Клад белой акулы

– Жестоко. А где Марина сейчас? – как бы между прочим поинтересовалась я.

– В Канаду уехала, на ПМЖ, давно, лет шесть назад.

– Понятно. Я буду с Ольгой сегодня созваниваться, еще пожелания есть?

– Вроде бы нет. Разве что терпением запастись.

– Что ты имеешь в виду?

– Вот посмотришь, Ольга будет назначать встречу, откладывать, переносить ее много раз. На прямые вопросы не отвечать ничего конкретного, тянуть время. Будь готова к тому, что и трубку брать не станет несколько дней после того, как узнает, чей ты представитель. Она работает продавцом в торговом центре на улице Зорге, кстати. Вдруг пригодится.

– Спасибо. А с чем связано такое поведение?

– Оля ни одного важного решения сама не способна принять. Она будет с матерью советоваться. Кстати говоря, заодно будь готова и к тому, что и на переговоры Светка припрется. Эту женщину не смутит «затерявшееся приглашение». Она явится и попытается лоббировать свои интересы.

– Думаю, я справлюсь, – усмехаясь, заявила я.

– Рассчитываю на это, – вернула улыбку Валерия.

Прогнозы Облонской оказались невероятно точными, и исполнились они в полной мере. Умная и наблюдательная женщина действительно хорошо знала членов своей семьи. Ольга держалась настороженно и нервно, на вопросы отвечала неуверенно, пугливо. Назначала встречу, несколько раз отменяла и переносила ее. И не говорила ничего конкретного. В итоге я, разозленная бессмысленным затягиванием решения простого вопроса, «приперла девушку к стенке», заявив, что если она не способна найти для меня полчаса времени, я приду к ней на работу и передам предложение двоюродных сестер там. Только после этого были названы дата и время встречи. Я еще раз напомнила, что приглашены только Ольга и Катерина Облонские, и простилась.

Пока вопрос с переговорами откладывался и затягивался, сидеть без дела не пришлось. Обсудив ситуацию с подопечными, мы решили, что Нина с Валерией из соображений безопасности немного побудут дома, для чего старшая сестра возьмет небольшой отпуск, младшая – срочную работу на дом, текущие вопросы станет решать по телефону. А я пока займусь расследованием покушения на Валерию. За жизнь остальных родственников девушки не переживали. Маму с сыном Валерии было решено отправить на дорогой курорт за границу еще до обращения ко мне. Виталий Теренев, муж Нины, был в длительной командировке в Екатеринбурге. Его адвокатская контора осуществляла защиту нескольких обвиняемых в нашумевшем деле о хищениях на армейских складах. Слушания грозили затянуться на несколько недель. Нина мужа скоро домой не ждала и была уверена, что он в полной безопасности. Солидная адвокатская контора предоставляла сотрудникам машину с водителем-охранником.

Валерия снабдила меня адресом автомастерской, где проводился осмотр ее автомобиля, и данными мастера Бориса Степановича, который делал ремонт. Мастерские находились на хорошо знакомой мне обширной территории промышленных складов, расположенной между Сельмашем и окраиной Западного района. Найти нужную не составило особого труда.

Я остановилась чуть в стороне от проезда, вышла из машины и прошла вперед. Проходя некое подобие шлагбаума, поинтересовалась, где я могу найти мастера Попова.

– А вон у ребят поспрошайте, – проговорил старичок, выглядывая из будки и указывая на рабочих в промасленных спецовках.

Несколько мужчин разного возраста устроили перекур за грубо сколоченным столом у ангара.

– Здравствуйте, могу я видеть Бориса Попова? – поинтересовалась.

– Гляди, Степаныч, кака краля к тебе, – кивнул веселый усач, пожилому мужчине, – везет же. – Остальные заржали и одобрительно загалдели.

– Девушка, вы с поломкой? Тогда машину в ангар надо, на яму, – встал из-за стола мужчина.

– Нет, Борис Степанович, я от Валерии Облонской. Нужно поговорить насчет ее машины, наедине.

– А чо там разговаривать? – насторожился и как-то напрягся мастер. – Не готова она еще.

Мы отошли в сторонку от бросающих заинтересованные взгляды мужчин.

– Меня зовут Евгения Охотникова, – представилась я, засовывая руку в карман пиджака, – вот мои документы.

– На полицейское не похоже, – пробормотал Степанович, глядя на удостоверение.

