Он все видит!

Глава 2

Дедуля вызвался проводить Дашу до дома, но она отказалась. Едва за ней закрылась дверь, как Ариша недобро посмотрел на меня:

– Полетт, как ты могла ее отпустить? Я от тебя такого не ожидал.

– Если бы мы селили здесь всех моих клиентов, то наш дом превратился бы в постоялый двор. Ты этого хочешь?

– Не было никакой необходимости давать приют всем твои предыдущим клиентам, а вот сейчас случай особый. Даша может потерять ребенка, и это будет на нашей совести, а еще точнее – на твоей.

– Надо же, как ты заговорил! Еще полдня тому назад ты лежал в постели, и тебе не было никакого дела до какой-то беременной жительницы нашего поселка. А тут вдруг такой невиданный акт благотворительности! – я посмотрела на дедулю. Он был сильно огорчен тем, что мы не сошлись во мнениях. – Ариша, неужели ты не понимаешь: если мы сейчас дадим Даше убежище, то это создаст нам определенные сложности в решении ее проблем. Ковалевы не должны знать, что у нее появились союзники.

– Полетт, значит, ты все-таки берешься ей помочь? – обрадовался дедуля.

– Как же, откажешься тут! Ты ведь каждый день будешь упрекать меня в жестокосердии. Хотя, если быть до конца честной, то я вовсе не уверена, что все обстоит на самом деле именно так, как говорит Даша.

– Почему ты ей не веришь? – изумился дедуля. – Вот я поговорил с ней и понял, что она чиста, как ангел, рухнувший с небес в грязное болото.

– Ангел, говоришь? Ты бы еще сравнил ее с непорочной Девой Марией! Муж умер, а она забеременела.

– Ну, такое вполне возможно…

– Знаешь, дедуля, а ведь возможен и такой вариант, что Даша просто быстренько воспользовалась ситуацией. Ребенок – это ее единственный шанс сохранить те условия жизни, к которым она наверняка уже успела привыкнуть. Если Ковалевы не верят в то, что она беременна от Романа, значит, у них есть основания для подобных подозрений.

– Это такие сволочи, что им вообще не требуется никаких оснований, чтобы поиздеваться над теми, кто слабее!

– Ты так говоришь, будто лично с ними знаком.

– Нет, к счастью, никто меня им не представлял, но зато около месяца тому назад я оказался невольным свидетелем одной очень интересной сцены, которая подтверждает правдивость Дашиных слов.

– Что ж, любопытно будет тебя послушать, – сказала я, усаживаясь в кресло.

– Изволь. – Дедуля последовал моему примеру и втиснулся в другое кресло, стоявшее напротив моего. – Я как-то был в гостях у Дениса Злобина, а его коттедж находится рядом с коттеджем Ковалевых. К нему кто-то пришел с коротким деловым визитом, и, дабы не мешать их приватному разговору, я вышел на балкон, увитый диким виноградом, подышать свежим воздухом. Уже стемнело, поэтому увидеть меня с соседнего участка было невозможно. Зато я разглядел в свете фонаря, как вдоль забора прогуливалась женщина лет пятидесяти. Она то и дело доставала из кармана мобильник и поглядывала на дисплей. Я подумал, что она следила за временем, потому что кого-то ожидала, и не ошибся. Вскоре быстрой походкой к забору подошел молодой человек. Думаю, нездешний. Она увидела его и вышла через калитку на улицу. Они общались недолго, не больше минуты. Незнакомец передал Ковалевой-старшей какой-то пузырек, а она сунула ему в карман несколько купюр.

– Ариша, это ровным счетом ничего не доказывает.

– Согласен. Тогда я тоже не придал этому особого значения и вернулся в дом. Минут через тридцать мы снова вышли на балкон, но уже вместе со Злобиным, и вот тут я увидел свет в окне соседнего дома. Оно было занавешено прозрачным тюлем, сквозь который достаточно хорошо можно было разглядеть все, происходившее внутри…

– Только не говори, что ты видел, как Татьяна Владимировна подменила таблетки!

– Нет, конечно. Я просто видел ее в комнате. Она там что-то искала, вероятно, нашла и заменила лекарство какой-то отравой.

– С воображением у тебя все в порядке, – сказала я, разочарованная дедовым рассказом. – Ты просто притянул факты за уши.

– Ничего я не притянул. Полетт, понимаешь, это была Дашина комната! Я видел позже, что она зашла туда, в халате и с полотенцем, обернутым вокруг головы.

