Мужчина не по карману

А если предположить, что Шадрухин кого-нибудь нанял? Тогда совсем непонятно, зачем он раньше времени приехал в город, от такого алиби отказался.

Мне вспомнился наглый тип, гордо назвавший себя частным детективом. Мне страшно захотелось его переплюнуть и самой собрать ту информацию, которую он мне хочет продать. И здесь не жадность во мне говорила. Это дело принципа. А к Орловой обязательно нужно будет взять портативный магнитофончик, который сейчас мирно лежит в рюкзаке в машине.

Отвлекшись от мыслей, я обнаружила, что незаметно все съела, попросила счет и, заплатив, вышла к машине.

Уж не знаю, может быть, что-то и есть в Елшанке хорошее, но только не дороги. Единственное порадовало: дом Орловой нашелся сразу. Это был маленький частный домишко, как минимум с десяток лет мечтающий о капитальном ремонте. Но надо было отдать должное хозяйке: несмотря на окружающую ветхость, двор был достаточно чист и ухожен. Сбоку калитки была привинчена красная кнопка звонка.

Я огляделась и отметила, что для наблюдения за домом это место совершенно неудобное: напротив глухой забор какого-то завода, у соседей справа и слева окна в сторону нужного мне дома не выходят. Следовательно, соседей расспрашивать не имело смысла, вряд ли они могли увидеть выходящего ночью от Орловой мужчину. Оставалось только беседовать с ней.

Мне пришлось минут пять звонить, прежде чем дверь дома открылась и к забору прошаркали чьи-то шаги. Калитку открыла действительно миловидная женщина лет двадцати пяти с крашеными волосами. На ней был нежно-голубой халатик, прикрывающий стройные ноги только до колен. По всей видимости, женщина накинула его впопыхах, поскольку ворот с одной стороны был завернут внутрь.

– Что вам нужно? – недружелюбно спросила Орлова. Она зябко ежилась на ветру, стоя в одном халате и просторных мужских ботинках.

В окне дома мелькнул обнаженный торс мужчины, и мне стало ясно, почему воротник у гражданки Орловой комком свернулся «по собственному желанию».

– Я пришла за своим мужем, – напористо сказала я и, выдавив плечом удивленную женщину из ворот, прошла в калитку.

Теперь главное – не сбавлять темпа. По двору я понеслась, как стихийное бедствие, разбрызгивая из-под сапог грязь на ухоженные бордюрчики.

– Позвольте, какой муж? – донеслось возмущенное из-за спины.

Но я уже вошла в роль и отвечать не собиралась. На скользких ступенях в дом темп пришлось немного сбавить, чтобы не растянуться на глазах у полураздетой Орловой, но внутри дома я вновь зашагала нервной походкой обманутой жены. По всей видимости, обладатель голого и достаточно подтянутого торса находился в спальне, поскольку ни в коридоре, ни в зале я его не обнаружила. Я рывком толкнула дверь в спальню и увидела искомое.

Мужчина, довольно молодой, спортивного телосложения, сидел на взрыхленной кровати в одних брюках и без носков и премило удивлялся моему вторжению. Вокруг валялись остальные предметы его туалета, по которым нетрудно было догадаться, что он является коллегой Кири и моим конкурентом, то есть ментом. Вещи, кстати, валялись не только его.

– Что все это значит? – запыхавшись, подбежала ко мне хозяйка дома. – Идите искать своего мужа в другом месте.

Я, как могла, изобразила растерянность на своем лице.

– А где же Гена?

– Какой Гена, девушка?

– Вы сами знаете какой, – повернулась я к ней. – Шадрухин.

– Девушка, повторяю, ищите своего мужа в другом месте. Никакого Шадрухина я не знаю.

– Знаете! – со слезами в голосе сказала я. – Он у вас шестого был.