– Я частный телохранитель и веду расследование того происшествия с машиной.

– А-а, – протянул мужчина, – Лера заявление подала? В полицию?

– Нет пока. Но если будут основания, подаст обязательно. В связи с этим мне нужно знать ваше мнение как специалиста.

– А какое тут может быть мнение?! Перерезали шланги, это невооруженным глазом видно!

– И эксперт в случае чего это подтвердит, как думаете?

– Да. Любой, можете смело отправлять на исследования. Понимаете, Женя… Можно по имени?

– Конечно.

– Понимаете, во-первых, Валерия не так давно проходила техосмотр. И все в порядке было. Оно и понятно, автомобиль-то новый совсем. И, во-вторых, Женя, когда шланг приходит в негодность от времени, он пересыхает, покрывается трещинками, лопается, это выглядит совсем по-другому. Здесь же виден надрез, а уже потом шланг дальше надорвался.

– То есть Валерия еще какое-то время ездила на машине с испорченными тормозами? – удивилась я.

– Не-не. Скорее всего, она просто несколько раз надавила на педаль, когда лужу увидела под днищем машины. Хорошо хоть, ехать не рискнула. Так и до беды недалеко.

– Понятно. Скажите, а я могу тормозные шланги прямо сейчас забрать?

– Конечно, я специально выбрасывать не стал. Подумал, может из мили… то есть полиции придут. А тут вы.

– Ага. А можно, пожалуйста, в какой-то пакетик упаковать?

– Конечно, Женя, почему бы и нет. Обождите минуточку. Валерия такая женщина хорошая, много лет ее знаю. Кому дорогу перешла, насолила – непонятно! – бормотал Степанович, упаковывая шланги.

– Думаю, мы разберемся, – улыбнулась я мужчине, осторожно, чтобы не испачкаться, забирая пакет.

– Уж разберитесь, Женечка, уважьте старика. Ведь замыслила чья-то черная душа подлость, – сокрушенно покачал он головой, – просто чудо, что никто не пострадал. А ну как разбилась бы Лера, не дай бог?! И пришли ко мне и сказали бы: «И куда ж ты, старый пень, смотрел?! Как за машиной следил?» Это ж пятно на репутации!

– Валерия доверяет вашему экспертному мнению.

– Это хорошо. У меня и опыт – дай бог каждому. А я, признаться, как только увидел вас, Женя, струхнул немного. Ну, думаю, все, пришли проверять старика да позорить.

– Нет, что вы! Борис Степанович, а как вы думаете, на подобную процедуру много времени уйдет?

– Тормозной шланг испортить?

– Ну да.

– Это как посмотреть. Если в машинах разбирался супостат, то и не долго.

– Минут десять?

– Даже меньше. Залез под днище, фонариком себе подсветил, нашел, подрезал, и готово.

– Хорошо. Скажите, а если это была женщина?

– Ну не знаю, – покачал головой старик, – сейчас всякое бывает. Есть девицы, которые едва название деталей знают, есть – немного понимают, о чем говоришь им. А бывают и такие, что сами переберут все внутри, до винтика. Но это редкость. Наша работа грязная – масло да мазут. Женщины этого не любят. Так что мужика ищи Женя, мужика.

Несмотря на наставления Степановича искать мужика, я не торопилась сбрасывать со счетов Светлану Облонскую. Она была замужем за водителем, кто знает, может, и разбиралась, где и что надрезать требуется?

Моим следующим шагом был визит в жилконтору. Камеры видеонаблюдения я заметила, еще когда осматривалась во дворе дома Валерии. Но комнаты охраны или вахтера нигде не обнаружила. Если видеосъемка ведется, она должна отправляться на специальный сервер и там храниться некоторое время. Тут уж как повезет. Очень надеюсь, что домоуправление не поскупилось на архив приличного объема. Во дворе камеры расставлены по периметру. Еще две – около входа. Одна на дверь подъезда направлена, другая в противоположную сторону смотрит. Вот ее обзор должен захватывать часть стоянки, где Валерия машину бросала. Дворик у них хорошо освещен. И просмотрев запись, начиная от того времени, как хозяйка покинула машину, и до утра следующего дня, можно увидеть злоумышленника.

