Жизнь казалась прекрасной

– Почему я должен вам верить? – осведомился Кошелев, уставившись на меня в упор голубыми глазами из-под нахмуренных бровей. Я попробовала представить, как он улыбается, но у меня ничего не получилось.

– Вы мне абсолютно ничего не должны, я просто прошу вас о любезности, – ответила я.

Дима наконец прекратил вертеть в руках спичечный коробок и сказал, что не смог бы мне помочь даже при всем желании, которое у него, кстати, отсутствовало, ну не нравилась я ему, и все тут, так как Рита переехала, а свой новый адрес оставить не удосужилась. Парень всем своим видом давал понять, что разговор окончен. К тому же в аудиторию вошел преподаватель, и я вынуждена была откланяться. Так что доверительный разговор не состоялся, он наотрез отказался отвечать на мои вопросы.

Но я не была бы Татьяной Ивановой, если бы так сразу смирилась с неудачей, даже не попробовав ничего предпринять. Конечно, существовала вероятность, что Дима Кошелев сказал мне правду, но мое внутреннее чутье, которое почти никогда не ошибалось, говорило об обратном. Интуиция – великая вещь! Я посчитала, что он просто-напросто выгораживал друга, подозревая что-то неладное. Поэтому направилась прямиком в деканат, где после небольшого вступления объяснила ситуацию немолодой секретарше в темно-синем вязаном костюме и некрасивых очках. Она почти сразу прониклась ко мне сочувствием и, посетовав на современные нравы, полезла в пухлый коричневый журнал с фамилиями студентов.

– На этом курсе училась только одна Маргарита, – сообщила женщина, захлопнув список. – Ее фамилия – Скворцова. Успеваемость, конечно, оставляла желать лучшего, – добавила она и начеркала Ритин адрес на двойном тетрадном листке. Следовательно, я оказалась права, а Кошелев врал мне самым наглым образом.

Вчетверо сложив листок, я засунула его в карман куртки и, вежливо поблагодарив институтского сотрудника, устремилась к выходу, где у самых обшарпанных дверей столкнулась с Кошелевым, бессовестно прогуливающим практические занятия. Интересно, под каким это предлогом ему удалось ускользнуть от преподавателя?

– Нехорошо обманывать, – заметила я. – Разве вас этому в детстве не учили?

– С ним, правда, что-то случилось? – спросил Дима встревоженно. Видимо, поразмыслив немного, он решил изменить свое отношение ко мне и сменил гнев на милость.

– Это я как раз и пытаюсь выяснить, – заверила я его.

– А я думал, это происки Инессы. – Я сообразила, что речь идет о Лешкиной сестре. – Она их давно разлучить пытается. Впрочем, кто ищет, тот всегда найдет, – резонно заметил он. – А вы, как я вижу, уже побывали в деканате.

– Совершенно верно, – подтвердила я. – Как видишь, выяснить адрес вашей Скворцовой оказалось не самым трудным делом. А вы, молодой человек, тоже были на ее дне рождения?

Дима от моего вопроса слегка опешил, а потом кивнул.

– Не хотелось бы быть вороной и накаркать беду, но может случиться так, что именно вы видели его последним.

– Неужели все так серьезно? – испугался Кошелев.

– Возможно, – пророчествовала я, намеренно нагнетая обстановку. – У Леши были проблемы?

– Что вы имеете в виду? – насторожился студент.

– Наркотики, алкоголь, тайные или явные недоброжелатели?

– С ума вы все посходили, что ли? – взорвался он. – У него, по-моему, один враг – его чокнутая сестрица.

– А она, напротив, как раз вас одного из всей компании считает нормальным человеком, – сообщила я.

– Весьма признателен, – Дима криво усмехнулся. – Не было у него недоброжелателей, да и проблем особых тоже не было. Я вообще не понимаю, что происходит. При условии, что вы говорите правду, конечно, – он снова недоверчиво покосился в мою сторону. – Будете у Ритки, передавайте привет. Только объясните ей, что это не я дал вам ее адрес. Ну, бывайте, а то мне некогда.

Я и опомниться не успела, как Кошелев скрылся с моих глаз. Я должна была признать, что так ничего и не узнала, кроме Ритиного адреса, разумеется.

