- -
- 100%
- +
– А что же? Он сколько лет директором завода-то работал. Уж и так ясно, что не на зарплату особнячок отгрохал.
– Так оно ясное дело. Щас все воруют. Жизнь такая пошла. Это вот нам украсть нечего, а то, может, и мы бы воровали. Зарплату раз в полгода платят, и ту по частям! Знамо дело, по турпутевке-то не поедешь, – распиналась женщина в цветастом платье.
– И-и, Тоня. Бог с ними. Пусть ездят куда хотят. Вон он, – собеседница кивнула в сторону особняка, – отъездился уже. Бог все видит. Губер-то вон в гробу лежит, а мы живехонькие, хоть и без денег.
Я стояла, делая вид, что целиком занята своими мыслями, не пропуская на самом деле ни одного слова из их разговора.
Тут к ним подошла пожилая женщина в сером платочке и, кряхтя и охая, тоже опустилась на скамейку.
– Ноги гудят прямо. Ноют, сил моих нет. Дождик, что ли, будет, – сказала она.
– Да надо бы дождя, теть Вер. Только не похоже что-то. На небе вон ни облачка.
Поболтав о погоде, о видах на будущий урожай, они снова вернулись к теме смерти Губера. Тетя Вера, понизив голос, сообщила своим собеседницам:
– Говорят, не жена ли его убила?
– Ну-у, ты скажешь, – возразила Тоня. – Он от лучевой болезни умер. Прямо в кресле в рабочем кабинете, за столом. Да и прибаливал он в последнее время частенько. Не знаешь, что ли? У него ведь в особняке свой кабинет есть, Нина говорила.
– Да сейчас что хошь сделают. Все подстроить можно, – заявила тетя Вера. – А она у него вон какая шлендра. То с одним, то с другим кавалером вожжается.
А вот это очень верно, подстроить можно абсолютно все, что угодно. Может, действительно так оно и есть. И Ирина Анатольевна таким необычным способом, не спеша (куда ей больно-то торопиться?) упаковала своего муженька в ящик.
– Что ж. Она молодая. Конечно, он ей неровня был, – заметила та, которую женщины звали Ниной.
– Деньги все делают. Из-за денег-то она и пошла за него. Из-за чего ж еще.
– А то! Конечно, из-за денег.
– Говорят, она и грозилась его убить. А он вроде ей и говорит: «Я, мол, так сделаю, что ты за мое здоровье молиться будешь».
Потом женщины перешли к обсуждению пожара, случившегося накануне дня смерти Губера.
– Подожгли, – заключила тетя Вера.
Оказывается, во владениях Губера сгорело единственное имевшееся деревянное строение, каким-то чудом уцелевшее до этого дня на участке. Все надворные постройки были кирпичными.
Я тихо отошла от сплетничавших женщин и направилась в тот самый закуток сада. Ничего интересного там я для себя не обнаружила, хотя останки деревянного строения убрать еще не успели.
Наконец, я решила, что настал момент «знакомиться» с клиентом, и вошла в дом.
Особняк, чего греха таить, действительно был роскошным.
А клиент – совсем не таким, каким я его себе представляла. Это был мужчина крепкого телосложения, но не более того. Толстой развалиной его нельзя было назвать. С фотографии в траурной рамке смотрел еще не старый респектабельный мужчина. Лицо волевое. В общем-то даже приятное.
Молодая вдова в траурном одеянии, сидя у изголовья гроба, теребила в руках платочек. Глаза ее были сухими.
Прибыли ребята из «Натрона» и стали потихоньку оттеснять присутствующих. Эта контора работает четко и отличается особой пунктуальностью. Часы показывали ровно четырнадцать.
В катафалк поместили многочисленные венки, в том числе и от работников ЖБИ-1, установили гроб, и процессия тронулась.
Я присутствовала на похоронах до самого конца, до момента, когда после поминального обеда посетители стали расходиться по домам. Некоторое представление о своем странном клиенте я теперь имела.
Беседовать с Ириной Анатольевной о ее муже я, разумеется, не стала. Не время. Я решила, что нужно за ней очень внимательно понаблюдать. Для этого, разумеется, нужна спецаппаратура. А ее я не прихватила.
* * *Когда я села за руль, в бардачке затрещал сотовый. Я взяла телефон в руки. Звонила моя подруга – Ленка-француженка:
– Танюха, привет!