Я закрыла лицо руками и плюхнулась на кровать рядом с полуобнаженным в штанах. Боковым зрением я видела, как его заинтересовала эта история, а также мои бедра, к которым он словно невзначай придвинулся. Это мне было только на руку: какая женщина не заметит, что ее мужчина обращает внимание на другую. А я хотела как можно сильнее разозлить Орлову. Мне нужна была истерика, и я ее закатила.

Захлебываясь слезами, которые, честно говоря, выдавливать из себя оказалось довольно трудно, я нервно вздрогнула и уткнулась в соседние колени. Они оказались несколько костлявыми, и мне было страшно неудобно. Я представила себе, как сейчас смотрит на меня любовница мужчины. Должно быть, ох как мало тепла в ее взгляде.

– Он говорил, что любит меня, что жить без меня не может, а сам… – голосила я во все горло.

– Девушка, я не знаю, кого вы за нос водите, но скажу точно: никакая вы не жена Геннадию Андреевичу.

Я подняла заплаканное лицо с колен бойфренда Орловой и с ненавистью посмотрела на нее.

– Геннадий Андре-евич, – передразнила я ее. – Ты и в постели его так называешь?

– Что? – возмутилась оскорбленная хозяйка дома и обратилась к мужчине, сидящему рядом со мной, который вот уже пару минут терялся в сомнениях – приобнять меня, чтобы успокоить, как ребенка, или не рисковать на глазах у любовницы: – Игорь, и ты позволяешь меня так оскорблять?

Игорь, по-видимому, придерживался того мнения, что в споры женщин лучше не вмешиваться, все равно виноватым останешься. Он вяло открыл рот, чтобы что-то ответить, но я его опередила.

– Если ты не знаешь Гену, откуда тебе известно, как его зовут и кто его жена? – придвигаясь ближе к широкому мужскому плечу, спросила я Орлову.

– Да? – оживившись, спросил Игорь. – Это, кстати, интересный вопрос.

– Ну, Игорек, не слушай ты эту ненормальную, – стала оправдываться Орлова, – Геннадий Андреевич – мой коллега по работе. Как мне его не знать? И жену его я видела. И если эта, – кивнула на меня женщина, – его жена, то она сумела сильно помолодеть за последние дни, сделать пластическую операцию и, что самое неожиданное, воскреснуть.

Прослушав всю эту тираду, я шмыгнула носом и, взревев с новой силой, уткнулась все в те же костлявые коленки.

– Да что это такое? – не выдержав, кинулась оттаскивать меня от любовника Орлова.

– Да, я не его жена, – со всхлипами ревела я в ответ, не соглашаясь отлипать от бойфрендовских коленей, – но он говорил, что любит меня. И шестого ночью он не пришел ко мне, хотя обещал. И дома его не было. Я проверяла, звонила.

Орлова, я чувствовала, уже готова была применить силу, лишь бы заткнуть меня.

– Постой, постой, – прикрывая меня рукой, начал о чем-то догадываться Игорь, – шестого марта?

– Не октября же, – ответила я.

– Так вот чью бритву я обнаружил на следующий день, – осенило его. – А я, дурак, тебе цветы принес.

– Ты что, веришь этой ненормальной? – взвизгнула Орлова.

– А я-то думаю, что это к ней папа так часто приезжает, но я все его застать не могу. Он, видишь ли, то пенку для бритья оставит, то галстук забудет. Загадочный такой папочка, который с дочериными женихами стесняется знакомиться.

– Да если хочешь знать, этот «загадочный папочка» очень часто у меня ночует, – не выдержала Орлова. – Девушка, это и вам будет интересно: шестого он всю ночь провел у меня. Всю! Мы валялись в постели с семи вечера до самого утра. Кстати, любовник «папочка» замечательный. А ты думаешь, как я одна ращу ребенка? – обратилась она непосредственно уже к Игорю. – На одну зарплату, что ли? Она у меня не депутатская!

Миловидное лицо хозяйки дома от волнения покрылось красными пятнами. Обстановка накалилась до предела, и я поняла, что пора ретироваться. Я возмущенно вскочила с насиженного места и собралась пулей выскочить, словно не выдержала моя душа такой горькой правды, но не тут-то было. Орлова вцепилась в меня руками и, крепко встряхнув, отбросила обратно.