Рита жила на противоположном конце города, почти у самой набережной. Я попала в пробку на автотрассе и поэтому добиралась до Лешкиной подружки почти что час. Разумеется, длинная колонна машин, затрудняющих мои поиски, основательно действовала мне на нервы. Поэтому пачка «Ротманса» значительно опустела. Тем не менее я чувствовала себя прекрасно, несмотря ни на что, видимо, из-за великолепной погоды. Для полного счастья мне не хватало только кофе и Риткиных показаний. Я поймала себя на мысли, что по-прежнему рассуждаю, как сотрудник внутренних органов. Однако я посчитала, что это не так уж и плохо.

Наконец я подъехала к девятиэтажному дому, на первом этаже которого располагалось маленькое кафе. Это был один из ориентиров, сообщенных мне любезной секретаршей из деканата. Она, по всей видимости, знала Тарасов не хуже заправского детектива или таксиста. Припарковав «девятку» у недавно побеленного бордюра, я вышла из машины, чтобы рассмотреть табличку с номером дома. Как я и предполагала, это оказалось как раз то здание, которое я разыскивала.

Пройдя сквозь строй пожилых Ритиных соседок, облюбовавших лавочки, сверкающие свежей, едва подсохнувшей краской, без видимых потерь я оказалась в типичном среднестатистическом городском подъезде с обшарпанными стенами и исписанным лифтом со сломанной дверью, в связи с чем на восьмой этаж мне пришлось подниматься пешком.

У двери Ритиной квартиры я немного помедлила, прежде чем дважды надавить на звонок. Еще дорогой я решила говорить с Ритой в открытую, но теперь сомневалась, правильно ли это. Однако, не придумав ничего лучше, я все-таки позвонила. Дверь открыла женщина лет сорока в махровом белом халате с полотенцем на голове.

– Добрый день, – поздоровалась я. Она неодобрительно оглядела меня с головы до ног, оставив мое приветствие без ответа, и наконец уверенным тоном произнесла:

– Очередная подруга!

Я предположила, что разговариваю с Ритиной матерью, которая почему-то невзлюбила меня с первого взгляда, в точности так же, как и Кошелев.

«Не везет тебе, Татьяна, сегодня, это уж точно!» – констатировал внутренний голос.

Но я готова была с ним поспорить на этот счет. Мне никогда не приходило в голову сомневаться, что я выгляжу гораздо моложе своего возраста, но чтобы до такой степени?! Однако я решила не разубеждать хозяйку и, мило улыбнувшись, спросила, припомнив былые времена и войдя в роль юной студенточки:

– А Риту можно?

– Ее нет дома, – отрезала женщина, взгляд которой уже немного смягчился. Через пять минут общения я очаровала ее настолько, что она пригласила меня войти. В итоге я выяснила, что мама Риты Скворцовой относится к увлечениям своей дочери точно так же, как Инна. Но насчет той самой роковой вечеринки, с которой не вернулся Леша Ильин, она не смогла сказать ничего определенного, так как уезжала из города. Ей даже не показался подозрительным мой интерес, так что расстались мы с ней почти по-приятельски.

– У меня бы и вовсе забот не было, если бы Рита дружила только с такими девушками, как вы! – сообщила мне ее мама на прощанье, так и не сумев подсказать, где в данный момент находится ее дочь. И все-таки я поздравила себя с небольшим успехом, потому что теперь знала наверняка, что Рита Тарасов не покидала.

На улице мне пришла в голову идея поинтересоваться у всезнающих старушек, проживающих по соседству, куда бы могла отправиться Рита Скворцова. Наверняка у какой-нибудь бабули накопился на девушку приличный компромат. Тем более что для местных сплетниц Рита представляла собой фигуру весьма колоритную. Интуиция вкупе со здравым смыслом не подвела меня и на этот раз.

– Это которая вечно на роликах и вся в заклепках? – оживилась одна из старушек с редкими седыми кудряшками, выбивающимися из-под платка.

Я кивнула:

– В деканате беспокоятся, что Рита пропускает занятия.

