- -
- 100%
- +
Я на минуту задумалась: «Простое убийство с целью ограбления… Что-то здесь не сходится, но что? С одной стороны, дело явно не относится к разряду необычных. А с другой – „банкиров по мелочам не грабят“. Серов прав, в этом стоит разобраться. К тому же денежное вознаграждение, я полагаю, будет солидное».
– Я возьмусь за это дело. Для начала расскажите мне по порядку все, что знаете.
– Примерно в четыре часа дня Женя вышел из офиса банка, сел в машину и уехал. Кстати, в тот день он был сам за рулем. А в субботу утром его нашли на пустыре около дома номер триста двадцать пять по улице Космонавтов. Вот и все.
– А машина?
– Ее не нашли.
– Причина смерти установлена?
– По официальному заключению – от кровоизлияния в мозг вследствие черепно-мозговой травмы. Евгения ударили по затылку.
– И последний, личный вопрос. Как вам удается узнавать людей лишь по словесному описанию? Где вы работаете?
– Это не работа, это дар, данный мне свыше. У одних талант проявляется в музыке, живописи, поэзии, а у меня – в этом.
Оговорив финансовые вопросы, я решила воспользоваться моментом и попросила Серова предупредить жену Терновского о моем визите. После чего я и мой собеседник разошлись каждый по своим делам.
* * *Утро для Николая Абрамовича Гиттермана начиналось как нельзя лучше. Он проснулся в приподнятом настроении. Как всегда, плотно позавтракал, выпил чашку ароматного кофе и поспешил на службу. Он только что получил повышение. Сбылась его давняя мечта – он занял место главного в морге. В прекрасном расположении духа явился Николай Абрамович на работу и сразу же в дверях встретил вечно пьяного сторожа Василия Ивановича, который так косил глазами, что сомневаться не приходилось – старик опять с похмелья.
– Абрамыч, тут лишний труп объявился. Че делать – то? – сообщил Василий Иванович и, не удержавшись, качнулся в сторону Гиттермана.
Главного обдало запахом перегара, и он невольно отшатнулся.
– Ладно, разберемся, – бросил Гиттерман, не поверив сторожу, и пошел дальше.
«Надо будет его уволить, – буднично подумал Николай Абрамович. – Хотя нет. Трезвому придется платить больше. Пускай работает».
Минут через десять Гиттерману позвонил по внутреннему телефону ведущий патологоанатом:
– Николай Абрамыч, один труп не наш.
– Как не наш? – Гиттерман несколько опешил.
– Без опознавательных знаков, – сообщил собеседник на том конце провода.
– Проверьте по книге поступлений.
– Проверили.
– И что? – осторожно спросил Николай Абрамович. Он еще надеялся, что все обойдется.
– Не числится.
У Гиттермана аж сердце екнуло. Вот и первый день работы в новой должности. А ведь день так хорошо начинался!
Гиттерман набрал «02» и рассказал о случившемся. Через час приехала патрульная машина. Следственная группа нехотя вылезла из нее и направилась в морг.
– Что у вас случилось? – произнес ставшую уже дежурной фразу толстый мент, на погонах которого красовалась одна звездочка. Гиттерман сразу про себя его назвал «Звездочкой». По всей видимости, он был в группе за старшего. Так решил Николай Абрамович и не ошибся.
Гиттерман изложил уже выученную наизусть историю с лишним трупом. Старший мент устало поморщился:
– И что вы от нас хотите?
Николай Абрамович ошалело уставился на Звездочку. Такого вопроса он, никогда не сталкивавшийся напрямую с правоохранительными органами, от доблестных сотрудников милиции не ожидал.
– Да заберите вы его, ради бога! – в сердцах бросил Гиттерман, имея в виду труп.
– Простите, кажется, это ваше заведение занимается хранением трупов, – отпарировал милиционер, делая ударение на слове «ваше».
– Тогда проведите расследование, откуда он взялся. Ну, я не знаю. Делайте же что-нибудь!
Звездочка невозмутимо бросил:
– Этим мы сейчас и займемся. Давайте осмотрим место происшествия.
– Пожалуйста.
Гиттерман пропустил старшего группы вперед. Сам последовал за ним, указывая дорогу. Замыкали колонну остальные члены следственной группы. Пока шли к трупной, Звездочка все повторял:
– Не понимаю…
Гиттерман периодически вставлял:
– Я сам не понимаю…
– Не перебивайте. Не понимаю, как у вас мог оказаться неучтенный труп. Может, уборщица бирку случайно оторвала.
