Фея теневого бизнеса

– А у Аллы деньги водились, так?

– Полно! Я сама не раз видела, когда она в кошелек залазила. У нее там тысячные купюры целыми пачками лежали! – завистливо сообщила Ольга.

– Вы уверены, что деньгами Аллу отец снабжал?

– Кто ж еще? Правда, Алка-то бахвалилась, что своим умом бабки зашибает, но я не верю.

– Прямо так и говорила «зашибаю бабки»? – переспросила я.

– Ну не так. Просто Алка любила меня поучать. Со школы еще пошло. То списать не даст, начнет умничать, мол, знания нужно самостоятельно получать. То из-за сменной обуви разворчится. Прямо как сейчас слышу: «Труд уборщицы надо уважать!» Вот и с деньгами то же самое. Я как-то попросила у нее пятьсот рублей, хотела кофточку купить, а мать тысячу дала – и все. А на такую сумму что приличное купишь? Минимум полторы надо. Я – к Алке. Помоги, мол, не откажи в любезности. А она и говорит: «В нашем возрасте нужно самим зарабатывать, а не с родителей последнюю копейку тянуть». Я в ответ: «А сама-то на чьи бабки живешь?» Вот тогда она и заявила, что на свои нужды сама зарабатывает.

– И после этого вы общаться перестали, – констатировала я.

– Ну да. А как с таким человеком дружить? У самой полон кошелек наличности, а единственной подруге пятихатку зажала, – снова переходя на жаргон, пояснила Ольга.

– А что, у Аллы действительно больше подруг не было?

– Настоящих – нет, – высокомерно заявила она. – Приятельницы были. По институту. А таких, чтобы на всю жизнь, не было.

«С самомнением у вас, мадам, все в порядке», – подумала я.

Весь дальнейший разговор крутился вокруг финансов погибшей девушки. Видимо, для Ольги наличие у подруги свободных средств было серьезным испытанием. Какой бы вопрос я ни задала, Ольга умудрялась перевести его на деньги. И только в самом конце беседы она вдруг спросила:

– А почему во время телефонного разговора вы назвали Аллу Богдановой?

– А что не так? – не поняла я вопроса.

– Так Богданов – это фамилия отца Аллы. А сама она носит фамилию матери, – огорошила меня девушка.

– Интересный факт. Признаюсь честно, я об этом даже не слышала. И как же звучит ее фамилия? – спросила я.

– Звучит, это вы точно подметили. Мать ее потому и не стала фамилию мужа брать, чтобы дочка немкой считалась. Дед ее – потомственный немец. Кажется, даже какому-то древнему роду принадлежит. Мать Алки этим очень гордится, поэтому и дочь под фамилией Гилен записана.

У Менякиной я пробыла до двух часов. За это время Шилов звонил дважды. Первый раз сообщил, что Ермилова нашел и адрес пробил. Второй звонок застал меня в дверях, когда прощалась с Ольгой, собираясь уходить. Голос у Шилова был взволнованный. Я вышла в подъезд и, спускаясь по лестнице, спросила:

– Что стряслось?

– Клиента твоего на благонадежность пробил, – скороговоркой произнес он, – обсудить бы надо. Сможешь сейчас со мной встретиться?

– Конечно, смогу. Ты на машине? Сам можешь подъехать?

– А с твоей «старушкой» что приключилось? – имея в виду мою «девятку», спросил он.

– На пенсию отправилась, – отшутилась я.

– Так и быть, выручу тебя, раз ты у нас безлошадная, – согласился Шилов. – Координаты называй, машину за тобой пришлю.

Продиктовав адрес, я вышла из подъезда и стала присматривать место, пригодное для длительного ожидания. Кроме продуктовых магазинов, ничего подходящего не нашлось. Пришлось идти в супермаркет. Я бродила между стеллажами со съестными припасами и размышляла.

По словам Ольги, выходило, что у Аллы водились денежки. Причем в больших количествах. Нужно будет выяснить этот вопрос у Богданова. И, кстати, поинтересоваться, не забыл ли он, кроме фамилии, еще о каком-нибудь интересном факте биографии своей дочери упомянуть. Хороша бы я была, заявившись в университет разыскивать Аллу Богданову! Да меня бы на смех подняли: детектив, а не знает, чье убийство расследует.

Собственно говоря, кроме того, что Алла не нищенствовала, я от Менякиной не узнала ничего полезного. Про парней Аллы Менякина рассказывала скупо. В школе был мальчик, до дома Аллу провожал. Потом на первом курсе университета Алла познакомилась со старшекурсником. Встречались несколько месяцев. Так, ничего серьезного. Кафе, киношка, мороженое. Потом был еще один парень, ровесник Аллы. Но они успели расстаться до того, как Ольга об этом узнала. И больше никаких историй.