Бабуля насторожилась:

– Милая, да она же бросила институт!

Я мгновенно нашлась с ответом:

– Она же восстановилась. Вы еще не слышали?

Новость показалась бабушке удивительной, но тем не менее она приняла ее на веру. Настолько велико было искушение поделиться ею с соседками.

– Рита на набережной вечно пропадает, у них там специальная площадка имеется со всякими причиндалами, – сообщила она.

– Попробуйте ее там поискать, может, и повезет, – добавила старушка с сомнением.

Поблагодарив разговорчивую пенсионерку, я вернулась к машине, размышляя о том, какие же должны были сложиться отношения у Риты с ее матерью, если даже чужая тетя, то есть бабуля, знает в отличие от нее, где может пропадать ее дочь. Выводы напрашивались весьма неутешительные. Впрочем, я решила пока оставить эту тему в покое, так как к делу она напрямую не относилась.

До набережной мне удалось добраться довольно быстро, все «пробки» на дорогах к тому времени рассосались. Оставив автомобиль на платной автостоянке, я спустилась к самой воде, выспросив у случайного прохожего, где находится площадка для стритстайла. Он подробно объяснил мне, как до нее добраться, видимо, жил где-то неподалеку. Оказалось, что слово «набережная» в устах старушки я поняла излишне буквально. Поэтому мне пришлось миновать несколько лестниц и пару закоулков, прежде чем я добралась до места. Правда, я успела от души налюбоваться водным пейзажем и вдоволь надышаться речной прохладой, заключив философски, что во всем в жизни есть своя положительная сторона. Хотя я полагала, что Инесса могла бы со мной поспорить.

Площадка, которую я наконец-то нашла, была оборудована разгонными горками, специальными трамплинами, различными ступеньками и перилами, предназначенными, очевидно, для исполнения всевозможных трюков. В моем поле зрения оказались несколько ребят в полной защитной экипировке, умело маневрирующих между фишками на роликовых коньках. Неожиданно для меня от этой роллер-компании отделилась молоденькая девушка в желтой вязаной шапочке и покатилась на роликах в сторону стартовой горки. Как следует разогнавшись с нее, она прыгнула через довольно высокую планку, установленную на двух опорах.

Я зажмурилась, поневоле за нее испугавшись.

«Зрелище явно не для слабонервных, – заключила я про себя. У меня даже сердце екнуло, – Рита!»

Когда я открыла глаза, девушка плавно двигалась в мою сторону, на ее едва тронутых помадой губах играла сияющая улыбка. Я сначала даже подумала, что она мне улыбается, но быстро поняла, что ошиблась, когда она лихо проехала мимо меня, не остановившись и даже не сбавив хода. Тогда я предположила, что девушка, видимо, установила свой собственный рекорд, и, судя по всему, оказалась права, так как подоспевший к ней парень из той же компании дружески хлопнул ее по плечу.

– Круто! – оценил он ее высший пилотаж.

– Ну, Ритка, ты даешь! – восхищенно воскликнул еще один только что подъехавший роллер.

Я мысленно похвалила себя за проницательность, когда девушка, круто развернувшись, подъехала ко мне и спросила, не скрывая своего превосходства:

– Нравится?

– Само собой, – ответила я. – Давно мечтаю попробовать, только все не решаюсь.

– Зря, – уверенно заявила она и покатила к трамплину, очевидно, замыслив какой-нибудь новый сногсшибательный трюк. Я продолжала внимательно за ней наблюдать, изумляясь тем акробатическим номерам, которые Рита виртуозно проделывала, и не переставала гадать, есть ли у нее под брюками наколенники, поневоле опасаясь за девушкино здоровье.

Она вся была увешана какой-то немыслимой металлической бижутерией, ее исписанная джинсовая куртка блестела на солнце от обилия заклепок. Неудивительно, что я за нее испугалась, до того нерациональной и опасной представлялась мне ее одежда. Но это сиюминутное ощущение почти мгновенно прошло, уступив место какому-то безотчетному восторгу, настолько легко Рита передвигалась на роликах и исполняла свои по-цирковому рискованные штучки.

Закончив свое показательное выступление, девушка снова вернулась ко мне.

