- -
- 100%
- +
Потом жильцы из домов вызвали милицию. Так эти фанаты шустро разбежались. Осталось только несколько человек, те, которым трудно было бежать, – они тихонько отползли, видимо, им здорово досталось. И только один лежал у лавки лицом вниз. Я сначала подумал, что мои подопечные смылись, хотел направиться к дому Киселева и там его подождать. Но когда мимо милиции и толпы зевак проходил, того парня уже перевернули. Глянул, а это Киселев и есть. Лицо все в крови. Потом «Скорая» подъехала, врач рукой махнул, я понял – труп. Так что парень из-за пустяка погиб – на дурней нарвался.
Эх, Гаврилов, Гаврилов, видимо, следил ты топорно, ребята оказались не дураки. Наверное, приметили тебя давно, решили, что затеряются в толпе и от тебя оторвутся. Ну и оторвались, что называется. Но куда же они хотели направиться, чтобы ты, Гаврилов, не знал?
– А какие-нибудь повреждения на теле были?
– На теле нет, не видел, а лицо – в крови. Наверное, головой ударился.
– А почему думаете, что ударился, может, чем-то стукнули?
– Я в этой мясорубке ничего толком не разглядел. Только слышал, что парни, задержанные милицией, выкрикивали, что он оступился, сам упал.
– Так, значит, момент падения Киселева вы не видели? Может, его толкнули?
Мне не очень-то верилось в эту случайную и нелепую смерть. Если погибает свидетель или участник любого темного дела, значит, кому-то это нужно. Совершенно ясно, что слежка была кем-то вычислена. И вот вам результат. Оперативно работают ребята, ничего не скажешь.
Ладно, эту заварушку на футболе я еще проанализирую и разберу, а сейчас главное – расспросить охранника еще о чем-нибудь необычном или «случайном», что ему удалось увидеть.
– Итак, про драку больше ничего не скажете?
– Да вроде бы все, – вяло подвел итог Гаврилов.
– А в те дни, когда вы следили за Киселевым, что происходило? С кем он встречался? Какие люди были вокруг него, куда он ходил?
– Кто в подъезд входил, я видел, а к нему или нет, точно сказать не могу. Чаще всего они со своим дружком общались, ну с которым Киселев на футболе был.
– А куда он еще ходил и с кем? – я уже спросила это равнодушно и безнадежно. Приказ Гаврилов выполнял точно и четко, а с фантазией у него не сложилось. Ну должен же он был заметить какие-то привычки и черточки своего подопечного.
– Особенно он никуда и не ходил. На базар пару раз, в парке сидел со своим дружком, о чем-то они спорили еще.
– А вы не слышали о чем? – я задала вопрос автоматически.
– Немного слышал. Я купил бутылку пива и присел на лавочку рядом, как бы невзначай, они ругались из-за какой-то кассеты. Но я их, видимо, насторожил своим присутствием, они умолкли, посидели пару минут и ушли.
Эх, чистая и светлая ты головушка, Гаврилов, совершенно не замутненная сообразительностью. Мне почему-то вспомнилось из «Двенадцати стульев» стихи Никифора Ляписа-Трубецкого:
Служил Гаврила почтальоном,Гаврила почту разносил.Лучше бы этот охранник Гаврилов разносил почту, чем в сыщики лез. Засветился он перед мальчиками и кого-то очень сильно этим насторожил. Закончив «брать интервью» у Гаврилова, я поднялась со стула, попрощалась. Ничего конкретного, информация размытая и нет целостной картины.
Теперь к Свистунову, тот ждет меня дома.
* * *Дверь мне открыл коренастый крепыш, в меру накачанный. Меня заинтересовал его взгляд – быстрый, смышленый и с какой-то ухмылкой. Я представилась, он цепко и оценивающе посмотрел на меня и с улыбкой слегка поклонился, пропуская меня вперед.
– Это просто кощунство, такая леди и занимается такой неблагодарной работой. Вам бы на подиум.
Я стерпела его шуточку, окинув Свистунова спокойным и равнодушным взглядом. Посмотрим, какие успехи у этого «разведчика» и какими фактами он меня порадует. Мы прошли в комнату, которая была загромождена различными железками для накачивания мускулатуры. На фоне пестрых тропических плакатов на стенах металлоконструкции напоминали корабль, потерпевший крушение. Я осторожно, стараясь не нанести себе увечий, пробралась к окну и села в кресло.