– Может… Все может. Но вряд ли.
Звездочка остановился и обернулся к Гиттерману:
– Как это понимать?
– Он не числится даже в книге поступлений.
– Может, завалялся где-нибудь, – не обращая внимания на слова главного, продолжал Звездочка. – Лежал у вас с прошлого года. Про него уже все забыли. А тут провели инвентаризацию и вынули на свет божий. Может такое быть? – И сам же ответил: – Может.
– Только не у нас, – горячо вступился за свое учреждение Николай Абрамович. – Мы держим марку. Наш морг является образцово-показательным заведением. Здесь за честь считают лежать самые известные и состоятельные горожане. Бывает, что даже из других городов привозят.
– Ну, положим, оказаться здесь никто не мечтает…
Звездочка не успел закончить фразу, потому что в этот момент они вошли в секционный зал. Сняв показания и зафиксировав место происшествия, оперативная группа со словами «Ждите результатов» поспешно удалилась.
Николай Абрамович со вздохом присел на краешек стола, достал носовой платок, вытер пот со лба и произнес: «Ну и ну!», не в силах ничего больше произнести. На Гиттермана смотрело несколько пар глаз работников морга. И уже персоналу Николай Абрамович бросил:
– У вас что, работы нет? Расходитесь по местам!
Все нехотя стали разбредаться.
* * *Дом, где проживала семья Терновских, выделялся среди своих трехэтажных собратьев по Самокатной улице не только фасадом, но и номером. Хотя многие дома в округе имели дроби или буквы, никто не мог сказать, почему этому дали столь странный номер – 50/50. Подростки называли этот дом не иначе как на английский манер – «фифти-фифти». Старики любовно величали дом «полтинником» или «смирновкой», наверное, за крепость одной из разновидностей этой водки. Людям, связанным с торговлей и финансами, больше нравились «стольник» и «полбакса», хотя происхождение последнего было не ясно.
В тихом жилом микрорайоне, принадлежавшем когда-то одному из военных гигантов, коих во множестве было в городе, в одном из домов сталинских времен Терновский купил целый подъезд. Убитый, по-видимому, относился к категории деловых людей, пытающихся быть ближе к народу, из которого они не так давно вышли, и всячески демонстрирующих свой демократизм. Сказывалось его прошлое, когда Женька Терновский был обыкновенным пареньком из глухой деревни. Это позднее он поступил на физфак местного университета, там его избрали комсоргом факультета. А затем благодаря своему упорству и трудолюбию Терновский сделал карьеру, став секретарем райкома комсомола одного из районов города.
Внутри ничто не напоминало бывший подъезд стандартного многоквартирного дома с грязными лестницами и разбитыми стеклами. Все было обставлено в соответствии с нормами капиталистического общежития. Кроме того, «буржуйский подъезд», как любовно называли жители дома скромную квартиру Евгения Терновского, имел почти столько же степеней защиты, как американский доллар.
Пройдя через эшелонированную оборону дома, я оказалась в большой комнате, служившей, видимо, гостиной. Навстречу мне вышла жгучая брюнетка лет тридцати пяти, одетая в шикарный домашний халат. У нее были огромные карие глаза с ресницами, как опахала, и роскошный бюст, который наверняка свел с ума не один десяток мужчин.
– Здравствуйте, Татьяна. Меня зовут Маргарита. Я жена, – она замешкалась, – уже вдова… Терновского. Олег предупредил меня о вашем визите.
По выражению ее глаз я поняла, что смерть мужа ее не очень расстроила, а лишь слегка огорчила. Поэтому я решила действовать открыто.
– Я хотела выразить вам искренние соболезнования, но вижу, что вы в них не нуждаетесь.
– Не вижу смысла притворяться скорбящей любящей женой. Наш брак давно фактически распался. Однако сразу хочу сказать, что я не убивала мужа, да и смысла делать это не было.