– Может быть, рискнете? – предложила она.

– Что ты к человеку пристала? – возмутился парень, который катался неподалеку и краем уха слышал реплики, которыми мы с Ритой изредка обменивались.

– Вадик, не лезь не в свое дело, – отмахнулась она, страстно горя желанием обратить меня в свою веру, что, по моему мнению, было мне только на руку. – Ну что? – снова обратилась Рита ко мне.

– Как только приобрету коньки, – пообещала я.

– Может, поболтаем в какой-нибудь забегаловке? – неожиданно предложила она. – Вы не против?

Разумеется, я была не против, а очень даже за, в чем и поспешила ее заверить. Мы вместе покинули площадку, Рита – полная решимости превратить своего идейного врага в преданного союзника, а я – в надежде побольше разузнать об Алеше.

За ограждением Риту дожидался высокий широкоплечий парень в косой кожаной куртке и рваных джинсах. Вид у него был пугающий, именно такой, какой и должен быть у настоящего рокера в представлении типичного обывателя. Правда, он мне показался немного бледным, но общего впечатления это не меняло.

– Ну что, Кит, заждался? – весело спросила Рита.

– А я ни на что другое и не рассчитывал, – ответил рокер и бесцеремонно осведомился, кивнув на меня: – А это кто?

– Мы еще не успели познакомиться, – добродушно призналась Рита, снимая кожаные перчатки, скрывающие запястья с фенечками. Я, кажется, начинала понимать, за что ею увлекся Леша Ильин.

«Сама непосредственность», – оценила я ее.

Кит протянул Рите большую спортивную сумку, в которую она спрятала перчатки. Затем девушка сняла и убрала туда же свою яркую шапочку, распустив по плечам прекрасные светло-русые волосы. Она переобулась и несколько раз крутанула колесики на коньках, которые заходили ходуном.

– Ну и ну, – разочарованно протянула Рита, выражение ее лица из безмятежно-наивного вмиг превратилось в сосредоточенное.

– Сколько раз тебе говорил, что пора потратиться на новые, – проворчал рокер. – А что, если подшипники слетят?

– Не нагоняй тоску, ладно? – попросила она и извлекла из сумки новенький плеер, определив его в карман у колена. Кит в ответ только рукой махнул, давая понять, что с Ритой разговаривать бесполезно. Она отдала ему сумку и спросила:

– Прогуляешься с нами?

Он отрицательно покачал головой:

– Дела.

– Как знаешь, – вздохнула Рита, пожав плечами.

Первый раз Леша Ильин очнулся еще в машине от мучительной боли в затылке, с носовым платком во рту в качестве кляпа. Он закашлялся, но водитель даже не взглянул в его сторону, сосредоточившись на дороге. Леше оставалось только рассматривать его затылок и думать.

Сначала он решил, что видит кошмарный сон, который вот-вот исчезнет, развеется, как туман поутру. Но сон не исчезал, а, напротив, становился все реальнее с каждой минутой. Однако Леша продолжал не верить своим глазам.

«Что же делать?» – с ужасом вопрошал он себя и не находил ответа. В том, что жить ему осталось совсем немного, Леша не сомневался.

«Рита», – прошептал он почти в полубессознательном состоянии, и предательские слезы сами собой навернулись ему на глаза. А жизнь-то только начинала налаживаться!

Теперь он ни Ритке, ни Никите помочь уже ничем не сможет.

«Раньше надо было думать!» – ругал себя Лешка, но как он мог знать, что так все обернется. У него практически никогда не было собственных свободных денег, а в последнее время сестра стала здорово его урезать с наличностью, как только проведала о Ритке. Конечно, Леша мог бы продать машину, но вот беда: оформлена-то она была не на него, просто он ездил на ней по доверенности. Так что Инна крепко держала его в руках! Но он бы все равно обязательно что-нибудь придумал и помог бы Ритке выкрутиться. А сейчас Лешка явственно осознал, что сестра тоже в опасности, а он не в состоянии ничего предпринять.

Водитель считал, что от Лешки надо побыстрее избавиться. Но вдруг его осенило, и он передумал. Мозг убийцы лихорадочно заработал, просчитывая возможные варианты.

