашей части, не так ли? Это вы знаете, кто насилует покойников, кто расчленяет их, а кто ставит над трупами еще какие-то эксперименты.
– В принципе да, Танечка, это моя специальность, – Иван Сергеевич смотрел на меня глазами человека, много пережившего и много в этой жизни повидавшего, – только подобные пациенты, к счастью, большая редкость, и у нас таковых на учете нет.
– Скажите, такие извращения могут проявиться неожиданно? Вот жил себе гражданин, жил, имел славу порядочного человека, тихого и безобидного, а однажды, к примеру, узнал, что его сосед, родственник или сослуживец отдал богу душу, в его мозгах что-то щелкнуло и… – я замолчала, дав возможность психиатру самому домыслить, что могло случиться потом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.