Несколько секунд подумав, Маргарита продолжила:
– Мы поженились с Женей рано – в двадцать два года, сразу после окончания университета. Учились вместе с первого курса. Сначала просто дружили. А когда пришло время обзаводиться семьей, Женя сделал мне предложение. Я его восприняла как само собой разумеющееся. Хотя, наверное, я Женю никогда не любила. Тогда я считала, что нет более крепкой основы для семьи, чем дружба. Но как оказалось впоследствии, этого недостаточно. Постепенно мы друг к другу охладели. Женя завел себе любовницу, хотя и тщательно скрывал это. Только ради детей я сохраняла семью. Евгений был прекрасным отцом, он обожал своих детей, особенно сына. Мальчик бы не перенес распада нашей семьи.
– Кому после смерти вашего мужа достанутся его недвижимость и ценные бумаги?
– Мне и моим детям. Женя не оставил завещания.
– А сколько вашим детям лет?
– Елене – пятнадцать, а Костику – двенадцать.
– Значит, самостоятельно они пока не могут распоряжаться своим имуществом. Кому принадлежит контрольный пакет акций банка?
– Моему мужу… принадлежал. – И с грустью добавила: – Теперь мне и моим детям.
– А кто сейчас управляет банком?
– Юрко – компаньон мужа. Он, кстати, уже пообещал, что возьмет на себя похороны Жени и будет регулярно выплачивать мне проценты по акциям.
– Вернемся к вашему мужу. Во сколько обычно он возвращался домой?
– Как правило, часов в шесть.
– Он после работы ехал сразу домой или заезжал куда-нибудь?
– Куда ехать после работы, решал мой муж, – равнодушно произнесла вдова. – Обычно утром, перед уходом Евгений говорил, во сколько будет дома. Если задерживался, то звонил с работы.
– Вы не знаете, Евгений Николаевич никуда не собирался в тот день?
– Я никогда не спрашивала его о работе – она меня мало интересовала. На мне было домашнее хозяйство и воспитание детей. Сам муж никогда не рассказывал о своих делах.
– Никто из ваших знакомых или друзей не живет в районе улицы Космонавтов? Может быть, родственники?
– У Жени было мало знакомых, которых он приводил домой и знакомил с семьей. А друзей и того меньше. Из близкого круга, насколько я знаю, все живут в разных местах. У одного – собственный коттедж на окраине города. У другого – квартира в центре. Нет, в такой глухомани никто не живет. А родственников в городе у нас нет.
– Как ваш муж добирался на работу?
– За ним заезжал его личный шофер Русанов Сергей. Иногда, очень редко, Женя сам садился за руль. А бывало, что добирался на общественном транспорте. Но это случалось крайне редко.
– В пятницу за вашим мужем тоже заехал шофер?
– Да, все было как обычно.
– Это случайно не его машина под окном? – указала я на авто красного цвета.
– Что вы, это мой «Форд-Эскорт». А муж ездил на черном «БМВ».
Выйдя из подъезда, я решила побеседовать с жильцами дома. Сделать это оказалось нетрудно. Убийство известного всей округе бизнесмена было столь редким для этих мест событием, что весть о нем мгновенно облетела весь поселок и вышла за его пределы. «Буржуйский подъезд» вот уже несколько дней находился под пристальным вниманием жильцов дома номер 50/50. Ни одному официальному, а тем более неофициальному лицу не удавалось пройти туда незамеченным.
Собравшиеся около подъезда охотно включились в беседу. Каждый старался наперебой рассказать все, что он знал и даже чего не знал о Терновских. Как о любом известном человеке, о банкире и его семье ходили самые невероятные и нелепые слухи. Явные домыслы типа того, что у собаки Терновских вставные фарфоровые челюсти, я сразу отбросила.
Однако встретилось и немало полезной информации. Я узнала, что хотя Евгения Николаевича недолюбливали за его состояние, он был не из числа тех людей, которые с высокомерием относятся к тем, кто стоит ниже их по социальной лестнице. Терновский всегда здоровался с жильцами дома и вел незаметную жизнь. Наконец, его усилиями дом получил новую систему отопления и свежевыкрашенный фасад, который на следующий же день был «обновлен» местными мальчишками. Несмотря на это, поступок Терновского снискал банкиру уважение. Поэтому о нем говорили не иначе как «жалко мужика».
Иное было мнение о Маргарите Витальевне. Она явно не относилась к числу домоседок. Как правило, во второй половине дня, а иногда и утром, проводив всех домочадцев, Терновская на своем красном «Форде» уезжала за покупками. Возвращалась она домой часов в пять вечера. Так было и в прошлую пятницу. Отправив мужа на работу, сына – в физико-технический лицей, а дочь – в закрытую частную школу, Маргарита Витальевна села в «Форд» и, завернув крутую петлю, помчалась по магазинам.