– Курить можно? – спросила я.
– Пожалуйста, я не курю, пепельницы нет. Сейчас блюдце принесу.
О, вот кому я искренне завидую, так это некурящим. Совершенно незаметно художественная привязанность к курению превратилась в привычку, которая мягко и ненавязчиво заползла в мою повседневную жизнь.
Свистунов принес блюдце, присел рядом на стул и стал покачивать ногой какую-то железяку.
– Вы наблюдали за Вадимом Киселевым несколько дней, – начала я разговор сразу с конкретных вопросов. – С кем он встречался, что необычного заметили?
– Дежурил-то всего два дня, а потом парня грохнули...
– А почему вы решили, что его убили? – удивилась я. – Ведь вас на футболе не было, это все наблюдал ваш напарник Гаврилов.
– Так ведь тут целая куча фактов, – уверенно сказал Свистунов. – Я наблюдал не только за Киселевым, но и за его дружком, того Димкой зовут, как я понял из их разговоров.
– А где вы могли слышать их разговоры?
Неужели и Свистунов к ним на лавочку присаживался?
Он смущенно улыбнулся:
– Я немного театром увлекался, так мне ребята помогли, загримировали под бомжа, и я этим своим подопечным в таком виде толкал старый диктофон. Они подкалывали и не хотели покупать. Но у меня так руки тряслись, что дали мне червонец. Киселев против него студентик с большими запросами, вел себя высокомерно. А Димка разговаривал запросто, без гонора, но совершенно твердо и четко отделывался от меня. Он очень закрыт и осторожен. Хитроумный парень.
– Вы не только актер, но еще и психолог, – усмехнулась я. – Так о чем же они говорили?
– Что вы, – продолжал Свистунов, – это я один-единственный раз на такой короткий контакт вышел, чтобы прощупать их и составить мнение об их личностях. В тот раз они ни о чем таком не говорили, но по манере разговора я вычислил – Димка – лидер, а Киселев подчиняется Димкиным идеям.
Очень интересные измышления у Свистунова, но хоть что-то проясняется в этом деле. Дружок-то у Киселева, оказывается, не просто фоновая фигура – про кассеты знал, в момент гибели был рядом.
– А что вы еще заметили? Почему вы все-таки решили, что Киселева убили?
– Так я и за Димкой немного пошпионил, – Свистунов разговаривал легко и непринужденно. Непроизвольно я настроилась оптимистично, видимо, восприняла его увлеченность и азарт.
– И что же видели?
– Видел, что Димка сел в «шестерку» к одному типу, никуда они не отъезжали, но общались минут двадцать. Вот номер машины, – он открыл страницу в записной книжке. – Это я потом записал, чтобы не забыть.
– А как же вы за ним следили, если он такой хитрющий и умный? Может быть, он заметил вас? – поинтересовалась я.
– В тот раз я дачника изображал, с кошелкой шел за ним, потом поставил сумку и присел как бы отдохнуть. – Он весело сверкнул глазами.
– Что?! – надо же, во дает, Марлон Брандо тарасовского рoзлива.
Свистунов радостно закивал и совсем без смущения продолжал рассказывать о своих похождениях.
– Значит, вы артист, а как же в охрану попали? – Я удивилась и заинтересованно расспрашивала про импровизации Свистунова. Мы немного расслабились и посмеялись над его ухищрениями и выдумкой.
– Ладно, к делу давай, – предложила я, не сразу заметив непроизвольный переход на «ты». – Что еще заметил?
– Да мало за два дня-то. Но установил, где Димка живет. Дом стоит на улице Чайковского, номер двадцать восемь, квартиру не знаю, подъезд номер три. Куда тот водитель на «шестерке» поехал, сказать не могу. Потом еще несколько раз видел Димку с девушкой. Очень элегантная такая. Можно сказать, женщина с большими наличными.
– Так ты же должен был за Киселевым следить, – напомнила я, – а у тебя получается, что ты Димку опекал.
– Я шустрый, – Свистунов шкодливо улыбнулся. – Димка ловкач, он-то меня сильнее заинтересовал, а Киселев поспокойней, вечерами в основном дома сидел. А Димка любит пошляться, впрочем, как и я. Да, еще кое-что, чуть не забыл... Может быть, это и не совсем важно, но Димка как-то бросил своей подружке: «Приходи в лабораторию, там разберемся». Значит, у них и лаборатория где-то есть, а вот где, я выяснить не успел. Больше ничего про этих ребят сказать не могу.