Но, к сожалению, меня ждало горькое разочарование. Сотрудники домоуправления после долгих пререканий и выяснения моих полномочий, ничуть не смущаясь, заявили, что на монтаж полноценной системы, видеосъемку и хранение записей у них нет средств. Камеры оказались бутафорскими, так что исполняли роль огородного пугала. Или являлись чем-то вроде средства психологической атаки. Кому как больше нравится.

Опрос соседей как возможных свидетелей тоже не дал результата. Так что расследование медленно, но верно зашло в тупик. Об этом, а также о занятных тайнах и жизненных перипетиях семьи Облонских я размышляла, сидя на открытой веранде поместья, которое уже привыкла называть домом. День клонился к вечеру. Валентина еще не возвращалась из офиса. Рома с Ритой, которые, помимо занятий в колледже, посещали массу секций и уроков с репетиторами, пропадали где-то в городе.

Некоторое время назад я звонила Максу Сотникову. Приятель был где-то здесь, в поместье. Но, занятый важными делами, отклонил звонок.

– Повар ужинать зовет, – сказал Макс, появляясь на веранде.

– Да неохота, – протянула я.

– Чего грустишь, подруга? Ходят слухи, что благодаря привязанности Риты ты теперь на полном пансионе, – заявил он, присаживаясь рядом.

– Ага. И без обязанностей, – хмыкнула я.

– Так это ж просто мечта! – подтрунивал Макс. – Надо сказать Валентине, может, она и меня «усыновит».

– Это временно. Ты скажи ребятам, пусть ничего такого не подумают. И особенно этот, новенький парнишка, я на его место не претендую.

– Ладно тебе, Женька. Я же шучу. Парни все понимают. У Валентины нет возможности уделять много времени детям, но она придумывает порою гениальные ходы. Рита сразу успокоилась, перестала истерить и донимать нового телохранителя.

– Я в последние дни работой занята и с ней даже не виделась.

– Но и не съехала. Значит, рядом. Так легче. Особенно когда мать в командировку отбудет.

– Сегодня будем эссе писать по английскому: «Осень в родном городе». Им в колледже задали, и Рита просила помочь.

– Давай, – хмыкнул Макс, – пансион нужно отрабатывать.

– Сейчас что-нибудь в тебя запущу! – шутливо пригрозила я, делая вид, будто ищу предмет поувесистей.

– Не запустишь, – веселился приятель.

– Почему это? – изумилась я.

– Видимо, потому, что звонила мне давеча, а значит, чего-то надо тебе от старого друга.

– Туше, – широко улыбаясь, заявила я, с помощью этого фехтовального термина подтверждая, что он прав.

– Так чего надо, Женька?

– Помнится, у тебя приятель был в Ростовском ГАИ.

– Да, и по сей день есть, заместитель начальника, – кивнул Макс.

– Нужно быстро и качественно провести экспертизу тормозного шланга. Сам пришел в негодность или «помогли». Если разрезали, то приблизительно чем?

– Шутишь, подруга? Как эксперты могут это знать? Они же рядом не стояли.

– Ножи разные бывают. Острый или тупой, с зазубринами или без. Может, это были кусачки такие, специальные, или другой инструмент. Уверенно и быстро испортили или копались долго. Специалисты могут все это выяснить. А я получу ниточку, так необходимую сейчас.

– За соломинку хватаешься, Женька, – прокомментировал Макс, сам того не зная, повторяя отголоски моих мыслей.

– Ты прав, вероятность успеха невелика. Но экспертизу все равно проводить надо. И если это диверсия – доказательную базу собирать. Подопечная сейчас даже заявление в полицию написать не может. Сам знаешь, у нас не очень любят расследовать несостоявшиеся преступления.

– Это да. Скажут: «Все обошлось, вот и радуйтесь».

– И это в лучшем случае.

– Ладно, Охотникова, что с тобой делать? Созвонюсь сегодня с Петровичем, назначит он экспертизу. Оставь в гараже пакет со шлангами, завтра пошлю кого-то из ребят, завезут. А ты спокойно занимайся охраной подопечных и расследованием.

– Спасибо, Макс.