Вторник, 3 ноября
Следующий день я посвятила пустырю напротив дома по улице Космонавтов. Памятуя о том, что в России две беды – дороги и дураки, я предусмотрительно надела старые джинсы, фуфайку и отцовские резиновые сапоги, в которых он ездил на рыбалку. И, как оказалось, не зря.
Пустырь больше представлял собой свалку: кое-где виднелись кучки мусора, периодически возводимые жильцами близлежащих домов. Здесь же ржавел остов непонятного самоходного средства, который облюбовала местная ребятня. Между кучами мусора невероятным образом ухитрились разместиться несколько металлических гаражей да прижавшиеся к ним картонные жилища бомжей. Вследствие захламленности растительность на пустыре напрочь отсутствовала, что делало его похожим на лунный ландшафт. Лишь немногочисленные кусты вдоль дороги скрашивали безрадостную картину.
Как я и предполагала, земля на пустыре была изрядно истоптана. Видимо, не обошлось без активного участия местных жителей. Благодаря этому я определила, где примерно был обнаружен труп. Осмотрев место преступления, я поняла, что возможных орудий убийства здесь было предостаточно: начиная с битого кирпича и заканчивая фрагментами железной арматуры, но ни на одном из них не удалось обнаружить следы крови.
Вернувшись домой, я постаралась смыть запахи пустыря, усердно намыливаясь под душем. Затем сварила себе чашку крепкого кофе и, усевшись поудобнее в кресло, стала анализировать полученную информацию.
Убит известный – тут я сделала поправку, так как сама о Терновском никогда ничего не слышала, – довольно известный банкир. Труп нашли в субботу утром. Значит, убийство произошло либо в этот же день, либо накануне вечером. Место убийства – пустырь, если убили ночью. Только в это время суток никто ничего не заметит. Либо убили в другом месте, а труп выбросили на пустыре. Орудие убийства – неизвестный тяжелый предмет. Подозреваемые – пока лишь вдова Терновского. Какие мотивы?
Измена мужа, которую, впрочем, еще надо проверить, и влекущий ухудшение материального положения возможный развод. Кроме того, у нее нет алиби. Соседи показали, что Маргарита Витальевна в пятницу уехала из дому часов в одиннадцать, а вернулась только после пяти.
Я решила наметить для себя план на завтрашний день. Во-первых, опросить жителей близлежащих к пустырю домов – вдруг кто-то что-то видел? Во-вторых, поговорить с друзьями и знакомыми банкира на предмет его возможного развода. В-третьих, уточнить, каким именно предметом был убит Терновский. Впрочем, последним пунктом можно заняться и сейчас.
Я набрала номер сотового телефона Серова:
– Добрый день, Олег Александрович! Это Иванова. Не хотите ли со мной прогуляться?
– С вами – куда угодно, – весело ответил он.
– Рано радуетесь. Вы еще не знаете куда. Прогулка будет чисто деловая – в морг.
– ?!
– Да, именно туда. Необходимо уточнить кое-что. Вы во сколько заканчиваете работу?
– В пять ровно…
– Прекрасно. Скажите, где вы работаете, я буду ждать вас у входа.
– Нет, не стоит. Я отлучусь на какое-то время, и неизвестно, когда приду. Давайте лучше встретимся в «Аллигаторе» без десяти пять.
На этот раз я пришла в ресторан «Аллигатор» заранее. Серов появился точно в назначенное время. Окинув взглядом посетителей ресторана, он увидел меня и, улыбнувшись, направился к моему столику.
«Да, не красавец, но что-то в нем есть, – подумала я про себя. Высокий, статный, с черными как смоль волосами и пронзительными темно-серыми глазами. Высокий лоб, уверенная походка – все это притягивало к нему. – Наверное, женщины вешаются на него как новогодние гирлянды на елку».
– В этот раз право выбора блюд за мной. Вы не против? Тогда прошу отведать салат по-мармезонски.
– Это слишком легкий ужин после трудного рабочего дня, – произнес Серов, грустно взглянув на салат из одних овощей и зелени.
– Есть еще кофе и бутерброды с красной икрой. И не забывайте, Олег Александрович, куда мы поедем. Боюсь, что от всего увиденного плотный ужин попросится из желудка обратно. А с легкой закуской этого не произойдет.