– Привет, – ответила я без особого энтузиазма по той причине, что разговор может оказаться слишком долгим. И беспокоил меня сейчас не только тариф оплаты за сотовую связь. Он, конечно, беспокоил. Но важнее было то, что время сейчас мне было дорого. Я хотела сегодня успеть очень многое.
– Ты куда это запропала, солнышко?
– В Москву ездила. Сегодня только вернулась.
– Только вернулась, и уже с семью собаками тебя не сыщешь. И это вместо того, чтобы отдохнуть с дороги. Как хоть съездила-то?
– Почти нормально. Давай я тебе лучше в другой раз об этом расскажу? Ладно?
– Хорошо. Я не буду тебя задерживать. Только скажу, что с двадцать первого июня твоя подруга в отпуске. Вывод сама сделаешь?
– Какой вывод?
– Ой, ну какая ты непонятливая. Это дело же требуется обмыть. Ты как думаешь?
А я думала, что, конечно же, самое время мне вот так все бросить и кинуться обмывать ее драгоценный отпуск. Чтобы попутно ознакомиться с переменными успехами ее шамановых и харитоновых. Ленка – учитель французского языка, человек, до безумия влюбленный в свою работу. Во время наших с ней не таких уж частых встреч я обычно выполняю роль терпеливого слушателя и, расставшись с ней, обнаруживаю свое моральное обогащение. Так, к примеру, я узнала, что такое педагогика сотрудничества, просветилась по поводу лексических единиц и морфологических фраз. Если бы не дружила с Ленкой, разве бы я узнала, что существует некая музыкально-педагогическая концепция Орфа? А уж про ее двоечников я, наверное, скоро мемуары смогу написать.
– Не знаю, Лена. Давай я перезвоню тебе сегодня-завтра, и мы договоримся. О’кей?
– Хорошо. Позвони мне вечером. Обещаешь?
– Если не забуду. На сто процентов не обещаю, но постараюсь. Пока, Ленок. У меня дела.
Я не стала ждать, когда она начнет меня расспрашивать, какие у меня дела. С ней можно говорить до бесконечности, а мне действительно надо действовать. Я отключила телефон. Потом, подумав, набрала номер своей подруги, работающей на телефонной станции, и спросила у нее номер телефона Шимаева Романа Николаевича. Так звали частного детектива, который был связан с Губером.
Подружка меня в таких случаях всегда выручает, хотя было бы неплохо иметь телефонный справочник и в автомобиле.
Шимаев снял трубку почти сразу же:
– Слушаю вас. Говорите.
– Здравствуйте, Роман Николаевич.
– Здравствуйте. Кто говорит?
– Это Татьяна Иванова вас беспокоит. Вы меня скорее всего не знаете, Роман Николаевич. Но я бы очень хотела поговорить с вами. Это возможно?
– Хорошо. Приезжайте. Поговорим. – Он назвал свой адрес.
– Спасибо. Я приеду к вам ориентировочно через час.
– Договорились. – И детектив положил трубку.
Я завела движок и направилась в Тарасов. Время приближалось к вечеру.
Но поскольку в этот период года темнеет поздно, у меня еще было время.
Вот чертов Жорик, бродяга. Будь он неладен! Если бы не он, можно было бы классно побездельничать в ожидании стоящего дела. Съездила бы на пляж, обновила бы купальник, приобретенный в столице. С Ленкой бы отпуск отметила. А может, и романчик закрутила бы с каким-нибудь приятным мэном. А теперь все к черту. Придется работать как проклятой, и прибыль весьма туманна. Две тысячи не считаются, они как бы возместят материальный ущерб.
* * *С такими вот невеселыми мыслями я и подъехала к развалюхе в Трубном районе, где располагалось жилище Шимаева.
Обиталище его состояло из двух довольно убогих комнат в двухэтажном бараке на Курской. Одна из этих комнат по совместительству служила офисом Романа Николаевича.
Сам хозяин, как я потом выяснила, выставив телефон на подоконник открытого окна, восседал у подъезда на лавочке в окружении старушек и пары типчиков сомнительного вида и поплевывал семечки. Асфальт вокруг лавочки был щедро завален шелухой. Мне нравится. Клевая работа у Романа Николаевича.
На свой вопрос, в какой квартире проживает Шимаев, я услышала дружное восклицание:
– Рома, это к тебе!
Он поднялся, стряхнул с одежды мусор и, вытерев губы тыльной стороной ладони, сделал приглашающий жест:
– Ну, проходите, мадам.
– Мадемуазель, – поправила я его.
– Это неважно. Не говорить же «гражданочка», а к слову «госпожа» я все никак не могу привыкнуть. Так что извиняйте.
