Клуб мертвых поэтов

– Скажите, господа, где я могу ознакомиться с вашим собственным творчеством? Как и вы, я зачарована стихами лейкистов и романтиков, но мне хотелось бы прочесть что-то оригинальное!

В столовой повисла мрачная тишина. Я поняла, что мой вопрос оказался чрезвычайно бестактным. Единственный, кто оживился, была Алиса. Девушка выпустила клуб пахучего дыма и похвасталась с детским простодушием:

– Месяц назад я издала сборник. Это уже второй! Называется «Анима».

– По-латыни это значит «душа»? – уточнила я. Удивленно приподнятые брови Алисы были мне наградой. Зная, насколько самолюбивы поэты в таком возрасте, как нежно они относятся к своему творчеству и как ценят всякую похвалу, я попросила: – Мы еще так мало знакомы… не будет ли с моей стороны чрезмерной самонадеянностью попросить в подарок экземпляр с дарственной надписью?

Лица некоторых юношей – к примеру, Кольриджа и Байрона – выразили нечто, очень похожее на самую откровенную зависть. Алиса немедленно вскочила, скрылась в соседней комнате и вскоре уже протягивала мне тонкую книжечку изысканного нестандартного формата. Я перелистала мелованные страницы, полюбовалась розовой обложкой с какими-то ирисами бледно-сиреневого цвета. Читать самодеятельные вирши толстушки я точно не собиралась, мне было важно вызвать расположение и доверие девицы. Уверена, эта дурочка может поведать мне много интересного о тайнах своих друзей…

Алиса поставила на первой странице неразборчивый росчерк и задумчиво прого-ворила:

– Знаете, Евгения, вы определенно не безнадежны. Жаль, что вам скоро уезжать.

– А кто вам сказал, что я уезжаю? – удивилась я. – Мне безумно нравится Венеция, совершенно не собираюсь так скоро с ней прощаться. Да и все вы, признаться, мне симпатичны! С удовольствием продолжила бы знакомство.

– Позвольте! – изумился Байрон. – Мы думали, что ваша задача – взять нашего общего друга за… за ноздри и притащить на правеж к папаше!

Котов нервно облизнул губы и тревожно взглянул на меня.

– Совершенно верно, – кивнула я. – Но ведь Никита… простите, Уильям – взрослый, разумный человек. Вдобавок совершеннолетний. Он недвусмысленно дал понять, что не хочет возвращаться в Россию. Не могу же я запихнуть его в чемодан и перевезти через границу по горным альпийским тропам!

Все засмеялись, даже Никита слегка расслабился и позволил себе улыбнуться.

– Так что я вовсе не намерена уезжать. Хочу получше узнать этот волшебный город и… может быть, вы, господа – знатоки его истории и красот, – поможете мне? И наш разговор о поэзии еще не закончен…

Все. Удочка заброшена. Посмотрим, кто клюнет…

Первым на мою приманку попался Перси Шелли:

– Думаю, я скажу за всех. Вы нам понравились, Евгения. Мы не против продолжить наше знакомство. Здесь, в Венеции, мы ведем довольно… занимательную жизнь. И если вы разделяете наши интересы, если и в самом деле зачарованы творчеством романтиков – добро пожаловать в наш круг!

Я невольно залюбовалась белокурым юношей в черном фраке и белоснежной рубашке. Вообще-то я знала, что этого молодого человека зовут Костя Заворыкин, что его папаша – питерский предприниматель, хозяин сети магазинов по всей стране – от Калининграда до моего родного Владика. Знала, что мальчик бросил учебу в Лондоне и целый год болтается в Италии – точно так же, как и Никита Котов. Но в эту минуту белокурый юноша и в самом деле был похож на Перси Биши Шелли, чей портрет любезно предоставила мне Всемирная паутина.

Все одобрительно зашумели. Видимо, ребята и в самом деле утомились жить в своем узком кругу и были рады свежему взгляду и новому человеку.

Только Никита не проявил воодушевления. Да еще Сэм Кольридж вставил язвительное замечание:

– Персик, почему бы тебе тогда уж заодно не пригласить Евгению пожить в твоем палаццо?

Шелли словно бы не заметил сарказма, мило улыбнулся и предложил:

– И в самом деле, Евгения… Жизнь в Венеции чудовищно дорогая, почему бы вам не поселиться с нами? У меня здесь множество пустующих комнат, попрошу Кармеллу привести в порядок любую по вашему выбору…

Сработало!

– О, благодарю вас. Вы так добры и гостеприимны, – рассыпалась я в любезностях.

– Нет! – Голос Никиты Котова прозвучал преувеличенно громко. – Только через мой труп!

– Прости? – Шелли удивленно взглянул на друга.