– Вы меня убедили.
Быстренько закончив с ужином, мы на зеленом «БМВ» Серова отправились в морг. По дороге я кратко рассказала о своих намерениях. Кроме того, в машине произошло поворотное событие – мы перешли на «ты».
Новый городской морг располагался в лесопарковой зоне, в непосредственной близости от санаториев и домов отдыха. По всей видимости, предполагалось, что горожанам после ненавязчивого сервиса и лечения потребуется вечный отдых.
Чтобы попасть в столь закрытое заведение, пришлось выдумать легенду – будто мы знакомые Терновского, пришли посмотреть, как подготовлено тело к похоронам. Для большей убедительности хранителю мертвых душ сунули предусмотрительно захваченную бутылку водки, которая и была с благодарностью принята. Дежурный, растаявший от такой щедрости, не только впустил нас вовнутрь, но даже оставил на некоторое время – пока искал стакан – одних, предварительно указав стол, на котором лежало нужное нам тело.
Я внимательно осмотрела затылок Терновского. В нем зияла огромная дыра.
– Удар был нанесен очень тяжелым предметом. Но обрати внимание, следов крови немного. Это тебя не удивляет? – Я вопросительно посмотрела на Серова. Он пожал плечами. – А меня смущает… – Я на секунду задумалась. – Давай осмотрим все тело.
Но ничего необычного замечено не было. В это время подал голос разомлевший от водки дежурный:
– Да-а-а, не повезло бедняге. – Он подошел к нам, сокрушенно покачал головой, посмотрел на початую бутылку водки: – Давайте выпьем за то, чтобы никто никогда никого не убивал.
Мы с Серовым переглянулись и, не сговариваясь, согласились с этим тостом, но выпить с дежурным отказались под благовидным предлогом.
Всю обратную дорогу я обдумывала увиденное. Оказалось, не такое уж простое это убийство с ограблением. Да и с ограблением ли? В голове у меня неожиданно промелькнула странная мысль и так же быстро исчезла. Серов, подъезжая к моему дому, вдруг предложил:
– Может, посидим где-нибудь?
Я удивленно посмотрела на него:
– Нет, и времени в обрез. Что-то меня беспокоит, а что – не пойму. До завтрашнего дня мне надо это выяснить. Спокойной ночи!
Дома я приготовила себе чашечку кофе, села в любимое кресло и задумалась:
«Экспертиза установила, что человек умер от кровоизлияния в мозг вследствие удара по голове. Вроде бы все логично. Дыра в затылке на месте. Стоп. Еще раз прокрутим весь процесс сначала. Человека ударили по голове. Ну, ударили и ударили. Что дальше? Сила удара была такова, что проломили череп и, естественно, пошла кровь. Вот тут-то и начинается странное. Крови не так уж и много. Куда она делась? Интересная получается вещь – человеку снесли полголовы, а крови почти нет. О чем это говорит? Да о том, что Терновского убили в другом месте!»
Утром я встала в хорошем расположении духа, даже зарядку сделала. Но настроение мое резко переменилось, лишь я вспомнила о несчастном пустыре. При мысли, что предстоит обойти несколько многоэтажных домов, у меня разболелась голова. Чтобы ускорить ход дела, я решила привлечь к расследованию Катю.
Катя – давняя моя подруга. Познакомились мы с ней еще во времена студенчества. Катя тогда была душой студенческого общества. Без нее не обходилась ни одна тусовка. Такая веселая разгульная жизнь привела к тому, что в свои двадцать семь лет она все так же была душой общества, но уже анонимных алкоголиков, которое она любовно называла «очагом культуры». Ежедневно в одном из клубов собирались люди, страдающие от алкоголизма. Вопреки распространенному ошибочному мнению, что в обществе анонимных алкоголиков собираются люди, чтобы напиться в кругу друзей и вдали от жен, там бывшие и настоящие алкоголики пили чай с домашней выпечкой и рассуждали о смысле трезвой жизни. Этим они пытались преодолеть тягу к спиртному.
Катя быстро сходилась с людьми благодаря своей общительности. У нее в друзьях числилось почти полгорода. Поэтому в случаях, когда требовалось проявить артистические способности и задействовать личные связи, я пользовалась услугами Кати. И никогда еще об этом не пожалела.
Я набрала номер рабочего телефона Катерины и сразу перешла к делу:
– Привет, Кать. Это Татьяна. У меня к тебе деловое предложение. Хочешь подзаработать?