Что ж, разговор со Свистуновым дал мне небольшое прояснение в деле, но факты отсутствовали, основная фигура в этом деле пока даже не вырисовывалась. Меня беспокоили мысли, что в убийстве – а в том, что смерть Киселева не случайна, я была убеждена, – скорее всего замешан Димка. В чем в чем, а в логике и артистизме Свистунову не откажешь. Хотя играть под бомжа или дачника слишком необычно и рискованно. Я записала номер машины и Димкин адрес, номер квартиры предстояло узнать самостоятельно. Но, самое главное, известны улица, номер дома, а также приметы Димки.
Я, конечно, не обладаю таким мощным актерским талантом, как Свистунов, но для пользы дела научилась осваивать различные роли, которых требовала та или иная ситуация.
В это полуденное время, да еще и в субботний день не просматривалось ни одной старушки. А жаль! Я присела у третьего подъезда, именно в него по вечерам заходил приятель Киселева – Димка. Решила ждать, может быть, появится какая-нибудь бабуля или юное создание, которых можно расспросить о населении этого подъезда.
Не стала обдумывать, как поведу опрос, потому что заметила из предыдущего опыта, что на ходу, спонтанно рождаются именно те нужные фразы, которые могут убедить людей. А если продумаешь сценарий беседы, то может всплыть какой-либо незапланированный казус, в результате сценарий рушится, начинаешь плавать и дергаться, а собеседник чувствует напряжение и подвох.
Главное, всегда держать в уме цель разговора, а остальные компоненты складываются сами собой.
Я сидела на лавочке и просто жаждала поговорить с кем-нибудь из обитателей этого дома. Закурила сигарету. Этак вальяжно, прямо у подъезда, не скрываясь. И надеялась, что хоть одна из старушек узрит меня в окошко и вступит со мной в дискуссию по поводу никотиновой зависимости. Тут можно будет изобразить заблудшую овцу и затем плавно перевести разговор в нужное русло.
Мое ожидание нисколько не затянулось. Подъездная дверь открылась, и на пороге показался высокий спортивный молодой человек с сумкой на плече.
У меня чуть было не вывалилась сигарета от неожиданности. И, наверное, я все же уставилась на него, потому что этот парень неодобрительно покосился в мою сторону. Мое сердце застучало, как копыта ковбойского мустанга. Даже если бы я увидела Майкла Джексона, то обрадовалась бы куда меньше.
Парень, вышедший из подъезда, был тот, кого я пыталась разыскать. Именно он фотографировал свадьбу, а из их с оператором реплик я помнила, что фотографа точно звали Дима.
Я чуть было не припустила галопом за своей добычей, но потом затянулась еще пару разу, выбросила сигарету и плавно приступила к работе.
Слежка – дело тонкое и не очень приятное, особенно когда машину, свою ненаглядную ласточку, я вынуждена оставить у незнакомого дома.
Димка шел неторопливо и спокойно. Я пристроилась на значительном расстоянии, так как пешеходов на улице было мало, и я в своем элегантном костюме и на каблуках смотрелась слишком вычурно среди прохожих. Для такого дела надо было бы одеться поскромнее. Мой объект задумчиво подошел к остановке. Я оглянулась, приближался троллейбус, я быстро сориентировалась, взглянула на часы и, сделав вид, что опаздываю, прибавила шаг. Я даже обогнала этого парня, и, когда троллейбус остановился, мой объект и я находились у открытой задней дверцы. Димка пропустил меня вперед, я с демонстративным безразличием зашла на заднюю площадку. Боковым зрением я заметила, что он и не собирается заходить. Дверцы захлопнулись. Черт возьми! Я даже видела, как этот индюк ухмылялся. Да, Свистунов предупреждал меня, что этот парень лиса. А я сваляла глупость со своими маневрами и теперь с грустью смотрела в окно, как парень свернул на боковую улочку и так же спокойно продолжил свой путь.
Проехав остановку, я вернулась к своей машине. Хорошо хоть с моей ласточкой все в порядке – «дворники» и зеркала на месте. Я не устояла и еще раз взглянула на подъезды, возле одного из них заметила двух подростков с собакой. Уже не надеясь на успех, просто для оправдания своей оплошности я решила с ними побеседовать.