– Нет уж, не уходите! – распаленно кричала она. – Натворила дел и в кусты? Не получится!

Она размахнулась для того, чтобы дать мне пощечину, но промахнулась – я быстро увернулась от удара. Зря эта женщина затеяла военные действия со мной, обладательницей черного пояса по карате. Лучше меня так не нервировать.

Красные пятна все шире и шире расплывались по лицу и слегка прикрытой груди разгоряченной женщины. Зрачки от злости стали совсем узкими. Я сделала еще одну попытку уйти, но снова безрезультатно. Кажется, я несколько перестаралась, играя роль.

– Какое право ты имела разрушать мою жизнь? – кричала запутавшаяся в любовниках дамочка. – Зачем ты ворвалась в мой дом? Это, между прочим, противозаконно. Я свои права знаю.

Орлова в очередной раз попыталась меня ударить и в очередной же раз промахнулась. Это вконец ее взбесило. Круто развернувшись, женщина выбежала в соседнюю комнату. Действие было настолько неожиданным, что я сразу не поняла, для чего она это сделала. Лишь только когда раздался ее голос, вызывающий по телефону милицию, я оправилась от того состояния полного изумления, в которое впала из-за неожиданно бурной реакции Орловой.

В голове родились две мысли: вырвать из рук ненормальной хозяйки дома телефонную трубку или любой ценой пробиваться к выходу. Затевать побоище с женщиной не хотелось, и я, прекратив играть «бедную овечку», решительно направилась к выходу.

– Никуда ты не уйдешь, – уцепилась за мой рукав Орлова.

– Оля, не чуди, – попытался успокоить ее Игорь.

Спектакль затянулся, актеры переигрывают. История эта мне давно уже перестала нравиться, и, схватив удерживающую меня руку за запястье, я вывернула ее, применив несложный прием из карате. Освободившись таким образом, я вышла на скользкие ступеньки, по пути сшибла пустое ведро, и оно с гулом покатилось вниз, громыхая на каждой ступени.

Быстрым шагом я прошла по тропинке и, ногою толкнув калитку, вышла за ворота. Я слышала, как Орлова скользит следом. Впопыхах она упала на ступеньках, что меня очень позабавило. Мне оставалось совсем немного пройти до моей машины, как я увидела явление, совершенно не свойственное в нашей стране. Объезжая ручьи и канавы, на максимальной для таких условий скорости в сторону дома Орловой спешил автомобиль, освещая все вокруг фарами. Он был совсем рядом, и даже в темноте вечерних сумерек я смогла различить: это была машина милиции. Вот уж поистине неисповедимы пути господни!

Хоть глаза Орловой и застилала злость, но определить, что за машина движется в нашу сторону, она тоже смогла. Несказанно обрадовавшись, она прибавила шагу и замахала руками, поторапливая ментов. Этого только не хватало.

Быстро оценив сложившуюся ситуацию, я решила вести себя как можно более спокойно и не вступать в конфликт с властями. В любом случае уехать я теперь не успею: номера моей машины видны как на ладони. Не хватало еще, чтобы меня разыскивать стали.

Милицейский автомобиль остановился, перегородив дорогу моей «девятке». Из него вышли два мента: у одного был бутерброд с колбасой в руках, у другого скука в глазах.

– Дом двадцать девять здесь, что ли? – спросил тот, что со скукой.

– Да, – с готовностью ответила Орлова. Красные пятна ее стали белеть на морозе, стирая последнюю краску с лица. – Это я вас вызывала. Вот эта женщина ворвалась в мой дом. Вы только посмотрите, я вся в синяках. – Она протянула вперед запястье, которое я слегка вывернула, высвобождаясь от ее цепкой хватки.

Следы моих пальцев, а также ссадина на коленке, полученная Орловой при падении с крыльца, красноречиво говорили за себя. Ситуация принимала неожиданный оборот.