Охотник на знаменитостей

Глава 5

Ровно в семь часов вечера я звонила в дверь квартиры номер двадцать в доме по улице Новокузнецкой.

Дверь открыла Татьяна Николаевна. Она была одета в вечерний костюм, будто собиралась на светский раут. Светло-каштановые волосы рассыпались по плечам.

Я поняла, что этот стиль одежды предназначался для меня, и стало немного неловко за свои несколько потертые джинсы и легкий пуловер. Ну и что такого, в конце концов? Не в смокинге же ездить по городу в машине.

– Входите…

Я уселась на диванчик, поверхность которого просела под моей тяжестью. Мне тут же захотелось попрыгать на нем, хохоча от радости, но пришлось взять себя в руки. Обшивка была основательно вытерта, причем в одном месте. Там, где чаще всего садились.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила Татьяна Николаевна.

– Я не верю, что Александр Иванович умер от сердечного приступа.

– Но заключение экспертизы…

Я не сдержалась и раздраженно махнула рукой. Уже и нервы ни к черту.

– Смерть от сердечного приступа можно вызвать искусственным способом. Спровоцировать. Секреты этого знают профессиональные киллеры и врачи. Впрочем, в настоящее время об этом может узнать любой, кто только захочет. Если, конечно, постарается.

– Что же вы хотите от меня?

– Вспомните, может быть, с Александром Ивановичем что-то странное происходило в последнее время. Кто-нибудь преследовал его, домогался чего-нибудь?

Татьяна Николаевна покачала головой.

– Нет, не припомню… Все как обычно. Мы жили спокойно, запросов больших не было, старались быть внимательными друг к другу. В общем, ничего такого.

– Александр Иванович был старше вас?

– Да, на восемь лет. Я работаю в филармонии, там мы и познакомились. Александру Ивановичу было тридцать, мне – двадцать два, когда мы поженились.

– Такой видный мужчина – и женился только в тридцать лет?

Женщина пожала плечами.

– Я мало что знаю о его прошлом. До нашей встречи, конечно. Знаю, что он пел в театре в Белогорске. Затем приехал сюда. Мы познакомились и создали семью.

Все очень просто. Пришел, увидел, победил. Тоска на ушах. Только почему-то люди умирают и – самое главное – не по своей воле.

– А почему он ничего не рассказывал о том, что было до вашей женитьбы? – спросила я.

– Наверное, не о чем было говорить…

Так уж и не о чем. При мне Пономаренко так и сыпал фактами из жизни, рот не закрывался. И вообще мне не нравится, что из вдовы каждое слово надо тянуть клещами. Как на пытке в подвалах НКВД.

– Вы хоть что-нибудь расскажите мне об Александре Ивановиче. – Еще немного, и я стану бушевать, как дядька Черномор. – Где он учился, например?

– Там же, в Белогорске. После окончания поступил в театр, стал петь.

– И все? – Черт знает что и думать об их отношениях.

– А больше он ни о чем не рассказывал. Отмалчивался. Или переводил разговор в другое русло.

Странное дело, у человека были секреты от своей жены. Хотя столько лет прошло… И тем не менее здесь кроется какая-то тайна, не будет же человек старательно скрывать прошлое, словно он шпион какой-то. Пора заканчивать этот бестолковый разговор и спросить о самом главном:

– Я берусь за это дело? Как частный детектив.

Ну же, девушка, поддавайся на уговоры, и побыстрее.

– Мне надо подумать, – произнесла Татьяна Николаевна. – Ваши услуги стоят денег.

Сейчас все стоит денег, чтоб ты знала. Скоро чихнуть нельзя будет без того, чтобы не отстегнуть рубль кому-нибудь.

– Бывают случаи, когда я работаю бесплатно, – с видом дворника, полгода не получающего зарплату, сказала я. – Если вы возьмете на себя некоторые расходы, то мы договоримся. В конце концов, склонность к благотворительности не чужда и нам, частным детективам.

Иногда приходится воспитывать взрослых людей.

– Хорошо, – вздохнула вдова. – Я согласна. У меня остались некоторые сбережения после Александра, давайте возьмем этот фактор в расчет.

Без проблем.

С сожалением я поднялась с диванчика и направилась к выходу. Накинув куртку, извлекла из сумочки визитную карточку и протянула Татьяне Николаевне:

– Звоните в любое время, работаем круглосуточно.

Я вышла из подъезда, поравнялась с машиной и стала отпирать дверцу. Уже стемнело, и почти не было видно прохожих. К тому же улочка была не из центральных.