– Эта женщина поселится здесь только через мой труп, – повторил Котов. – Вы, кажется, забыли – она работает на моего папашу! Он нанял ее с одной целью: разрушить нашу жизнь, вернуть меня в этот грязный Тарасов. Вы что, действительно поверили, что ей нравятся поэты Озерной школы?! Да вы наивны, как дети! Она просто хочет поближе подобраться ко мне, вот и все!

А мальчик не так глуп! Никита не на шутку разошелся. Лицо юноши побагровело, он трясся и, кажется, с трудом себя контролировал. На мгновение мне стало не по себе. Нет, разумеется, я не боялась Никиту Котова – я способна защитить себя и от более опасного противника, чем мальчик-мажор. Просто если мне придется применить силу на глазах у всех, потом будет очень сложно наладить контакт.

– Уилл, успокойся, пожалуйста. – Голос Алисы прозвучал неожиданно резко. – Ты позоришь нас перед гостьей. Что подумает о нас Евгения!

Никита вздрогнул и разжал кулаки. Смущенно оглядел свои большие ладони с красными полукружиями – следами от ногтей, потом пробормотал:

– Из-звините. Опять на меня накатило…

– Спасибо за любезное приглашение, – улыбнулась я. – Думаю, мне лучше остаться в гостинице. Но если вы разрешите мне навещать вас, буду рада.

Все наперебой принялись заверять меня, что я могу приходить когда пожелаю и принимать участие в их изысканных развлечениях. Алиса так и выразилась – «изысканных».

Шелли оглядел собравшихся и с видом заговорщика спросил:

– Никто не против?

Каждый из молодых людей кивнул, только Никита воздержался. Тогда Перси обратился ко мне:

– Да вот прямо сегодня у нас намечается… мероприятие. Посвящение новичка.

– Неужели? Как интересно! – вполне искренне восхитилась я.

Ну-ка, посмотрим, что задумали ребятки… При их прихотливой фантазии это может быть все, что угодно…

– Сегодня Джон Китс по праву займет свое место в нашем кругу, – пояснил Байрон. – Только для начала ему предстоит пройти испытание.

– Испытание? – Я бросила взгляд на Китса. Паренек выглядел не слишком-то счастливым. Видимо, знал, что ему предстоит. – И в чем же оно заключается?

– Стоп, стоп! – Алиса заливисто засмеялась и кокетливо поправила цветок в волосах. – Не стоит вот так сразу раскрывать перед гостьей все наши тайны! Пусть это останется секретом!

Вот ведь вредная девчонка! А я так рассчитывала узнать, к чему готовиться вечером.

– Итак, Евгения, ждем вас на набережной Гранд-канала в восемь вечера. Оденьтесь потеплее. И приходите обязательно – будет интересно! – Алиса подарила мне загадочную улыбку.

– С нетерпением жду вечера! – Я поднялась. – А сейчас мне пора. До встречи!

Мне показалось, или Кольридж и Вордсворт переглянулись? Во всяком случае, именно эти двое вышли следом за мной, чтобы проводить меня – или чтобы убедиться, что я точно покинула палаццо, а не затаилась где-нибудь в прихожей…

Если вы хотите задать человеку вопрос, на который тот предпочел бы не отвечать, выберите подходящее время и место, и гарантированно получите ответ. Я искоса глянула на Никиту. Молодой человек выглядел спокойным и расслабленным. Конечно, решил, что всякая опасность позади. Неприятная гостья сейчас уйдет, и можно будет без помех поговорить с другом, да вот с этим, Сэмюэлем Тэйлором…

Я повернулась к Никите и задала вопрос, который давно приберегала:

– Кстати, если не секрет, куда вы дели Саути?

Застигнутые врасплох, оба юноши отреагировали очень нервно. Кольридж попятился и воровато оглянулся через плечо, точно отыскивая маршрут для бегства. Котов шагнул вперед и сжал кулаки. Я продолжала насмешливо изучать лица обоих друзей. Наконец Котов отважился задать встречный вопрос:

– Почему… почему вы так решили?

Ага! Я попала в десятку!

– Ну как же! Догадаться несложно. Вы взяли имена поэтов-романтиков. Вордсворт и Кольридж – старшие поэты, представители Озерной школы. Логично предположить, что, когда в компании появились господин Байрон, синьор Шелли и товарищ Китс, все остальные вакансии уже были заняты. Иначе бы они получили имена, следующие в списке по хронологии. Раз имя Саути свободно, значит, оно принадлежало кому-то. И этого человека сейчас нет с вами. Вот я и спрашиваю, куда вы дели Роберта Саути?

– Он умер, – с вызовом сказал Никита.

– Правда? Вы говорите серьезно?

Я ожидала чего-то в этом роде, но, честно говоря, думала, что сейчас раскопаю какой-нибудь давний скандал, конфликт в дружном коллективе этих игрушечных романтиков. А тут такое…

– Что же с ним случилось? – продолжала допытываться я. Теперь не успокоюсь, пока не раскрою тайну исчезнувшего поэта.