– А потом ты подсмотрел, как Даша скинула халатик? – я погрозила Арише пальцем. – Поменьше надо в чужие окна заглядывать!

– Полетт, ну как тебе не стыдно! Я же специально туда не заглядывал. Все вышло само собой. Между прочим, Даша, едва зайдя в свою спальню, сразу задернула шторы. И вообще, тогда я ни в чем не усмотрел никакого криминала. Все это всплыло в моей памяти сегодня, когда Дашенька рассказала мне про свои подмененные витамины.

– Ладно, допустим, с этим все более или менее складывается. Но как ты вообще столкнулся с Дашей и расположил ее к откровенному разговору?

– Я решил зайти к Злобину. Когда свернул на Кленовую улицу, то увидел, что из дома Ковалевых выбежала молодая женщина. Мне показалось, что она плакала. Дениса дома не оказалось, и я пошел прогуляться по аллейке. Вот там, на скамеечке, и сидела Даша. Я подсел к ней и спросил, не могу ли чем-то ей помочь. Она сначала все отмалчивалась, а потом начала рассказывать мне про извергов, с которыми она живет под одной крышей. Когда она дошла до подмены витаминов, я уточнил, когда именно все это произошло. По срокам все сошлось! Я подсмотрел все в тот день! Так вот, я выслушал эту страдалицу и понял, что ни одному ведомству до нее не будет никакого дела. Но даже если бы у Даши в милиции приняли заявление, это не тот материал, который долго жуют в суде и так далее. Только ты, Полетт, сможешь ей помочь! Если все пустить на самотек, то она и ее еще не родившийся крошка будут все больше и больше увязать в этом кошмаре, и в итоге нутро этого удава поглотит их обоих целиком!

– Да, ей не позавидуешь. Да и мне тоже. Задачка-то мне предстоит не из легких!

– Полетт, не волнуйся, я тебе помогу. Уже помогаю! Как ты думаешь, чем я занимался, пока вы с Дашей беседовали? – спросил Ариша. Я пожала плечами. – Обзванивал своих знакомых, пытался найти какие-то их точки соприкосновения с Ковалевыми.

– Ну и как, нашел?

– Нашел. Оказывается, один мой старинный приятель когда-то работал под началом Виктора Ковалева, еще в комитете по нефтесбыту.

– И что он тебе интересного рассказал?

– Как Даша заявила, что Ковалев – бабник, так оно и есть. Подробности, извини, пересказывать не буду…

– Да уж, избавь меня, пожалуйста, от этих деталей!

– Полетт, я вот о чем подумал, – Ариша придал своему лицу глубокомысленное выражение, – а не пойти ли нам по проторенной дорожке?

– Что ты имеешь в виду?

– Помнишь, ты Ксюшеньке помогала, когда босс-любовник ее в СИЗО запихнул, потому что она ему наскучила?

– Помню, конечно, только сейчас мы имеем совсем другой случай. Даша уже не работает в фирме своего свекра, и из СИЗО ее тоже вытаскивать не надо…

– Да ей дома сейчас не лучше, чем в казенном доме! Там у нее уже имеются два неиссякаемых источника повышенной нервозности – свекровь, со своими упреками, и свекор, с его сексуальными притязаниями… Они дошли до такой ненависти к Даше, до такого цинизма, что в них без остатка растворились и любовь к сыну, и память о нем. Я не понимаю, как такое возможно! Проучить их надо бы.

– Проучить – это дело второе. Главное – сохранить ребенка.

– Да, Полетт, ты права. Не знаю, зачем я полез к тебе со своими предложениями? У тебя самой всегда найдется пара-тройка идей в запасе. Меня же все время тянет повторять выигрышные партии и комбинации. Этим грешит любой хороший карточный игрок… Скажи, Полетт, мне еще не поздно меняться? В смысле характера?

– Нет, в самый раз, – невольно улыбнулась я.

– Тогда я пойду и попробую придумать что-нибудь новенькое, – сказал дедуля и запел какой-то веселенький мотивчик.

Ну и Ариша! Еще несколько часов тому назад он сам нуждался в чьей-то психологической помощи, но вот – получил от меня укол по самолюбию, мгновенно излечился и принялся спасать других. Что ж, у каждого есть свой личный способ побеждать внутреннюю инерцию. Дед перестал хандрить, и теперь его вдохновлял энтузиазм, замешенный совсем на других эмоциях. Я же не могла сделать жалость двигателем своего внутреннего сгорания. Мне требовалось посмотреть на ситуацию холодным отстраненным взором. Информации накопилось в моей голове порядочно. Хотелось бы понять, все ли сведения отвечают истине.