Черт!

Прямо на меня на полной скорости мчался автомобиль, совершенно не собирающийся сворачивать в сторону. Кто-то явно собирался сделать из меня труп!

Словно мартовская кошка, за которой одновременно гонятся сто изголодавшихся котов, я прыгнула на капот машины и перекатилась на другую сторону, умудрившись спружинить на ноги.

Автомобиль-убийца вспышкой электросварки пронесся мимо, чиркнув по корпусу моей машины. Я забежала вперед и увидела широкую белесую полосу на дверце! Сволочь! Мудила грешный! Теперь ремонт придется делать из-за какого-то козла. Нет уж, тебе придется ответить!

Я прыгнула на сиденье машины и запустила двигатель, вытянув на себя ручку акселератора. С резвостью гонщика-самоубийцы вырулила на проезжую часть, с досадой смотря вслед автомобилю, который почти исчез из виду. Хоть бы запомнить номер!

Я мчалась по улицам Тарасова со скоростью восемьдесят километров в час, пытаясь настигнуть убийцу. Не хватало еще, чтобы какой-то дегенерат покушался на мою жизнь.

Несмотря на все усилия, расстояние между нами сокращалось медленно. У меня было такое чувство, что водитель неизвестного транспортного средства не слишком хорошо ориентируется в нашем городе и бросает автомобиль то вправо, то влево, как придет на ум. Я пыталась не отставать, хотя это было не так просто: неизвестный злоумышленник мог запросто исчезнуть в лабиринте улочек.

Я присмотрелась и вроде бы определила, что убийца владеет автомобилем «Жигули» шестой модели непонятно какого цвета: то ли белого, то ли бежевого, то ли светло-серого. Ночью, как говорится, «хвосты у всех кошек на одно лицо». Я поняла, почему невозможно было определить цвет: машина была в грязи по кончик антенны. По этой же причине не было никакого толку в том, чтобы попробовать разглядеть да еще запомнить номер. Он был старательно замазан той же субстанцией.

Не повезло.

Оставалось одно: схватить злоумышленника за задницу и стукнуть пару раз носом об капот, как это делают американские полицейские перед тем, как зачитать права. Я нажала носком ботинка на педаль газа и увеличила скорость до восьмидесяти восьми кэмэ в час. Еще немного – и я перемещусь во времени и окажусь в другом столетии, среди крепостных крестьян.

Раскатала губенки, да не про то.

Совершенно неожиданно я услышала вопли сирены одновременно с приказом остановиться. Пришлось подчиниться, чтобы не нажить себе еще больших неприятностей. Я сбавила скорость и прижалась к обочине. Рядом остановилась «десятка» «ВАЗ», оборудованная мигалками и надписью «ГИБДД». Из машины выскочили двое гаишников в кожанках.

– Ваши документы! – рявкнул высокий парень с тонкими усиками под курносым носом.

Я протянула свое водительское удостоверение.

– Выходите из машины!

– Пожалуйста…

Напарник, который был на две головы ниже и у которого ноги напоминали сплющенное велосипедное колесо, молча рассматривал меня, не говоря ни слова. По всей видимости, он не слишком хорошо владел русским языком.

– Тебе жить надоело? – рявкнул номер первый. – С какой скоростью вела машину?

– Признаюсь, что превысила ее значительно, – с сожалением в голосе произнесла я. – Готова понести справедливое наказание.

Номер второй зачем-то снова полез в служебный автомобиль и предстал передо мной со стеклянной трубочкой в руке.

– Проба на алкоголь!

– Э, нет! – твердо произнесла я. – Во-первых, вы должны вскрыть трубочку при мне, а во-вторых – где понятые? Их должно быть двое, не меньше. Так что бросайте ваш спектакль, номер не пройдет.

– Я тебе дам – не пройдет! – хриплым медвежьим голосом проревел высокий. – Проба на алкоголь!

Я медленно покачала головой.

– Признаю, что превысила скорость, на это у меня была веская причина. Составляйте протокол, и дело с концом. Завтра же я оплачу штраф.

– И какая же причина была в том, чтобы ехать по городу со скоростью девяносто километров в час?

Рассказать или нет? В конце концов, почему я одна должна отвечать за чужие грехи?

– На меня чуть не наехал водитель автомобиля «Жигули», который скрылся. Я хотела догнать его и разобраться.

Милиционеры не поверили.

– Мы видели только одну машину – твою, тебе и отвечать.