Катя, как и все научные работники, иногда подрабатывала какими-нибудь временными интересными занятиями. Сейчас она занималась дымно-сигаретным анкетированием курящего мужского населения Тарасова. Это занятие оказалось не из легких. Катюха безвылазно торчала в Третьем Коммунистическом проезде, пытаясь найти проживающего на данной улице бомжа в возрасте от тридцати пяти до сорока лет, который бы курил сигареты «Мальборо».
Ему предлагалось выкурить сигарету «Бонд» и сравнить ее с «Мальборо», ответив на вопросы типа: «Чем различается наполняемость полости рта дымом сигарет „Мальборо“ и сигарет „Бонд“?», «С какой сигаретой вы предпочитаете засыпать?». От таких вопросов местные жители опрометью бросались бежать прочь – в лучшем случае, в худшем же высказывали все, что они думают о «Мальборо», «Бонде», правительстве, президенте и их матерях.
Все это я вспомнила, когда предлагала Кате подзаработать.
– Что за вопрос? Однако, если это опять поиски на помойке какого-нибудь черного ботинка сорокового размера, обеспечь противогазом, – шутливо заявила она, вспоминая реальные события недавнего прошлого.
– Нет, этого делать не нужно… пока. Необходимо опросить жителей нескольких домов по улице Космонавтов. Если согласна, подъезжай ко мне часа в четыре – получишь инструкции.
После этого настроение у меня заметно улучшилось. Я вспомнила о вчерашнем предложении Серова где-нибудь посидеть и стала набирать его номер.
– Добрый день, Олег! Я решила принять твое вчерашнее предложение, – радостно сообщила я.
– Какое предложение? – удивился Серов.
– Встретиться и где-нибудь посидеть. Или ты уже передумал?
– Нет, конечно. Просто сегодня… – медленно начал он.
– Так что у нас на сегодня?
– Я приглашаю тебя в ночной клуб «Параллелепипед». Там будет выступать супергруппа «Sha».
* * *Похорон банкира Терновского местное население ждало с нетерпением. По слухам, и гроб, и венки, и сама процессия должны были соответствовать высоким европейским стандартам и моде. Посмотреть на европохороны пришел народ со всей округи. Когда выносили гроб, многие старушки плакали, осеняя крестным знамением покойного. Жалко было «буржуя»! Мужики рассуждали о том, что перед смертью все равны, что она на деньги не смотрит. И добрым словом вспоминали новую систему отопления и недавний ремонт фасада дома, сделанные благодаря деньгам Терновского.
Среди провожавших банкира в последний путь были не только жильцы дома номер 50/50 и близлежащих домов, но и коллеги, друзья, родственники и знакомые покойного. Среди массы соседей они выделялись внешностью и манерой поведения. Чтобы поближе познакомиться со всеми, я с самого начала старалась держаться возле Серова. Многих из них Олег не знал, но некоторые были ему знакомы. На похоронах, кроме родных, присутствовали партнеры Терновского по бизнесу, его личный шофер и телохранитель Русанов, компаньон Терновского Юрко с очередной любовницей, начальники отделов и рядовые сотрудники банка «Реград», немногочисленные друзья.
На кладбище среди всех выделялась вдова Терновского. Маргарита Витальевна выглядела очень импозантно: в темных очках, в шляпе с вуалью и в черном норковом манто. Когда гроб опускали в могилу, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Рядом стояла дочь Терновских и тихо плакала. Сына тут не было.
Костик на кладбище чувствовал себя неуютно. Он очень любил отца. Но осознание себя как представителя сильного пола не позволяло ему плакать, особенно на людях. Почувствовав, как слезы наворачиваются на глаза, Костя незаметно исчез. Не зная, чем заняться до окончания церемонии, он стал разглядывать надгробные памятники.
Костик Терновский рос очень умным и, как часто случается, застенчивым ребенком. Отец для мальчика значил все. Лишь он занимался сыном: подолгу проводил с ним время, вместе с Костей собрал персональный компьютер, учил разбираться в машинах. С матерью мальчик не ладил. Ее любимицей была сестра Ленка. «Как я теперь буду без отца? Мать совсем загрызет, – с тоской думал Костик, бродя по кладбищу. – Она и так сердится на меня за то, что все свободное время отец возился со мной и мало уделял внимания ей».