Я поднялась к себе, взяла саксофон и немного поимпровизировала. Под музыку мне всегда хорошо думается… Факты всплывали в моей голове в произвольном порядке, некоторые – и не по одному разу, и под самыми разными углами. Вот и теперь, после нескольких сыгранных пьесок, я оценила все обстоятельства с иной позиции. Мне казалось абсолютно неважным, по любви ли вышла Даша замуж или нет, Роман ли отец ее будущего ребенка, или же кто-то другой. Пусть ее тайна останется покрыта мраком и ее коротким браком с Ромой. Важно совсем другое – рождение ни в чем не повинного малыша оказалось под угрозой.

На следующий день Ариша проснулся раньше меня. Я еще лежала в постели, а дедуля уже бодренько разговаривал по телефону. Куда только подевалась его хандра? Растворилась вчера, потонув в заботах о нашей беременной соседке. Что ж, это не самый плохой выход из того состояния, в котором пребывал дед всю последнюю неделю.

Ариша у меня один, других родственников нет. Мама и папа трагически погибли прямо на моих глазах. В машину, в которой они тихонько выезжали со двора, на бешеной скорости врезался автомобиль с пьяным прокурором города за рулем. Это событие черной чертой поделило мою жизнь надвое. Четырнадцать счастливых лет я прожила с мамой и папой, а потом все рухнуло в одну минуту. Я потеряла не только родителей, но и веру в справедливость. Прокурор Синдяков умудрился свалить всю вину на моего отца и выставил нашей семье счет за причиненный ему моральный и материальный ущерб. Ариша продал городскую квартиру, и мы переехали с ним в коттеджный поселок. Я много лет не обращала внимания на то, как за окном меняются времена года. В школу и в институт ходила по инерции, затем, без особого энтузиазма, работала на кирпичном заводе юрисконсультом.

Жизнь моя могла бы и дальше течь в таком же монотонном однообразии, если бы не одно дорожно-транспортное происшествие, свидетелем которого я вновь стала. Скрежет металла, окровавленные тела на асфальте – все это заставило меня очнуться от спячки. Конечно, родителей вернуть было никак нельзя, но оставалась возможность наказать преступника. Синдяков уже вышел на пенсию и, по злой насмешке судьбы, купил дом в нашем же коттеджном поселке. Я поняла, что не смогу жить дальше, если не покараю убийцу своих родителей. Поделилась своими планами с Аришей, и он меня поддержал. Более того, дед признался, что он четырнадцать лет ждал, когда я дозрею до этого.

Встав на тропу мести, я мечтала дорожным катком проехать по тучному телу бывшего прокурора города, чтобы он, корчась от боли, вспомнил о моих родителях и раскаялся в содеянном. Но реальность внесла свои коррективы в мои умозрительные планы. Пристально наблюдая за жизнью Синдякова и двух его сыновей, я увидела, как порочна эта семейка. Мне не составило особого труда сделать их пороки орудием своего мщения. Спустя четырнадцать лет справедливость восторжествовала. Но это был лишь один частный случай.

Теперь, когда я уже давно проснулась и широко раскрыла глаза, я увидела, что вокруг нас живут и здравствуют негодяи, которым прямая дорога на зону. Являясь дипломированным юристом, я была вынуждена признать, что закон зачастую оказывается бессилен. Власть, деньги и связи помогают преступникам избежать наказания за их злодеяния. Я стала искать различные способы покарать тех, кто уходит от расплаты, и находила их. Теперь мне предстояло защищать еще не родившегося ребенка, отстаивать его самое главное право – право на жизнь…

Когда я открыла Даше дверь, то поняла, что хороших новостей у нее для меня нет, а вот отчет о ее неприятностях будет длинным.

– Все плохо, все, – сказала она, привалившись плечом к стене в прихожей. – Врач сказала, что угроза выкидыша очень высока, надо ложиться в больницу на сохранение. Я уже хотела было согласиться, но тут в кабинет зашла медсестра и, как бы между прочим, сказала, что моя мама за меня очень волнуется. Это она мою свекровь мамой назвала! Я спросила – откуда она знает? Таня поняла, что сболтнула лишнее, и сразу же вышла из кабинета. Полина, я чувствую, что это заговор! Они запихнут меня в больницу, а там наколют какими-нибудь препаратами, и все…

– Даша, давай не будем обсуждать такие важные вопросы у порога, – мягко сказала я, – пойдем в гостиную. Ты присядешь, выпьешь свежевыжатый сок. Тебе яблочно-банановый можно?