Я сдалась.

– Сколько с меня?..

Глава 6

Итак, на сцену вышел еще один персонаж, о котором я ничего не знаю. Вернее, знаю то, что он владеет автомобилем «ВАЗ» шестой модели непонятно какого цвета и довольно неплохо его водит. И что прикажете мне делать? Проверять одного за другим всех владельцев «шестерок»? На это у меня полжизни уйдет, если не больше.

Послание в газету бесплатных объявлений тоже не велика улика. Хотя…

Я достала из мешочка гадальные кости. Пора получить бесплатную консультацию по интересующим меня вопросам.

Бросок. 13+30+12 – «Удача в начинаниях».

Это мне уже нравится. Значит, пора начинать ходить какой-нибудь фигурой, пусть даже самой незначительной, вроде короля.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день, кроме газеты бесплатных объявлений?

Стоп!

Если мои начинания будет преследовать удача, тогда, может быть, попробуем сделать ответный ход? Воспользоваться тем же оружием, что и нападающий? Смерть неверным?

Я еще раз просмотрела купон.

«ПЕВЦУ:

Забудешь про триумф крылатый,

Когда настанет час расплаты.

ТОТ, КТО ТРЕБУЕТ ОТВЕТА».

На сей раз ответ буду требовать я!

Редакция газеты бесплатных объявлений помещалась на третьем этаже пятиэтажного здания по улице Первомайской. Я постояла у входа, рассматривая табличку-указатель, и начала уверенно подниматься вверх по лестнице.

– Хочу опубликовать объявление, вернее, послание, – заявила я женщине старше сорока лет с узлом крашенных в каштановый цвет волос на затылке, которая зябко куталась в шаль. В помещении до сих пор не включили отопление, хотя был конец октября.

– Кладите на стол. Что у вас? Объявление?

– Нет, – произнесла я, держа в руке заклеенный конверт без подписи, – у меня послание. Можно поместить его в номер, выходящий на этой неделе?

– Можно, – кивнула женщина. – С объявлением пришлось бы подождать, а послания выходят быстро.

Я бережно водрузила конверт на указанное место.

– Еще вопрос… – осторожно произнесла я.

– Да, пожалуйста!

– Как можно узнать, кто передал для печати тот или иной материал? Их передают лично или?.. Возможны варианты?

Женщина внимательно посмотрела на посетительницу. Такой же взгляд был у Мюллера, когда он допрашивал английских парашютистов.

– Бывает, что послания приносят, как вы сегодня. Обычно же их присылают по почте.

– Спасибо. Не забудьте, на этой неделе…

Я выскользнула в дверь.

Послание действительно вышло точно в назначенный срок, меня не обманули.

Целый вечер я мусолила листок бумаги, напрягая мозги, чтобы сочинить ответ для ТОГО, КТО (видите ли) ТРЕБУЕТ ОТВЕТА. Это оказалось потруднее, чем толковать цифровые комбинации гадальных костей. В искусстве поэзии я оказалась далеко не так сильна, как по части частного сыска. Придется пойти на курсы поэтов и писателей, если таковые, конечно, существуют.

И вот что у меня наконец получилось:

«ТОМУ, КТО ТРЕБУЕТ ОТВЕТА:

На краю бездонного колодца

Ответ тебе держать придется.

ДЕТЕКТИВ».

Почему разборка будет происходить именно на краю бездонного колодца, я и сама не имею ни малейшего понятия. Просто подобралась рифма: «придется» – «колодца». Я начала сочинять с конца, а потом придумала начало. По-другому просто не сумела. В принципе в этих строках есть свой кайф: ставишь преступника на край дыры в бетоне и требуешь от него ответа. И ничего тому не остается, как взять и сразу расколоться. И это будет на краю колодца!

Все, пошел процесс стихосложения.

Кстати, после получения ответа можно сбросить злоумышленника на дно. Пусть, пока летит, подумает над своим поведением и осознает, насколько нехорошо он поступил с ни в чем не повинными людьми. Гад!

Теперь оставалось ждать ответа. Если игра будет принята, то появится пусть маленькая, но зацепка.

Жалко, что это случится не сразу. Газету сначала надо получить (или купить), затем найти послание, удивиться тому, что оно опубликовано, и бросаться сочинять ответ. Сколько времени уйдет на это? Неделя, две?

Две.

С самого утра я помчалась в ближайший киоск «Роспечати».

– Пожалуйста, газету бесплатных объявлений!