«Опель» свернул с асфальтированной трассы на проселочную дорогу. Леша Ильин снова потерял сознание.

Я вернулась на набережную, правда, теперь уже не в гордом одиночестве, а в сопровождении Риты Скворцовой, которая не переставая о чем-то возбужденно болтала. Я внимательно вслушивалась в ее монолог, но, как ни старалась, не могла уловить ничего заслуживающего внимания. Меня не покидало ощущение, что Рита чем-то встревожена и старается это скрыть за напускной веселостью. Я поняла, что она, как никто другой, остро нуждается в подруге. Между делом мы успели с ней познакомиться. Я не стала утаивать от нее настоящего имени, но пока умолчала о роде своих занятий, намекнув, что учусь на журналистку. Надо же было как-то объяснить свое «нездоровое» любопытство.

Мы миновали портик с колоннами и спустились по мраморной лесенке почти к самой воде.

– До чего хорошо! – воскликнула Рита. – Здесь такая… – она на мгновение замолчала, подыскивая подходящее слово, – завораживающая атмосфера!

Я согласилась:

– Как в сказке! – и перевела разговор на другую тему, поинтересовавшись, кем ей приходится Кит.

– Это твой друг? – предположила я.

– Ага. – Рита заулыбалась. – Никита – очень близкий мой друг, только не в том смысле, как ты подумала. Он мой сводный брат по отцу. – Внезапно ее лицо померкло, и она загрустила, замолчав. Я не понимала причины такой резкой смены ее настроения.

– Тебя что-то тревожит?

– Не бери в голову! – Рита махнула рукой и вновь стала прежней, такой радостной и наигранно беззаботной, как и раньше. – А вот и «Ника», – сказала она, кивнув в сторону маленького летнего кафетерия, который вот-вот должен был закрыться в связи с грядущим наступлением холодов.

Я, как всегда, заказала «Арабику», а Рита ограничилась «Невским», сообщив мне, что кофе терпеть не может.

«У каждого свой вкус», – подумала я, затянувшись любимым «Ротмансом», и спрятала пачку в сумочку.

– А когда ты собираешься за коньками? – спросила Рита.

– Что? – удивилась я, чуть было не испортив спектакль, но вовремя опомнилась: – Как только деньги появятся.

– Можешь пока приобрести что-нибудь попроще, – разрешила она. – К примеру, китайские. Я помогу тебе выбрать, так что шею себе не сломаешь, – уверила Рита. Наверное, я должна была выразить свою признательность. Я как раз соображала, как это сделать, когда Рита нахмурилась и едва не расплакалась прямо у меня на глазах.

«Эмоциональная барышня», – заметила я мысленно и спросила:

– Какие-то проблемы?

– Вряд ли тебе это будет интересно, – вздохнула девушка. Но, по-моему, она всеми фибрами души желала, чтобы кто-нибудь ее выслушал.

– Конечно, интересно! – искренне уверила я ее.

– У меня подруга погибла и парень пропал, – выпалила Рита. – Ума не приложу, что мне делать! Если он меня бросил…

Меня так и подмывало ответить ей словами из старого анекдота: «Зачем же сразу думать о самом худшем, может, парень всего-навсего попал под машину?!»

Но, к счастью, я сумела удержаться от неуместной иронии. Черный юмор мог бы мне дорого обойтись. Девушка замкнулась бы в себе, а я бы так и осталась при своем интересе.

«И что еще за подруга?» – насторожилась я, словно борзая, учуявшая добычу. Не люблю я таких совпадений! История с Лешей Ильиным начинала попахивать криминалом.

– Не расстраивайся! Что-нибудь придумаем, – сказала я убежденно, отхлебнув приличный глоток кофе.

– А что ты можешь придумать? – Кажется, она сомневалась в моих способностях. Впрочем, я посчитала, что пока ей это простительно. Пока что Рита Скворцова еще не успела узнать свою новую подругу.

– Ты пробовала его разыскать? – осведомилась я, пододвигая ей пиво.

– Бесполезно, – Рита уже отчаялась, и мне предстояло ее переубедить. Я предполагала, что это – задача не из легких!