– Ребята, а вы из третьего подъезда кого-нибудь знаете?
Один из них, буйно рыжий, с большими ушами, повернулся ко мне:
– А чего надо?
– Я заказывала фотографии у одного мастера, адрес потеряла, помню только дом и подъезд.
Я конкретно сформулировала для них задачу. Думаю, они могут знать из разговоров, что где-то в доме живет фотограф, ведь эта профессия не такая частая, как инженер, и, наверное, интересная для ребят.
– Это Димка, что ли? – вяло ответил второй.
– Да-да.
Мне, по-моему, начинало везти. Эти юные следопыты могут стать хорошим источником информации.
– Третий подъезд, четвертый этаж, номер квартиры не помню. Сразу направо, – ребята больше не хотели поддерживать разговор, они с собакой направились к пустырю.
Хорошо. Уже чуть-чуть ближе к цели. Хотя моя бесплодная слежка не принесла результата, я все равно найду способ пообщаться с Димкой. Оказывается, мои гадальные косточки не ошиблись, предсказывая мне неудачу и пустые хлопоты. Но неудача только подстегивает и будит воображение.
Что ж, можно подвести некоторые результаты. Оператор и фотограф, конечно, просто наводчики, но где-то есть их сообщники, которые и являлись исполнителями грабежей. Одна ниточка оборвана – это кинооператор. Второй из них – фотограф, очень умело уходит от слежки, значит, чувствует, что почва горит под ногами. А если он скроется?
Это очень может быть после примитивной слежки Гаврилова и особенно после моей попытки, при которой я так лопухнулась. Если этот Димка хитрый лис, то он обязательно заляжет на дно. Видимо, он не будет появляться какое-то время дома.
А где он может быть? Свистунов говорил о какой-то лаборатории. И с кем-то Димка хотел встретиться там и что-то обговорить. Значит, есть у него норка, где он может затаиться. А как найти эту лабораторию?
* * *Я поняла, что наступило время, когда для выхода из тупика необходимо пообщаться с умным и деятельным коллегой. Я хорошо знала, что мой стариннейший приятель, «честный мент» Андрей Мельников может без предвзятости, толково размышлять над фактами. И самое главное, у них в управлении должны быть зафиксированы ограбления. Возможно, наш разговор обогатит меня большей информацией о почерке этих грабителей. Я решила заехать домой, пообедать, сменить экипировку и заодно позвонить Андрею.
Глава 3
Пока что в этом деле я пробиралась через окольные тропинки и неприметные тропиночки. Что ж, пришло время идти с парадного входа. Почему бы мне не побеседовать с матерью Киселева?
Беспокоить родственников после страшной потери – дело деликатное, но надеюсь, что и в своем горе она сможет рассказать о сыне более подробно, чем это удалось наблюдателям Плотникова. Что представлял собой Вадим, как он жил, о чем думал. Кроме обстоятельств смерти Киселева, меня очень заинтересовала фигура его друга Димки.
Адрес Киселева Вадима я записала еще в банке при беседе с охранником, проводившим такую неудачную слежку. Теперь оставалось придумать предлог для визита в дом Киселевых. Хорошо, что у меня сохранились милицейские корочки и свой визит я могу представить как дополнительное расследование по несчастному случаю. Говорить матери Киселева, что вся история с ее сыном смахивает на убийство, было бы жестоко.
Я медленно собралась, обдумывая предстоящую встречу, и вышла из квартиры.
Киселев жил недалеко от центра, но улочка была тихой и тупиковой. У подъезда дома обшарпанная лавочка, осевшая в землю, газон с пыльным кустарником и вполне стандартная стайка подростков с магнитофоном. Я зашла в дом, неторопливо поднялась на нужный этаж и позвонила.
Дверь открыла грузная пышнотелая женщина с красивыми печальными глазами. Во взгляде мелькнуло вялое удивление. Я быстро предъявила ей документ и представилась следователем. Она задумчиво и созерцательно оглядела меня и пригласила в комнату.
Мы сели, я достала блокнот и стала спокойно и приглушенно расспрашивать ее о происшедшем.
– Как ваше имя-отчество? – уточнила я.
– Ирина Павловна.
– Поймите, мне не хотелось бы опять причинять вам боль, но хотелось бы подробнее от вас узнать о Вадиме, о его друзьях.