Попрощавшись с приятелем, я глубоко задумалась. А может ли все произошедшее с Валерией быть случайностью, простым стечением обстоятельств? А покушения не было вовсе? Ведь так обычно и бывает: люди склонны обвинять в своих бедах тех, с кем у них напряженные отношения. Но предположить, что Светлана могла проделать все необходимые манипуляции с машиной, да и не наследить при этом, сложно. В жизни, конечно, всякое случается. Встречаются женщины, которые отлично в технике разбираются. Но бывает и по-другому: новые вещи просто выходят из строя. Виноват, например, какой-то производственный брак. А мастер просто проглядел намечающуюся поломку, понадеялся, что машина новая? Или просто не мог ничего видеть заранее? В любом случае ответы на все возникшие вопросы даст экспертиза. Благодаря протекции Макса ее проведут быстро и качественно. А пока нечего гадать на кофейной гуще. Займемся другой, не менее важной задачей – переговорами.

Сегодня примерно в обеденное время у меня была назначена долгожданная встреча с двоюродными сестрами подопечных. Накануне я нервничала, готовилась к ней, пыталась обдумывать свою речь и подбирать аргументы, а также провела небольшое исследование в Интернете и узнала много нового для себя и, очевидно, полезного для своих клиентов, что я и собиралась с ними обсудить, только не сейчас. Сначала нужно собрать сестер всех вместе.

Как ни странно, мое утро выдалось довольно насыщенным событиями, разговорами и эмоциями. Несмотря на то что мы с Ритой вчера засиделись допоздна за выполнением домашнего задания и пустой болтовней, а потом я готовилась к переговорам, встала я, как обычно, рано и отправилась на пробежку, отработку обязательных упражнений. Наши инструкторы в Ворошиловке готовили из курсантов специалистов широкого профиля. Но львиная доля внимания всегда уделялась физической подготовке. За годы учебы обязательные физические упражнения вошли в привычку. Организм просто требовал нагрузки. Да и частный телохранитель не имеет права потерять форму, ибо от его быстроты и реакции зачастую зависит жизнь клиента.

Едва я закончила заниматься, позвонила тетя Мила. Тетушка, конечно, за годы совместной жизни так хорошо изучила привычки племянницы, что могла с закрытыми глазами расписать график моих передвижений или тренировок с точностью до минуты, а также предсказать некоторые порывы. Но сама она в это время обычно предпочитает досматривать сладкие сны. Так что звонок застал меня врасплох. Сразу молнией в голове пронеслась мысль, что я, закрутившись, несколько дней не звонила. Даже, кажется, не сообщила, что получила новую работу и задержусь в Ростове еще ненадолго.

Вышло это ненамеренно. Просто я обдумывала, как потактичней сообщить эту новость тете, понимая, что в восторг она не придет. Размышляла и слегка запустила процесс. Все дело в том, что тетя считала мою профессию опасной, грубой, неблагодарной и недостойной талантливой, умной барышни. Не уставала уверять, что со своим знанием языков я могу сделать карьеру практически в любой отрасли. А с привлекательной внешностью – составить выгодную и удачную партию. Она с трудом мирилась с фактом, что я свою профессию люблю, а замуж в ближайшие годы не собираюсь. И оказалось, что тете мириться со всем этим гораздо легче, когда племянница дома, в Тарасове. По мере того как время моей командировки увеличивалось, тетушка все чаще сетовала на тоску, грусть и ухудшающееся здоровье. Я обещала приехать как можно раньше, а вместо этого взялась за новую работу. «И даже не соизволила сообщить тетушке об изменениях в планах!» – ядовито прокомментировала мой поступок неожиданно проснувшаяся совесть. Я посоветовала ей заткнуться и взяла трубку.

– Доброе утро, тетя Мила, ты на ногах в такую рань?

– Да, дорогая, я уснуть не могла!

Дело плохо, снова пронеслась мысль. Тетя жалуется на бессонницу только в состоянии душевного терзания или в случае крайнего недовольства племянницей.

– Что-то случилось?! – спросила я.

– Конечно, случилось! Родная племянница меня бросила одну-одинешеньку, более того – игнорирует свою старую тетушку, не звонит, не пишет по несколько дней. А я переживаю, между прочим!

– Из-за чего?! У Полянских целый штат охраны. И последние несколько недель я выполняла функции простого телохранителя!

– На твоих подопечных постоянно устраивают покушения! – гнула свою линию тетя.

– Это дети, вернее, подростки, а не президент крупной корпорации или маленькой страны. Так что не о чем переживать, поверь.

– Но я все равно терзаюсь. Ведь я люблю тебя, Женечка!