Он открыл дверь и впустил меня в прихожую. Воздух в квартире, несмотря на открытое окно, был спертым. Похоже, Роман Николаевич – заядлый курильщик. А потом, эти старые здания то ли от времени, то ли из-за материала, из которого они построены, почему-то ужасно любят сохранять неприятные запахи. Разумеется, это мое личное мнение. Я его никому не навязываю. Он бросил ключи на стол, стоявший у окна, и, указав мне на стул у стены, уселся сам.
– Так какое дело вас ко мне привело?
– Меня интересует информация, которую вы имеете относительно Губер Ирины Анатольевны. А также я бы хотела знать, когда вы начали собирать ее.
Шимаев сразу взял быка за рога:
– Вы хотите купить у меня эту информацию?
– Можно и так сказать. – Я немножко растерялась. Впервые за все время работы у меня сложилась такая ситуация, когда я и рада заплатить, да нечем. Но, как говорится, наглость второе счастье. Я взяла себя в руки и этак небрежно заявила:
– В принципе весь материал, который вы собирали, у меня есть. – И я, порывшись в сумочке, извлекла и продемонстрировала ему фотографии и микропленки. – Если только что-то свеженькое…
– Есть и свеженькое. А зачем вам это, если не секрет?
– Ну вы вот зачем, к примеру, этот материал собирали? – ответила я вопросом на вопрос.
– По желанию клиента, разумеется. Этому хрычу все время казалось, что жена его убить собирается.
– А как вы думаете, могла бы она его действительно убить?
– Этого я не знаю. И вообще, вы много спрашиваете, а сами ни слова не сказали. И к тому же вопрос с оплатой еще не решен.
Я извлекла из сумочки две пятидолларовые купюры:
– Больше у меня нет.
Шимаев, как Коробочка, опасаясь продешевить, сказал, что ему этого мало.
Я пожала плечами и убрала деньги:
– Как хотите. Только «сокровища», которыми вы обладаете, никому больше не нужны, кроме меня. Так что думайте сами.
Я поднялась и направилась к двери.
– Ну ты хоть еще десятку накинь, дамочка, – остановил меня детектив.
Я повернулась к нему:
– Могу только пятерочку добавить. Меня обчистили, братишка. Честное слово, не вру, – я изобразила грустную улыбку.
– Ладно, садись, дамочка, не мельтеши. Мне эта информация действительно уже не пригодится. Клиент копыта откинул. А я ему как раз очередного любовника надыбал. – Шимаев открыл ящик стола и, достав оттуда фотографии, протянул мне.
На снимках Ирина Анатольевна была запечатлена со смазливым молодым типчиком. Бывают такие лица, которые, будучи вроде бы недурными, в то же время производят не слишком приятное впечатление. Типчик относился именно к такой разновидности людей. Вроде бы все при нем: волнистые светлые волосы, правильные черты лица. А он мне почему-то активно не понравился. Ну, это, конечно же, чисто субъективное мнение.
– Это вот последняя ее пассия, – сообщил Шимаев. – Их я мужу не успел передать. Зря только бумагу потратил. Напечатал, а он уже готов.
– И все-таки, Роман Николаевич, как считаете, могла бы Ирина Анатольевна убить своего мужа? Вы же как-никак наблюдали за ней.
– Если хотите знать мое мнение, то я вот что скажу. Надоел он ей, конечно, до смерти. Любви там никакой не было и в помине. Поэтому могла бы. Но на самом деле подобных планов у нее нет и быть не может. Просто ее муж был, скорее всего, параноиком. Или же впал в старческий маразм. Я предоставляю ему материалы, а они его не удовлетворяют только потому, что нет доказательств черных намерений его супруги. Вот такой это был фрукт, царствие ему небесное.
– А кто этот типчик на фото?
– Этого я еще выяснить не успел, а теперь и необходимость пропала. Пятнадцать долларов за эти фотографии получил – и то хорошо. А все же почему вы так этим интересуетесь и кто вы такая?
Я поднялась и улыбнулась ему:
– Просто я ваша коллега, частный детектив Иванова.
– Татьяна Александровна?
Я кивнула.
– Наслышан, наслышан. – Мне показалось, что в его голосе прозвучала нотка зависти. Белой или черной – мне до лампочки. Не имеет значения.
Роман Николаевич проводил меня до машины и галантно поцеловал мне ручку.
– Рад был с вами познакомиться, Татьяна Александровна. Очень приятно. В наших кругах о вас идет хорошая молва.