– Все это произошло нелепо и дико... – Женщина вздохнула, прикрыла рукой глаза, качнула головой, как бы стряхивая тяжелые мысли. – Я-то все знаю только со слов его друга Димки. Вадик вообще футболом не увлекался, как он мог там оказаться? Глупость какая-то... Но знаете, хоть мне в милиции и говорили, что он неудачно ударился виском о скамейку и это у вас идет по разряду как несчастный случай, мне кажется, его убили.
– За что? Вы думаете, у него могли быть враги? – Я видела откровенность и взволнованность собеседницы, но для такого точного определения должны быть веские доводы. Почему же такая уверенность в убийстве? Или это в ней говорит горе матери и желание любой ценой выявить и наказать виновного?
– Не знаю. – Ирина Павловна печально и неодобрительно глянула в мою сторону. – Вот и вы не верите...
– Может, он действительно оступился или его кто-то толкнул случайно...
– Так вы все в милиции на случайность и хотите списать, – в голосе Киселевой появилась враждебная напряженность и тоскливая усталость от невозможности доказать свою правоту. – Сначала я и сама так думала, очень переживала, ведь он у меня один. А потом, через три дня после похорон, меня обокрали. Я не верю в совпадения, да и кража очень странная...
Да? Вот это поворот событий. Да, действительно, это происшествие не очень вписывается в разряд несчастных случаев. Но кража в доме Киселевых после трагических событий – это просто кощунство.
– Так вы связываете драку и кражу? Почему? Что же было украдено?
– У нас двухкомнатная квартира, комнаты изолированные. Так в моей комнате ничего не взяли, просто раскидали вещи. А у Вадика переворошили все, даже подоконник так расшатали, что он теперь болтается.
– Но чем вы все-таки это объясняете? Может быть, это просто совпадение? – Я решила выяснить мнение Киселевой, хотя сама прекрасно осознавала, что эти события даже очень связаны между собой.
– Ну и в милиции так сказали. Но я же вам говорю – в моей комнате вещи были просто разбросаны, но ничего не взяли, хотя стоило открыть шкаф, там на полке стояла шкатулка с золотыми кольцами, ее не взяли. Деньги в моей комнате лежали, их не нашли. А по-моему, даже не пытались искать. А в комнате сына что-то усиленно искали, перевернуты кресла, раскурочили подоконник, даже у телевизора открутили заднюю панель.
– А что же все-таки унесли? – озадаченно посмотрела я на собеседницу.
– Унесли видеокамеру сына, фотоаппарат, все кассеты и пленки. Еще у него кубок серебряный был, он с юга привез, его прихватили тоже.
– А как вы думаете, что же так усиленно искали у вашего сына?
– Мне кажется, он заснял что-то очень важное, может быть, этот материал мог кого-то скомпрометировать или насторожить.
Я с жалостью посмотрела на скорбную фигуру женщины, ее печальные глаза. Она и не подозревала, в каком деле был замешан ее сын, но хотела узнать причину его смерти. Хватит ли у нее мужества принять еще одно неприятное известие о своем сыне, возможно, оно принесет ей новые страдания.
– Расскажите подробно, чем Вадик занимался, какие у него были друзья, откуда у него видеокамера и фотоаппарат? Он что, хорошо зарабатывал?
– Ну, камеру и фотоаппарат я ему подарила. Он очень увлекся съемками, я думаю, что это занятие помогло ему уберечься от соблазнов улицы. Он учился на последнем курсе политехнического института, правда, перешел на заочное отделение.
– А почему? Какие причины? – Я еще раз поразилась наблюдательности Свистунова. Интуиция его не подвела, Киселев действительно был студентом.
– Он стал зарабатывать на съемках свадеб, торжеств. Еще они ездили в военные части, где фотографировали солдат и их фотографии наложенным платежом отсылали в семьи. Эта работа нравилась ему и доход приносила. А после диплома устроиться по специальности сложно. Он решил пока заниматься этим делом.
– А с кем он ездил в военные части? И вообще, с кем совместно работал, какие у него были друзья?
Женщина замолчала, обмякла лицом, ушла в свои воспоминания.
– Я даже не знаю, что конкретно сказать о друзьях. Димка Крутиков и Стас в основном ходили к нему. С Димкой они ездили калымить в часть. О чем говорили, я даже не вникала. Да и проблем с Вадиком не было. Он всегда предупреждал, куда уходит, а когда задерживался, звонил.