Звонок телефона вывел меня из задумчивости.

– Татьяна, ты где ходишь? Мой сотрудник уже пятнадцать минут тебя высматривает! – услышала я бас Шилова.

– Уже бегу, – бросила я в трубку и направилась к выходу.

Патрульная машина стояла невдалеке от автобусной остановки. Я села на переднее сиденье и, желая оправдать свое опоздание, объяснила:

– Зашла в магазин, погреться. На улице и двух минут не простоишь.

– Я так и подумал. Холодина и впрямь зверская, – подхватил вечную тему о погоде молоденький водитель. – Майор приказал вас в управление доставить.

– Раз приказал, придется доставить. Поехали, – скомандовала я.

– Тут такое дело, Татьяна, Ермилов твой, который А. Н., перед законом чист, – начал выкладывать новости Шилов, как только я переступила порог его кабинета. – Проживает он не в Тарасове, а в населенном пункте под названием Гороховка. Это в двадцати километрах от Тарасова. Да ты наверняка и без меня это знаешь.

Я кивнула. Шилов продолжил:

– Транспортное средство «Фольксваген Пассат» с номерным знаком, указанным тобой, зарегистрирован на его имя, тут тоже никаких подводных камней. Занимается Анатолий Николаевич предпринимательской деятельностью, а конкретно – изготовлением мягкой мебели. В Гороховке у него что-то типа мебельного цеха имеется. Оформлено все, как положено, по закону. Налоги платит исправно, к административной ответственности не привлекался.

Шилов замолчал. Я нетерпеливо поерзала на стуле, не в силах дождаться продолжения. А майор все медлил.

– Ну, чего время тянешь, не томи, Шилов, договаривай. Чего нарыл? – не выдержала я.

– Да уж нарыл. Сынок его, Артем Анатольевич, три года назад находился под следствием по делу о разбойном нападении. В Волжском районе орудовала банда. Члены банды нападали на одиноких прохожих, избивали и грабили. Уносили все мало-мальски ценное. Тогда об этом деле все местные газеты кричали. Так вот, Артема этого подозревали в том, что он является членом банды. Один из потерпевших конкретно на него указал. Только слов потерпевшего мало оказалось. Следователь и так и сяк крутил, а доказать ничего не смог. Артема отпустили. Уж не знаю, как в реальности дело обстояло, то ли виновен был Ермилов, то ли оговорили его, суть не в том. А вот то, что след его в связи с новым делом всплыл, это мне совсем не нравится, – закончил Шилов.

– А почему ты решил, что младший Ермилов имеет отношение к какому-то новому преступлению? – машинально спросила я.

– Тут и думать нечего, – спокойно ответил Шилов. – Не из природного же любопытства ты Ермиловым заинтересовалась. Раз отец весь такой положительный, значит, в деле сынок замешан. Давай выкладывай, в какую историю ты опять вляпалась.

– За информацию спасибо, – уклонилась я от ответа, – а насчет Ермилова я не уверена. Надо проверить все как следует, а потом обвинения выдвигать.

– Вот про это я и говорю! Я ведь тебя не первый год знаю. Полезешь сейчас к этим молодчикам с расспросами, всколыхнешь былую обиду, а то и на серьезные проблемы нарвешься. Кто знает, может, в прошлый раз папаша сынка откупил, а он выждал время и за старое принялся?! С огнем играешь, Танюша, – покачал головой Шилов.

– Работа у меня такая, майор, – улыбнулась я. – Не переживай, я аккуратненько. Только справки наведу.

– Справки я для тебя уже навел, – поняв, что я не отступлюсь от задуманного, сердито пробурчал Шилов. – Что еще узнать надо? Спрашивай, может, я тебе быстрей Ермилова ответ дам.

– К моему великому прискорбию, в этом деле ты мне не помощник, – стараясь перевести разговор в шутливую форму, заявила я, – но за предложение отдельное спасибо.

– Ну, хоть предупредил, и то хорошо, – успокаивая сам себя, сказал Шилов. – На рожон не лезь. И вообще, оставила бы ты Ермилова правоохранительным органам. А я у них потом справочки навел бы.

Майор замолчал, ожидая моего ответа.

– А вот это хорошая мысль, – думая о старшем лейтенанте Петрове, произнесла я. – Пожалуй, так я и поступлю.

– Может, чаю? – на радостях, что я в кои-то веки прислушалась к его мнению, предложил Шилов.

– С удовольствием, – согласилась я.