– Знаю, теть Мил, я тоже тебя очень люблю и скучаю. Просто закрутилась, вот и не успела позвонить, – тут же покаялась я.

– Но, Женечка, дорогая, ты обещала, что скоро домой вернешься!

– Я очень скучаю, – еще раз повторила, – честное слово. Но похоже, что в Ростове мне все же придется задержаться.

– Зачем это?

– Есть дело. Думаю, что это ненадолго.

– Вот, я так и знала! А еще говорила Геночке, что это не может быть правдой, Женя вернется, раз обещала…

– Понятно. В наших кругах продвижение информации поставлено на новый уровень, – съязвила я, – пока размышляешь, брать очередную работу или нет, новость об этом разлетается со скоростью лесного пожара! И горячо обсуждается родными и друзьями!

– Но Геночка просто…

– Просто хотел как лучше, разумеется. Только для кого?!

– Что – для кого? – растерялась, стушевалась под моим напором тетя.

– Мы скучаем друг по другу, терзаемся и переживаем, значит, нужно собраться вместе, обняться и не расставаться больше никогда?! И плевать на весь окружающий мир?! Правильно?!

– Ну, Женя, думаю, ты слегка утрируешь…

– Разве? Есть люди, которым необходима моя помощь. И как, по-твоему, я должна поступить?

– Ну, Женя, если это так важно и действительно нужно, то помочь, конечно же. Хотя у меня создается впечатление, что полиция города Ростова-на-Дону вовсе не желает работать и достойным образом защищать граждан страны!

– Это не совсем так. Просто есть сферы, которые полицейские не в состоянии охватить. В любом случае, тетя Мила, мне ничего не грозит, да и задержусь я ненадолго.

– Обещаешь? Честное слово?

– Конечно. Это простое задание. Ничего загадочного, все предельно ясно. И опасности никакой. Подробности, разумеется, рассказать не могу, но меня наняли как простого переговорщика. Практически, – добавила я, припомнив, что еще предстоят расследование покушения и охрана подопечных от их жадной родни, но расценив, что тетушке об этом знать не нужно вовсе.

Поговорив с ней еще некоторое время, я простилась, ссылаясь на дела. Клятвенно обещала надолго не пропадать, регулярно звонить и не заставлять свою бедную тетю переживать и терзаться.

Закончив разговор, я отправилась в свою комнату, до встречи оставалось не так уж много времени, а мне еще нужно закончить сборы, привести себя в порядок и добраться до места.

Ольга Облонская не стала особо мудрствовать и назначила встречу в том же здании, где работала. Что логично: во-первых, от дома недалеко, а значит, удобно. Во-вторых, и это, наверное, очень важно, Ольга чувствовала себя более защищенной на знакомой территории. Насколько я успела понять, она робкая, не слишком уверенная в себе девушка, которая привыкла во всем слушаться советов матери. И соглашаясь на встречу с представителем сестер, которых ее матушка сделала персонами нон грата в доме своих же предков, должна определенно нервничать. А Светлана эта, видимо, хорошая штучка. Так настроить родственников друг против друга, чтобы они годами не общались, еще уметь нужно! Ну, тетка явно преследует свои цели, и они ясны: просто делиться не хочет. Она приложила титанические усилия, чтобы вся усадьба оказалась только в ее собственности. А значит, и клад вроде как потенциально ее. И дело за малым: найти ценности. И хоть это-то как раз и есть самое главное, время на ее стороне.

Кстати, этот аргумент скорее в пользу невиновности Светланы в покушении на Валерию. Женщина должна сейчас чувствовать себя в полной безопасности. Ведь закон тоже на ее стороне. Когда Георгий вступил в права наследования, Облонский-старший не стал подавать иск и что-либо оспаривать. А теперь время упущено. Оба спорщика там, где никто и ничего не делит. А племянницы никак не могут претендовать на имущество своего дяди, раз у него есть жена и две дочери. Ведь именно они являются наследниками первой и второй очереди соответственно.

В этой ситуации было бы логичней, если бы Валерия с Ниной устроили покушение на тетку и сестер. Хорошо, что они девушки справедливые и законопослушные, а то могли бы таких дел наворотить от обиды. Но стоит ли об этом? – оборвала я свои размышления. Лучше еще раз хорошо продумать заготовленные аргументы, чтобы задание не провалить.