– Когда ты видела его в последний раз?

– Больше двух дней назад, – ответила Рита. – Мы отмечали мой день рождения, пели под гитару, ну и вообще…

– И Кит тоже?

– Ага, – Рита кивнула. – А что?

– Да так, – я пожала плечами. – Колоритная у твоего брата фигура, просто не выходит из головы.

– Да уж, – Рита как-то недобро усмехнулась.

Я подумала, что, возможно, в скором времени мне придется им заняться вплотную, но пока решила не форсировать событий.

– А почему ты всполошилась-то? Времени прошло всего ничего! – успокаивала я ее.

– Есть некоторые обстоятельства, – начала она сбивчиво, хлебнув пива для храбрости. – Он не мог вот просто так взять и исчезнуть. Потому что у меня на него, только на него и надежда.

– В смысле?

Рита опомнилась, что сболтнула лишнее:

– В том смысле, что он у меня один. Он знает, что разобьет мне сердце, – оправдывалась Рита, но ее объяснения звучали как-то неубедительно. Я чувствовала, что здесь что-то не так и у этой барышни на уме не только одна романтика. – Спасибо, конечно, за участие, – продолжала она. – Только у меня больше нет желания говорить на эту тему.

– Дело твое, – сдалась я почти без боя, уверенная, что она сама возобновит разговор. Я не сомневалась, что у девчонки проблемы и она нуждается в помощи.

Как оказалось, я не ошиблась. Сделав еще несколько глотков, Рита снова заговорила:

– Я даже ему домой позвонить не могу, у него сестра как цербер, – возмущалась она. – Терпеть меня не может. А в институте Лешка не появлялся, я узнавала.

– Так, значит, твоего возлюбленного Лешкой зовут?

– Лешкой, – вздохнула Рита. – Были бы деньги, наняла бы частного детектива, – пошутила она.

– А почему бы мне в него не поиграть? Я бы могла сенсационный репортаж написать!

– Смеешься?!

– Нет, – ответила я. – Говорю на полном серьезе. Кстати, а как погибла твоя подруга? Ее убили?

– Что ты! – Рита замахала руками. – Просто она попала под машину, – но ее голос звучал неубедительно. Мне показалось, что она и сама не верит в то, что сказала. Искать блудного брата становилось все интереснее.

– Так ты согласна?

– Пожалуй, можно рискнуть, – осторожно согласилась Рита. – Лешка поймал попутку, чтобы добраться до дома. Было уже поздно, около часа. Мы его с Никитой провожали, я на всякий случай запомнила номер «Жигулей».

– А модель?

– Кажется, это была «копейка» – черная или темно-синяя, – засомневалась Рита.

Я вынула из сумочки записную книжку и вырвала из нее листок. А потом протянула его Рите вместе с ручкой.

– Пиши!

Она послушалась и начертала на бумаге несколько цифр, так что я могла поздравить себя с первыми результатами. Потом девушка сообщила мне адрес Алеши и номер его институтской группы, что, в общем-то, мне было известно. Тем не менее я сделала вид, что очень внимательно ее слушаю.

– Когда мы теперь увидимся? – спросила Рита.

– Думаю, что на днях.

– А как же коньки?

– Пока подождут! – ответила я, вставая из-за стола.

– Уже уходишь? – спросила Рита обиженно.

– У меня собака негуляная, – сказала я на прощанье, как бы извиняясь.

Я пришла к выводу, что смерть Ритиной подруги не имеет никакого отношения к Лешиному исчезновению, раз она все-таки согласилась принять мою помощь, несмотря на свои опасения. Или по крайней мере Рита в это искренне верит. Никто бы не смог меня переубедить, что она не подозревает, что ее подругу убили. Тогда почему же Рита молчит? Неужели она в чем-то еще замешана? Это мне предстояло выяснить в будущем. Однако я решила повременить с расспросами, чтобы не спугнуть свою «жертву». К тому же существовала вероятность того, что я все-таки ошибаюсь. Ведь не экстрасенс же я, в самом деле!

«А за что тебя в Тарасове Ведьмой прозвали?» – поинтересовался внутренний голос. Я ответила, что за высокий уровень интеллекта!