Я тут же, на месте, как говорится, не отходя от кассы, пролистала все тридцать шесть страниц, пока не нашла рубрику «Послания». Быстро пробежала глазами все, что граждане, имеющие избыток свободного времени, выплеснули на страницу тридцать два, и…

…и ничего не обнаружила!

Ответа не было!

Не может быть! Неужели моя теория не сработала?

Стоп! Спокойно. Надо взять себя в руки и внимательно просмотреть весь материал от первой строчки до последней.

Есть!

Ответ был напечатан в верхней части тридцать третьей страницы, на что я поначалу не обратила внимания.

И вот что я прочла:

«ДЕТЕКТИВУ:

Пусть смерть его для вас утрата,

Имею право на ответ.

Ведь у меня он отнял то,

Чего дороже не было и нет.

ТОТ, КТО ТРЕБУЕТ ОТВЕТА».

Я прониклась невольным уважением к человеку, который может так писать. Пусть даже он пытался сделать из меня мокрое место на асфальте, но в таланте ему не откажешь. Творческий человек, он к любому делу подойдет профессионально, даже полы вымоет так, что залюбуешься. Наверняка у товарища есть образование не хуже, чем у самого Пономаренко.

Я поднялась к себе домой и стала перечитывать послание, чтобы понять, что из него можно выжать, какую именно информацию. Итак, что мы имеем на сегодняшний день, кроме того, что мой оппонент требует сатисфакции? Получается, что Пономаренко отнял у него что-то очень дорогое. Что же это?

Деньги?

Если быть честным до конца, то деньги не самое дорогое на этом свете. Или я ошибаюсь? Правда, в основном убивают как раз из-за денег. Ты должен и не отдаешь, за это тебя – чик по горлу. Или еще по какому-нибудь более пикантному месту.

В этом случае нужно искать кредитора. Раз.

Что дальше?

Честь? Я вздохнула, как слон на водопое. Жидковата версия. Не выдерживает критики, потому что сейчас не девятнадцатый век, на дуэль не вызывают, а предпочитают всадить нож в спину.

Допустим, Пономаренко кому-то перешел дорогу?

Тоже мыльный пузырь. Кому может перейти дорогу тенор, который работает в театре, получает не слишком большие деньги и к тому же вскоре свалит на пенсию? Вот если бы это был крупный шоу-бизнес, тогда понятно. Там конкуренция большая и бывает так, что гибнут люди.

Короче, ни одна мысль мне не понравилась. И все-таки здесь какая-то тайна, и она касается далекого прошлого Пономаренко. Что этот человек делал в прошлом? Учился? Женился? Играл в карты? Делал деньги?

Ерунда какая-то. Ничего не остается, как обратиться за помощью к гадальным костям.

Первый бросок. 36+20+1. «Приготовьтесь к долгому и утомительному путешествию».

Куда ехать, я уже знаю – в Белогорск! Там Пономаренко учился, там начинал работать, оттуда он сбежал. Почему? Это надо выяснить. И что это за большое несчастье? Самое страшное, чего я не переживу, – прокол колеса на пустынной дороге и отсутствие запасного. Крушение планов меня тоже не устраивает, нет смысла затевать эту самую поездку.

Так что же делать? Ехать или нет?

Не поеду…

Глава 7

14 ноября погода была хмурой и морозной. Машина мчалась по трассе на Белогорск, которая с самого утра покрылась тонким ледяным налетом. Впереди несколько часов непрерывной езды по жутким дорогам, состояние которых было словно после землетрясения.

Около часа дня показался пост ГАИ перед въездом в столицу края. Суровый инспектор проверил документы, осмотрел автомобиль и тронул козырек: проезжайте.

Здание консерватории, где учился в свое время Пономаренко, найти было нетрудно. Кажется, даже младенец, родившийся в этом городе, знал, где находится это учреждение. Первый встречный дяденька весьма доходчиво объяснил мне, что консерватория находится на улице Чешской, по которой можно только ходить пешком, поэтому целесообразнее будет завернуть на улицу Радонежа и то с обратной стороны, потому что там одностороннее движение. Место для парковки придется поискать, но это не составит больших проблем.

Наконец, колеся по улочкам города, я добралась до здания, в котором учились будущие звезды российской культуры. Я вышла из машины и ахнула. Тарасов такого не видал. Здание было выполнено в духе немецких построек с башенкой в готическом стиле и остроконечными окошечками. Пожалуй, это была красивейшая постройка в городе и, к сожалению, не исконно русская.