Мне, дорогой читатель, его слова, разумеется, пришлись по вкусу. Мелочь, а душу греет.
Я села в автомобиль и, сделав дяде ручкой, обворожительно улыбнулась.
– Мне тоже было приятно познакомиться, – сообщила я. – Всего вам доброго. – И я отчалила.
* * *Мне бы, конечно, очень хотелось знать, что известно милиции о смерти господина Губера. Но, взглянув на часы, я поняла, что ехать в отделение УВД уже поздно.
«Ладно, – решила я, – созвонюсь с Кирей и договорюсь на завтра».
Киря – мой однокурсник. Мы вместе учились в юридическом. Теперь он – майор УВД, а меня иногда в шутку величает отступницей.
Вообще-то, Кирсанов Владимир Сергеевич – человек хороший и часто оказывает мне содействие. Все-таки полномочия частного детектива весьма ограничены. Мне, к примеру, порой требуются результаты дактилоскопической экспертизы. К кому мне обращаться в подобных случаях? Конечно, к Кире. И он ни разу мне еще не отказывал в помощи. А благодарность мою принимает разве что в виде жидкой валюты. Но на сей раз ему, вероятно, и это не светит. Иначе я не дотяну до дня получения завещанных мне денег.
Тем более что лозунг застойных времен «Экономика должна быть экономной» совсем не для меня. Зарабатывая приличные деньги – двести долларов в сутки плюс текущие расходы, – я привыкла транжирить. Живу на широкую ногу. А Жорик, змей подколодный, взял и проучил меня.
* * *Приехав домой, я сразу же нырнула под душ. А потом сварила кофе и уселась с чашечкой в кресло. Потом вспомнила, что, вернувшись с вокзала, я даже не удосужилась проверить автоответчик. Так мне захотелось денег канадского дядюшки. Я включила автоответчик и с наслаждением отхлебнула кофе.
За время моего отсутствия звонили два человека. Одним из них была Ленка. Подруга сделала несколько звонков и каждый раз возмущалась по поводу моего исчезновения и просила перезвонить. Я сразу вспомнила, что обещала ей сделать это сегодня. Ничего, не помрет. Подождет немного. Вторым человеком был еще живой тогда Губер. Он также убедительно просил меня перезвонить. Говорил, что у него ко мне дело.
Я даже как-то приуныла. Видимо, прав Шимаев. Эрнст Натанович был параноиком. У старикашки, наверное, был сдвиг по фазе, и он просто опасался за собственную персону.
Я решила проконсультироваться по этому вопросу у своих магических косточек. И, отставив пустую чашку, взяла в руки заветный мешочек.
Смешно, конечно, но мой вопрос именно так и звучал: «Не сбрендил ли старикашка?»
Но косточки, поосторожничав, глубокомысленно заявили:
4+20+25 – «В принципе нет ничего невозможного для человека с интеллектом».
Вот так. Двенадцатигранники воздержались. Наверное, все-таки не сбрендил.
* * *Притащив с кухни пепельницу и сигареты, я щелкнула зажигалкой и вдумчиво затянулась. Высказывания костей я очень хорошо научилась понимать. На сей раз кости советовали мне активно пошевелить мозгами. В наличии у меня интеллекта я нисколечко не сомневалась.
– Ладно, косточки, придется с вами согласиться. Ничего не поделаешь. Только позвоню подруге и сразу за дела.
Ленка была дома и занималась, по ее словам, прекрасным ничегонеделаньем.
– Я, Танюша, пока наслаждаюсь свободой. Так как насчет моего предложения? Может, в кафешку зарулим?
Я рассказала ей про свое теперешнее нищенское существование, но это ее ни капельки не смутило:
– Так отпуск мой, значит, я и угощаю! А вообще-то, конечно, мерзкая история. Тебе, наверное, такое трудно пережить. Безденежье, я имею в виду.
– Это уж точно. Как ты догадалась?
– А я умненькая девочка, – рассмеялась Ленка. – Давай, одевайся. Назначаем встречу на нейтральной территории и идем в кафе. Жду тебя через полчаса на углу Вольской и Московской. – Подруга положила трубку, отрезав мне пути к отступлению.
Черт возьми. А мне еще Кире дозвониться надо. И я принялась накручивать номер телефона. Судьба мне улыбнулась. Я услышала голос друга.
– Привет, – бодро сказала я.
– Танечка, здравствуй, родная. Как поживаешь?