– Лучше просто яблочный, – сказала будущая мать.

– Тогда располагайся здесь, – я открыла дверь гостиной, обставленной в стиле кантри, – а я сейчас быстренько сок приготовлю.

– Вы очень добры. Мне так неловко…

– Даша, перестань стесняться! И вообще, давай перейдем на «ты». Я не так уж на много лет тебя старше.

– Хорошо, – согласилась гостья. – Полина, а где Аристарх Владиленович?

– Дед уехал по делам в город, но, я думаю, он скоро будет.

Когда я вернулась в гостиную, Даша сидела на диванчике и механически перелистывала глянцевые журнальчики.

– Вот сок, пожалуйста, – я подала ей стакан и села рядом. – Скажи, ты в нашей поселковой поликлинике на учете состоишь?

– Да, а что?

– А в какую больницу тебе давали направление?

– Во вторую городскую.

– Да, в муниципальной больнице зарплаты небольшие. Кто-нибудь да и позарится на вознаграждение. А что, если тебе в частную клинику лечь? Нет, если у тебя с деньгами туго, то…

– У меня есть деньги. Ромкина кредитка у меня была, я сняла с нее деньги и на свой счет переложила, – призналась Даша и густо покраснела. – Полина, ты тоже считаешь, что я не должна была этого делать?

– Почему «тоже»?

– Ромкины родители искали эту кредитную карточку, не нашли и обозвали меня воровкой.

– И ты все это терпишь? – я покачала головой. – Даша, ты должна подумать о ребенке. Тебе надо пройти обследование и лечение в хорошей клинике, лучше в частной.

– Ты думаешь, Ковалевы и там ни к кому подхода не найдут? У Татьяны Владимировны столько знакомых! Она их всех подключит, но от своего замысла не отступится. Неспроста свекровь в консультации была… Дома мне нервы треплет, а медсестре сказала, что она волнуется за меня и моего малыша. Лицемерка! Лучше бы за своим мужем следила, а не за мной! Я вчера от вас в десятом часу вечера вернулась, а она стоит у двери и ухмыляется.

– Чему?

– Татьяна Владимировна решила, что я была допоздна у любовника. Ей давно мерещится, что у меня кто-то есть.

– У любовника, говоришь?

– Полина, ты что? У меня никого нет!

– Даша, успокойся, я тебе верю. Просто я наконец-то поняла, как нам надо действовать.

– Как? – вдова посмотрела на меня с опаской.

– Психологи называют это методом присоединения. Ты что-нибудь об этом слышала?

– Нет. Кого к кому надо присоединять? И зачем?

– Все не так буквально, как ты подумала. Метод присоединения – это диаметральная противоположность такого привычного тебе противостояния. Понимаешь?

– Не совсем. Ты хочешь, чтобы я помирилась с Ковалевыми? Это в принципе невозможно, – Даша пригорюнилась. – Дело даже не во мне. Татьяна Владимировна никогда на это не пойдет. А Виктор Николаевич своей жене вторит. Она вчера сказала про моего мнимого любовника, а он спросил, как его зовут.

– Вот-вот, для достоверности тебе надо придумать его имя, профессию…

– Поля, я ничего не понимаю! Что ты задумала?

– Ладно, попробую объяснить попроще. Сейчас ты находишься с Ковалевыми в состоянии жесткой конфронтации, и ни к чему хорошему это привести не может. Ты постоянно нервничаешь, это вредит малышу. Надо менять тактику. Свекровь считает, что у тебя есть любовник? Не надо ее в этом разубеждать. Наоборот, надо подтвердить этот факт!

– Полина, зачем я буду признаваться в том, чего нет?

– Это очень хорошая причина для того, чтобы уйти из дома. Не с бухты-барахты, а якобы к отцу своего будущего ребенка. Можешь сказать, что он наконец-то развелся с женой и сделал тебе предложение.

– Нет, я не стану этого делать, – запротестовала вдова. – Роман – отец моего ребенка. Я не могу осквернить память о нем!

– Если кто и оскверняет память о Романе, так это его родители. Я уверена, что он сверху все видит и поймет, что иного выхода у тебя просто нет.

– А куда я на самом деле пойду? Мне же некуда податься! Я ведь тебе говорила…

– Ну, у меня есть один вариант. Моя лучшая подруга уехала на несколько месяцев в Испанию, а ключи от своей квартиры мне оставила. Ты можешь пока там пожить. Я буду тебя навещать, каждый день. Возможно, в спокойной обстановке угроза выкидыша пропадет.