Пономаренко в этом учреждении знали и весьма высоко ценили. Я заявилась прямо к ректору и долго говорила с ним о роли культуры в деле воспитания российского гражданина, после чего получила адрес старенького профессора, который преподавал в то время, когда учился Пономаренко.

Пришлось ехать на улицу Чернышевского и искать дом под номером сто двадцать.

Дверь открыл старичок невысокого роста в очках с толстыми стеклами.

– Простите, я могу видеть Бориса Ивановича Миловидова?

Старичок мотнул головой с редкими седыми волосами:

– Это я. Чем могу служить?

– Разрешите?

Хозяин квартиры отступил в сторону:

– Пожалуйста.

Квартирка была так себе, малогабаритка. Развернуться особенно было негде, если учесть, что посреди комнаты стоял рояль размером с тихоокеанского кита, заставлявший посетителей двигаться по стенке.

Мне была предложена старенькая табуретка, на которую я с удовольствием опустилась.

– Не знаю, насколько важным покажется вам мой вопрос, – рискнула начать я, слегка раскачиваясь на том самом предмете мебели, который был предложен обходительным хозяином. – Вы преподавали вокал в шестидесятых годах…

– И не только, – с готовностью отозвался Борис Иванович, – но и в семидесятых, восьмидесятых и даже в девяностых. Последние пять лет я не преподаю, пора и честь знать. Молодые пришли на смену нам, старикам. Наступают на пятки, так сказать.

А на пятках жуткого имиджа мозоли, подумала я про себя.

– Вы знали Пономаренко Александра Ивановича?

– Он поет в оперном театре в…

– Совершенно верно.

– Как поживает знаменитость?

– Он умер…

Я решила разрубить узел сразу. Молчание заполнило собой окружающее пространство.

Старичок сложил сухие губы бантиком.

– Вот ведь как… Ай, как жалко, хороший был человек.

– Борис Иванович, припомните, не было ли у Пономаренко завистников или откровенных врагов? Пожалуйста, это очень важно.

Старичок пожал плечами.

– Давно было дело, но я помню. На том курсе было двое ребят – Пономаренко Александр и Войнович Геннадий. Остальные все – девчонки. Как раз для их выпуска в нашем оперном театре была одна вакансия, нужен был актер. Вот они и спорили между собой – и тому и другому хотелось попасть в театр. Однажды они даже подрались друг с другом. Громкая история была, чуть не выгнали обоих взашей – и это перед самым-то выпуском! Виноват, конечно, был Войнович, уж очень он любил попетушиться. А в театр взяли все-таки Пономаренко. У Геннадия больно вспыльчивый характер был, не хотелось такого бузотера принимать на работу. Ох и обиделся Войнович. Пил целую неделю, мотался под окнами, орал непотребное.

Моему заду стало тепло, очевидно, я приближалась к разгадке. Бывший однокашник Пономаренко, вне всякого сомнения, был человеком образованным. Он вполне сумел бы написать пару стихотворных строк, посвященных своему давнему недругу. Кстати, газета бесплатных объявлений выходит одновременно в нескольких городах, включая Белогорск! Это я выяснила абсолютно точно, справившись в киоске «Роспечати».

– Борис Иванович, какими были отношения у Пономаренко с девушками?

– С девицами-то? Санька видным парнем был. Статным, красивым, девчонки его любили.

– Женился он поздновато, в тридцать лет. Уж очень странно, как вы думаете?

– Разве? – Мутноватые глаза старичка забегали туда-сюда, как тараканы при внезапно включенном электричестве. – Вот об этом я, простите старика, не знаю. Не помню… Только мне кажется, он вроде бы женился вскоре после окончания консы… или я ошибаюсь…

– После окончания чего?..

Старик явно устал, заговариваться начал.

– Я сказал «консы»? – Борис Иванович улыбнулся. – Так наши студенты называют консерваторию – «конса».

Мой словарный запас пополнился еще одним словом. Спасибо клиентам, выручают.

– А где сейчас этот Войнович?

– Где он сейчас – не знаю… А после окончания ушел в музыкальное училище преподавать.

– Отчество его не помните?

– Войновича? Нет, не помню… Генка – и все. Хорошо еще, что фамилию помню, в моем возрасте пора от склероза страдать.

В общем-то я выяснила все, что смогла. Пора искать этого самого Войновича и поговорить с ним с глазу на глаз, как Болек и Лелек.

Я распрощалась с гостеприимным старичком и поспешила на улицу.

– Нет, Войнович здесь больше не работает.