По-моему, заказчицы переоценили мои дипломатические способности. Все эти семейные дрязги, ссоры, разговоры – такая скукотища! Кухонные склоки, дележка наследства – это страсти, которые пришлись бы по вкусу, скорее, тете Миле с ее подружками-сплетницами. По мне, так проще и для нервной системы полезней устроить хорошую драку, чем «наводить мосты». Ну да ладно, где наша не пропадала. Эти переговоры – просто ерунда по сравнению с задачами, что я с легкостью выполняла ранее. Значит, и теперь справлюсь.

Так я размышляла по пути к торговому центру, расположенному в Западном районе Ростова. Возведенный несколько лет назад, он представлял собой сложную многоярусную современную конструкцию из стекла и бетона, где среди лестниц, эскалаторов, переходов и скоростных лифтов мирно соседствовали всевозможные мелкие магазинчики, кинотеатр, боулинг, детский центр, тьма-тьмущая кафешек и парочка ресторанчиков.

Ольга назначила встречу в самом скромном, на мой взгляд, заведении, больше смахивавшем на пивнушку средней руки, но это дело вкуса, разумеется. Или финансов. Впрочем, неважно. Я бы даже в парке на лавочке с сестрами Облонскими разговаривала, лишь бы пришли.

В ожидании девушек я позволила себе сделать заказ. Мудрствовать особо не стала, выбрала натуральный кофе, полдюжины пирожных, лучших из тех, которые здесь нашлись. И стала ждать, лениво пробегая взглядом по всем женщинам, входящим в заведение. Облонские слегка опаздывали.

По прошествии двадцати минут в кафе вошли три особы. Я сразу поняла, что жду именно их. Во-первых, Валерия с Ниной дали всем родственницам довольно точное описание. Во-вторых, этого просто нельзя было не понять. Сначала вошла Ольга, девушка лет двадцати, болезненного вида, натуральная блондинка, стройная, скромно одетая. Остановилась почти у самой двери и принялась нервно оглядываться. За ней шла юная девушка с более нежными чертами лица, Катя. Она тут же вцепилась в руку сестры и застыла, ссутулив худенькие плечики. Последней вошла Светлана. Права была Валерия, невестка увязалась-таки за своими дочерьми. Впрочем, я в этом тоже не сомневалась. Чертами лица, формой и размером глаз, фигурой и даже оттенком волос Оля была похожа на Светлану, как только могут быть похожи мать с дочерью. Правда, лицо женщины носило следы чрезмерного употребления горячительных напитков. Чрезмерного и систематического. Оно было опухшим, одутловатым, испещренным мелкой красной сеточкой полопавшихся капилляров. Алкоголизм, конечно, никого не красит, но как-то на женской внешности сказывается сильнее.

Кате, видимо, достались тонкие, одухотворенные черты лица от кого-то другого из родни. Как и оттенок волос, кстати, очень редкий. Светлые локоны с легким пепельным отливом обрамляли нежное личико девушки. Явно натуральные, они придавали Катерине своеобразный шарм, позволяли не обращать внимания на более чем скромный наряд девочки.

Я приподнялась, окликнула Ольгу и помахала рукой. Все трое подошли и после моего приглашения расселись за столом.

Едва стихли слова взаимных приветствий и формальных представлений, Светлана, откинувшись на спинку стула, бросила внимательный оценивающий взгляд на мой брючный костюм производства известной миланской фирмы. Потом перевела его на сумочку-клатч, в которую я сложила телефон, ключи, деньги, банковские карты и прочую необходимую мелочь, а сейчас небрежно бросила ее на столе, поверх папки с документами. И сумочка, и костюм стоили целое состояние, а если в переводе на бутылки дешевой водки – то и подавно. Мне показалось, что лицо женщины слегка позеленело от нескрываемой зависти. «И это она еще моих туфель не видела», – злорадно думала я, держа на спокойном лице легкую вежливую улыбку, и не торопилась начинать разговор. Хороший актер умеет выдерживать долгую паузу. За это время оппоненты успеют перебрать свои мысли, начать нервничать а иногда и сболтнуть лишнего.

Над столом повисло молчание. Катя ерзала на стуле, поглядывая то на мать с сестрой, то на пирожные. Оля нервно теребила подол своей юбки и тоже поглядывала то на мать, то на меня.

– Угощайся, пожалуйста, – сказала я, обращаясь к девочке.