– Полина, извини, но я все равно ничего не понимаю.

– Здесь же все просто. Ты делаешь вид, что ни на что не претендуешь, и исчезаешь из жизни Ковалевых. Временно, – я сделала акцент на этом слове, – но Татьяне Владимировне и Виктору Николаевичу об этом знать необязательно. Пусть они считают, что избавились от тебя навсегда.

– Они только обрадуются, если я уеду от них, – Даша окончательно скисла.

– Рады? – усмехнулась я. – Нет, они начнут испытывать совсем другие чувства! Даша, я обещаю тебе, что через недельку-другую твои родственнички убегут из коттеджа, как ошпаренные. Вот тогда ты вернешься туда полноправной хозяйкой.

Дарья отнеслась к моему обещанию с явным недоверием. Я молчала, давая ей возможность осмыслить это предложение.

– Прости, Полина, но я даже представить себе не могу, что может заставить Ковалевых отказаться от этого дома.

– Тебе и не надо это представлять. Как говорится, просим беременных покинуть зрительный зал. Начинается фильм ужасов!

– Ну, я не знаю. – Даша продолжала медлить с окончательным ответом.

Хлопнула входная дверь, и вдова вздрогнула.

– Успокойся, это вернулся Аристарх Владиленович. – Я выглянула в прихожую и сказала: – Дедуля, мы здесь.

– Девочки, а я принес вам фрукты. Вот: персики, нектарины, груши. Полетт, иди-ка их вымой, – Ариша сунул мне авоську с фруктами и шагнул к нашей гостье: – Здравствуй, Дашенька, я очень рад тебя видеть. Как малыш, уже шевелится?

Я вымыла фрукты, уложила их на поднос, а когда возвращалась обратно, то услышала Аришин голос:

– Даша, ты можешь довериться моей внучке, каким бы странным или сумасбродным на первый взгляд тебе ни казался ее план. Поверь, она всегда знает, что делает.

Я не стала входить в гостиную, чтобы не мешать их разговору.

– Аристарх Владиленович, я готова довериться Полине, но вот Ковалевы… из них не так-то просто сделать дураков.

– Идиот, большой или маленький, живет в каждом из нас, но некоторые люди старательно изображают, что не видят в себе этого простодушного дурачка, – как твои родственники. Скажи, зачем делать из них дураков, если они уже готовые? – спросил Ариша, чем заставил Дашу рассмеяться.

– И все-таки вы их недооцениваете, – сказала она, быстро посерьезнев.

– Прокурор города, директор завода, главврач клиники пластической хирургии, начальник страховой компании… я могу и дальше продолжить этот список. А знаешь, Дашенька, кто все эти люди?

– Нет.

– Все они считали себя недосягаемыми, а потому черт знает что творили. Но жизнь доказала, что расплата не минует даже избранных. Вообрази, кто их призвал к ответу?

– Полина? – догадалась Даша.

– Да, моя внучка, – не без гордости подтвердил Ариша.

– Я кое-что слышала об одном пластическом хирурге. У него еще фамилия такая противная… Вспомнила – Жупанов! Моя свекровь беседовала о нем со своей подругой, которая лежала в клинике «Приват-мед», но осталась недовольна результатом операции.

– И о чем же они говорили?

– Та женщина радовалась, что клинику закрыли, а ее главврач остался без работы и спился.

– Ну вот…

– Так это Полина ему помогла разориться?

– Ну и не без моего участия все произошло… Операция была бескровной, но эффективной. Что же касается твоего положения, Дашенька, то хорошая надежда для тебя и твоего малыша будет полезнее, чем плохая действительность.

– Вы правы, Аристарх Владиленович, я согласна поступить так, как предлагает Полина.

Ай да дедуля, ему все-таки удалось вырвать у нерешительной Даши согласие! Я удовлетворенно вздохнула, отошла на цыпочках чуть назад, а затем громко потопала к двери.

– А вот и фрукты!

Дарья приняла мой план, но с одной оговоркой:

– Я не стану первой начинать разговор о том, что навсегда ухожу к другому мужчине. Но если Ковалевы снова начнут обвинять меня в распутстве, то это будет хорошим предлогом, чтобы огорошить их такой… новостью.

– Ладно, – согласилась я, – пороть горячку не стоит. Ты пока начинай потихоньку паковать свои вещи. Чтобы твой уход выглядел натуральным, надо их забрать.