– Более или менее, – уклончиво ответила я.
– Что-то тебя гложет, мне кажется. Я угадал?
– Ты же умный мальчик. – И я вкратце изложила ему суть вопроса.
– И рад бы помочь тебе, Танюша, но не знаю пока, как это сделать. Ты же сама сказала, что проживал он в Антоновке, а это Тарасовский район. Там у меня нет знакомых. Попробовать, конечно, можно, но ничего не гарантирую.
Вот так. А я так привыкла действовать по накатанной. Появляется у меня какое-нибудь дело – я сразу к Кире с «жидкой валютой». Изучу дело – и работать легче. А тут крутой облом. Что-то судьба ко мне благоволить перестала. Я взглянула на часы. Через пятнадцать минут Ленка будет меня ждать.
Ладно. Забуду на время о делах и просто пообщаюсь с подругой.
* * *Ленка, в красном сарафане из гофрированной ткани, прохаживалась туда-сюда в назначенном месте.
– Наконец-то! Я уж думала, что ты не явишься.
Мы с ней чмокнули друг друга в щеки.
– Поздравляю, счастливая ты моя. Завидую белой завистью.
– Тебе ли, Таня, завидовать, – рассмеялась подружка. – Ты сама себе хозяйка: хочешь – работаешь, не хочешь – отдыхаешь.
– Да-а, – скорбно протянула я. – Были, помнится, такие времена. А теперь и не хочу, а вот работаю. И еще не знаю, каковы будут плоды моего труда.
– Обойдется, – беззаботно заявила подруга и шагнула на ступеньку лестницы, ведущей вниз.
Глава 2
Мы с Леной поужинали и теперь потягивали коктейли, уже успев обменяться последними новостями.
– Может, он действительно схватил приличную дозу облучения на этой самой станции?
– Конечно, может. – Я задумчиво отхлебнула коктейль. – Только вот с женой его ничего же не случилось.
– А вдруг он там куда не надо нос свой сунул, и привет семье.
– Возможно.
Ленка оживилась:
– Он же бывший начальник. А это особый сорт людей. Они же думают, что им все можно и все останется безнаказанным. А радиация, она не разбирает, кто есть кто. И ни цветом, ни запахом не обладает. Зато бьет наверняка.
– Это точно. Задал он мне задачку, сам того не ведая. Я бы ни за что не взялась, если бы не Жорик. Завтра с утра все барахолки прочешу.
– Забудь лучше об этом, Тань. Ты только себя изводишь. Его кошелки, что ли, тебя на эту мысль натолкнули? Так любой тарасовец с такими кошелками возвращается. А потом, Тань, ну сама подумай, разве челнок будет так рисоваться? Они же все друг друга знают. И проводники их знают. Разве не так?
– Так, Шерлок Холмс ты мой. Но всякое может быть. Может, он обычно с другим поездом ездит. Не знаю. Но почему-то интуиция мне подсказывает, что он челнок. Просто этот тип не устоял. Только и всего.
– А откуда такой профессионализм? Можно сказать, почерк.
– Та-ак. С кем поведешься, от того и наберешься. Может, тебе тоже лицензию частного детектива взять, а? – Я рассмеялась.
– Я подумаю, – Ленка улыбалась. – Вообще-то я подыскиваю себе работу на лето. Безденежье – вещь паршивая. Теперь сама знаешь. И я кое-что уже нашла.
– Да? – Я была удивлена прыткостью подруги. Не успела насладиться бездельем, а уже ищет работу.
– Ага. – И Ленку понесло по кочкам. Она извлекла из сумочки цветной буклет и с энтузиазмом начала излагать мне, как достичь совершенства, будучи агентом компании «Цептер».
Сначала я слушала весь этот бред вполуха. А потом мне пришла идея. И далее я внимала ее речам так, что лучшего слушателя найти невозможно.
– Вот так, Танюша. Чего без дела сидеть, правда?
– Угу. Ты не против, если я на денек арендую у тебя буклетик?
– А зачем тебе?
– Мысль одна пришла.
– Ну, забирай. Только завтра верни, пожалуйста. А то без этой книжонки я не смогу приступить к работе.
– Хорошо. Завтра вечером я тебе ее завезу. Ты дома будешь?
– Дома. Ко мне завтра подруга придет. Кстати, она как раз на ЖБИ-1 работает, если тебе это интересно.
– Мне все интересно. Я даже не знаю, что больше.
– Эх, Тань, – Ленка порылась в сумочке и извлекла эмблемку с надписью «Компания „Zeptеr“», – а это тебе не надо?