– Просто несчастный случай, – отчеканил Котов. – Ничего интересного.

– Что значит – просто?! – удивилась я.

Кольридж бросил на меня проницательный взгляд и отстранил друга, видимо, боясь, как бы несдержанный Вордсворт не наболтал лишнего. Я уже заметила, что юный Котов – натура увлекающаяся.

– Просто – это значит, что таких случаев в этом городе много. Он возвращался вечером к себе после одного из наших вечеров, у Алисы как раз вышла книжка – ну, та, что она вам подарила. Саути шел поздно ночью, был туман. Набережные здесь неогороженные, сами видите. Он заблудился в тумане и свалился в канал. Поскольку мы немного выпили в тот вечер, выплыть он не смог. Может, головой ударился, а может, вообще плавать не умел.

– Да, и после этого мы все съехали со своих съемных квартир и поселились в палаццо Дельфино, у Шелли. Он чувак нежадный, денег у него много.

– А вы уверены, что то, что произошло с вашим другом Саути, – это был несчастный случай? – спросила я.

Кольридж вытаращил глаза:

– А что же это еще может быть, по-вашему?

– К примеру, нападение с целью ограбления, – выдала я, хотя предполагала совсем другое. Впрочем, версию ограбления нельзя было сбрасывать со счетов. В Венеции полным-полно темных узких улочек, а также богатеньких Буратин, которые с наступлением сумерек продолжают гулять и наслаждаться красотами города. Естественно, преступность в Венеции существует – как и в любом городе мира. Если уж в Тарасове по ночам угоняют тачки и отбирают кошельки, что говорить о туристической столице Европы, где человеку без денег попросту нечего делать. Нет, если гулять по проверенным туристическим маршрутам, ничего плохого с вами не случится, даже если вы увешаетесь бриллиантами, как новогодняя елка. Но некоторые иностранцы в поисках подлинной Венеции забредают туда, где их совсем не ждут.

– Ограбление? – усомнился Сэмюэль. – Роберт был богат, но налички с собой не носил. Что мы, по-вашему, – идиоты? Мы в Венеции второй год и прекрасно знаем, чего нельзя делать.

– В полиции сказали, что это был несчастный случай. И точка, – отрезал Никита. – И хватит об этом.

– Как скажете! – Я пожала плечами. – А этот Саути, он, что же, тоже постоянно проживал за границей?

– А, ему семья платила содержание, лишь бы он дома не появлялся! – отмахнулся Сэм. – Между нами, он был не человек, а ходячий скандал. Ни одной приличной задницы не пропускал.

– П-простите? – поперхнулась я.

– Понимаете, – как ни в чем не бывало принялся объяснять мне Кольридж, – когда у его папаши в девяностые завелись денежки, он решил, что сыну подойдет истинно британское образование. И отправил Роба – мы звали его Бобби – в закрытую школу. Естественно, вышел он оттуда законченным гомиком.

– А-а, ясно, – сообразила наконец я.

– Он домой в свой Нефтеюганск вернулся и давай за бурильщиками ухлестывать. Само собой, папе это не понравилось. Он и сплавил Бобби с глаз долой – мол, мотайся по заграницам, а семью не позорь!

Сэмюэль желчно рассмеялся. Кажется, этот молодой человек искренне радовался всякому намеку на скандал.

– Заткнись, пожалуйста, ты, трепло! – с горечью проговорил Никита. – Вот зачем ты ей все рассказал?

– А что такого? – похлопал ресницами Кольридж. – Если она ищейка, как ты говоришь, то рано или поздно она и сама раскопала бы. История-то вышла громкая. А если Евгения и в самом деле так любит поэзию, Венецию и прочую хрень, тогда эта информация нам не повредит. В общем, Евгения, после этой истории в наш тесный кружок вошла смерть!

И Сэм замолк, наслаждаясь произведенным эффектом.

Значит, смерть. Как легкомысленно этот мальчик относится к гибели друга…

– Ну что же, прощаемся до вечера? – жизнерадостно произнесла я. Котов смерил меня мрачным взглядом и пробормотал:

– Надо же, как ловко вы втерлись в наш круг… и как это вам удается?

Я вышла на набережную и отправилась в сторону своей гостиницы. Итак, блицкрига не получилось. Операция «верните Котова домой» вступила в новую фазу. На этом этапе мне было необходимо получить санкцию от господина Котова-старшего. Вдруг он скажет, что мне не имеет смысла торчать в Венеции до, как говорит моя тетя, «морковкина заговения»? Что ж, если Котов махнул рукой на своего непутевого сына, я не стану переживать. С легким сердцем я оставлю за спиной Никиту и его странных друзей, все их проблемы и тайны. А также этот непостижимый город, где можно снять здание XV века и преспокойно поселиться в нем и где чашечка кофе стоит пятьдесят евро…