– Если помните адреса друзей, запишите их, пожалуйста.
Она взяла ручку и листок, аккуратно вписала адреса и фамилии.
– Помогите мне, вы моя единственная надежда, – женщина смиренно и тихо забормотала, по ее щекам катились слезы. Она выглядела совсем беспомощной. – Я заплачу, сколько надо.
– Мне не хочется вас обнадеживать, а тем более объяснять некоторые причины, по которым я уже занялась изучением именно этого печального события. Смерть вашего сына – это только одно звено в этой цепочке. Так что я уже имею гонорар, и об оплате с вашей стороны не может быть и речи.
* * *«Ничего себе, совпадение», – подумала я. Теперь мне действительно очень захотелось позвонить Мельникову. Он-то должен знать, что происходит в родном городе. Серийные кражи, явно липовый «несчастный» случай. А вдруг Мельников поможет с дополнительной информацией и обрисует картину этих странных грабежей.
Я набрала нужный номер. Телефон занят, значит, он дома. Ничего, подожду.
На другом конце провода наконец взяли трубку.
– Слушаю вас, – донесся сдержанный голос.
– Привет, Андрей. Это Иванова Татьяна тебя беспокоит. Очень хочу встретиться с тобой сегодня, – я говорила вкрадчиво, но настойчиво.
– И, как всегда, по делу?
– Да, очень нужна твоя светлая голова. У меня тут не все вытанцовывается. – Я понимала, что дергать человека в выходной по делам не совсем удобно, но Андрюшка человек выдержанный и терпеливый.
– А в другое время нельзя? – Видимо, Мельников все еще надеялся, что отмахнется от меня сегодня.
– Андрюша, я понимаю, что порчу твой выходной, но очень надо обсудить один вопрос, – по его сопению я уже поняла, что он настраивается на мою волну, – причем срочно, так как один товарищ, замешанный в этой истории, уже не подает признаков жизни.
– Ладно, – капитулировал Мельников. – Подъезжай через час, встретимся где всегда.
«Где всегда» означало кафе «Ласточка», но названия Мельников не произносил вслух, просто если менял место встречи, то перезванивал мне из автомата. Конспирация была небольшим пунктиком моего хорошего друга. Я просто возрадовалась, что удивительно быстро договорилась с ним о встрече и не пришлось выискивать его по другим телефонам.
Иногда Андрей, совсем задерганный работой, мог запросто позвонить мне, и тогда я помогала ему по-новому взглянуть на события.
Вероятно, когда занимаешься сосредоточенно каким-либо делом, внимание начинает притупляться, и некоторые мелочи если и фиксируются автоматически, то могут не произвести должного эффекта.
Я всегда стараюсь впитывать информацию, как губка, не только глазами и ушами, но всеми органами чувств. Затем идет долгая сортировка увиденного, я обдумываю миллионы возможных сочетаний, даже самых нелепых.
Придерживаюсь строгой связи между поступками, событиями и судьбами людей, выявляю все закономерности, анализирую и выстраиваю множественные линии поведения тех или иных людей. Иногда поступки людей не подчиняются логике, ведь каждый человек специфичен. И именно интуиция и ощущение другой личности помогают определить действительную причастность того или иного человека к какому-либо событию.
* * *Кафе «Ласточка» действительно напоминало залетную птицу среди бетонных, железных конструкций. Двери, окна и даже вывеска были сделаны под благородное дерево. Внутри уютно расставлена натуральная деревянная мебель, никакого пластика и синтетики, все со вкусом, под старину, благородно и чинно.
Я заказала мороженое, фрукты и с удовольствием наблюдала за движением прохожих на улице.
Из окна виднелись лотки с мороженым, киоски с газетами, пешеходы медленно шли по своим делам.
– Привет, – отвлек меня от созерцания улицы Мельников, – какое у вас ко мне, мадемуазель, дело?
– Привет, Андрей. Ты сегодня очень галантен. Может быть, готовишься к дипломатическому приему?
– Нет, в мэры готовлюсь. И в мои обязанности входит выслушивать жалобы и просьбы населения, я ведь именно по этому поводу здесь? – пошутил Мельников.
– Неужели? – я наигранно удивилась. – А где же ты возьмешь столько денег, чтобы скупить голоса избирателей? Может быть, ты наследство получил?