– Надо, конечно.
* * *А потом коктейли кончились, разговор иссяк, и мы расстались с Ленкой до следующего вечера.
Домой я вернулась не слишком поздно. Мне ужасно хотелось спать. Но я тем не менее решила продумать план оперативно-разыскных мероприятий.
Я закурила и уселась в кресло, размышляя над сложившейся ситуацией.
То, что я понаблюдаю за Ириной Анатольевной, я уже решила. Но этого мало. Эх, елки-моталки, взглянуть бы на дело. Но, пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что смогу обойтись и без этого. Ехать за семь верст киселя хлебать не хотелось. К тому же еще не факт, что дело заведено. Ведь смерть Губера выглядела достаточно естественной. А у наших доблестных стражей правопорядка обычно столько работы, что им некогда заниматься каким-то облученным старикашкой. А уж районным сыщикам тем более. Они вполне могли спустить это дело на тормозах. А если и не спустили, то пока раскачаются… Да я еще и сама не уверена, что произошло убийство. Ведь действительно он мог облучиться на этой самой станции. Приятно отдохнул, называется. Я могу поступить проще. Правы мои косточки, что нет ничего невозможного для человека с интеллектом.
И, удовлетворенная своей гениальностью, я улеглась спать. Может быть, сам Ниро Вульф восхитился бы моей сообразительностью.
* * *Утром я встала пораньше. Мне надо было попасть в здание судебно-медицинской экспертизы до появления там нежелательной для меня публики.
Поскольку средств на деликатесы у меня не было, я решила, что на завтрак вполне обойдусь кофе и тостами.
И в семь утра я была уже в нужном мне месте. Именно там я надеялась получить некоторые интересующие меня сведения. Если судьба мне улыбнется, то дежурит один мой знакомый старикашка – я с ним познакомилась, когда вела дело о похищении девочки из музучилища. В этом случае я запросто выспрошу у него все, что меня интересует. В порядке поощрения я прихватила по пути семисотграммовую бутылку вина. Паршивого, конечно. Но старикашка употребляет именно такие напитки. На вкус и цвет, как говорится, товарищей нет.
Если же дежурит кто-то другой, то я что-нибудь придумаю по ходу дела. Мне не привыкать. Я же не только гениальный детектив, но и талантливая актриса.
Поправив волосы, осмотрев себя родную с ног до груди – выше без зеркала не получается, – я уверенно надавила на кнопку звонка.
Дверь открылась. Передо мной предстало юное существо в белом халате. Почти мальчик, на мой взгляд. Зевая и приглаживая взлохмаченную шевелюру, существо равнодушно взглянуло на меня:
– Что вы хотели, девушка?
Я, улыбаясь, шагнула в дверь:
– Мне Петровича повидать надо.
Логика была проста. Если дежурит Петрович, то вряд ли юнец меня остановит. Он не остановил, а лишь пробормотал:
– А-а, – и закрыл за мной дверь.
Если вы, дорогой читатель, скажете, зачем эти лишние выкрутасы, то попробуйте сами пройти в судмедэкспертизу без специального пропуска, а я посмотрю, как у вас это получится.
Старикашка бродил по покойницкой с недопитой бутылкой «Анапы», разумеется, уже под хорошей мухой, и «мило беседовал» со своими клиентами. Петрович что-то бормотал себе под нос, остановившись около одного из столов:
– Какая лихоманка тебя туда понесла? Все спешат. Все торопятся. А оно вон как оборачивается.
Собеседник его, разумеется, молчал. Тут все молчат. Сколько хочешь можно упражняться в красноречии, и никто не возразит.
– Петрович, – тихонько, чтобы не напугать старика, позвала я. – Здравствуйте.
Он на мгновенье замер от неожиданности, потом медленно повернул голову:
– Здорово, коль не шутишь. А ты кто такая? Чего в такую рань пожаловала? – И он отхлебнул толику милого сердцу напитка.
– У меня к вам есть одно дело. Давайте пройдем в ординаторскую.
Как вы понимаете, дорогой читатель, беседовать в этом помещении мне ни капельки не хотелось. Я и так уже с трудом сдерживалась – тосты запросились наружу.
Старик, все еще бормоча, направился к двери:
– Ни свет ни заря. И покою никакого. От жисть пошла. Чего ж тебе надо-то, красавица? Я те вроде как и не припомню.
Мы вошли с ним в ординаторскую, и Петрович указал мне на стул, стоявший около стола: