Оплаченные фантазии
- -
- 100%
- +
– Значит, я уже три дня не ходил на заработки? – Ариша смущенно потупил взор. – Признаюсь, последний проигрыш здорово выбил меня из колеи. Наверное, старею, раз не распознал за столом налапников. Да, никогда не думал, насколько трагично ощущение надвигающейся старости.
Я должна была отвлечь дедулю от этих мрачных мыслей, поэтому спросила:
– Налапники – это кто?
На самом деле я неплохо разбиралась в шулерской терминологии. Но Арише только подкинь карточную тему, и он будет говорить без устали, перескакивая с одного аспекта на другой. Пусть вещает, лишь бы не думал о своем возрасте.
– Налапники – это игроки, которые играют на один карман. Нет, я должен был об этом догадаться, когда Андрон выиграл подряд шестую пулю! – дедуля вдруг занялся запоздалым самобичеванием. – Но я, старый дурак, ждал, когда фарт от него отвернется. Да, в последнее время ему везло чаще, чем положено честному человеку. И Корней все время с ним рядышком был. А я даже мысли не допускал, что этот самый Корней может быть его налапником. Он ведь человек здесь новый. Нарисовался в Горовске всего пару недель назад. Выходит, Андрон его подмял под себя… Как же я сразу не понял, что они делали друг другу знаки! Старый идиот!
Что-то моя задумка не сработала. Дед слишком уж зациклился на своем возрасте.
– Ну ничего, Ариша, не расстраивайся. На ошибках учатся…
– В моем возрасте учиться уже зазорно. А вот в твоем – как раз можно и нужно послушать несколько советов. Насколько я понял, вот… в этом ты собралась обольщать сына пластического хирурга, так?
– Так. Говорят, он не от мира сего…
– Помню, помню… Но ты, ma chиre, несколько переборщила. На тебе все – dйmodй, все вышло из моды, но не износилось. Напрашивается вопрос – где ты пребывала последние пять лет?
Я посмотрела на свое отражение в зеркале и неуверенно сказала:
– В учебе была с головой. Читала умные книжки, а в это время жизнь пролетала мимо, как столбы за окном электрички.
– Не верю! – в сердцах крикнул дед. – Ты выглядишь слишком театрально. Тебя словно выдернули из прошлого и перенесли в наши дни. Но ведь это не так. Пусть ты прилежная студентка, пусть стеснена в финансах, но ты ведь все-таки молодая барышня, поэтому должна каждый сезон обновлять хоть что-то в своем гардеробе. Допустим, на натуральную шубку денег нет, но новую шапку, пусть вязаную, ты можешь себе позволить. Сапожки прошлого сезона, но сумочка должна быть новая, пусть не слишком дорогая, из искусственной кожи. Понимаешь, если нельзя идти в ногу со временем, то надо хотя бы успевать идти в ногу с собой…
– Дедуля, ты прав. Я хочу соблазнить парня из состоятельной семьи. У него с мозгами что-то не то, но с финансами все в полном порядке. Заботливая мамочка наверняка покупает ему дорогие шмотки из последних коллекций. А я решила, что в этом смогу выделиться на фоне атакующих его корыстных девиц, особо не блещущих умом. Понимаешь, я думала, что нужна игра на контрастах.
– А очки – это, наверное, для ума?
– Да, он очкарик, вот и я хотела…
Дедуля снял с моего носа очки, посмотрел в стекла и сказал:
– Ни два, ни полтора, ни плюс, ни минус. Простая стекляшка. Если ты хочешь завязать серьезные отношения с очкариком, не надо спекулировать такими вещами. Если он, паче чаянья, поймет, что ты его обманула, – а он рано или поздно обязательно это поймет, – то сразу же бросит тебя. Потом, без очков ты выглядишь гораздо привлекательнее.
Раскритиковав в пух и прах все мои потуги создать образ девушки, подходящей для Шурика Жупанова, Ариша вышел из комнаты. Наверное, отправился за шейным платком. Надо сказать, мой дедуля, несмотря на свой почтенный возраст, прекрасно разбирался в последних тенденциях моды и, разумеется, был тонким психологом. Как любой профессиональный карточный игрок. Правда, иногда и он садился в лужу. Так случилось три дня назад, когда дедуля оставил в казино очень внушительную сумму. Трое суток он не вылезал из дома, анализировал причину поражения, сделал для себя важные выводы и теперь рвался взять матч-реванш. Попутно высказал мне справедливые замечания. Теперь я и сама понимала, что была на пороге провала. Наверное, несколько удачных дел, достойных славного Робин Гуда, затмили мне глаза. Конечно, я переиграла… Хорошо, что Ариша не стал юлить, сказал мне правду-матку в глаза. Вообще, он многому меня научил. В детстве тренировал мою память, развивал логические способности, даже учил интриговать.
Действительно, моя скромная персона должна заинтриговать аспиранта, а для этого нужна кропотливая предварительная работа, в том числе и над собственным имиджем. А я хотела сделать все с наскока, полагаясь лишь на закон физики. Думала, две разнозаряженные частицы столкнутся, притянутся друг к другу… Нет, эта «Клава» точно никого не сможет к себе притянуть! Да встречу лучше перенести из библиотеки в другое место. В какое? Хотя бы просто на улицу. Конечно, сейчас не весна, располагающая к романтическим встречам, а осень, уже вступившая в свою последнюю стадию. Вот-вот и зима заявит о своих правах.
* * *– Вон он, – подросток ткнул пальцем в боковое окно машины. – Высокий, в очках, видите?
– Вижу, – сказала я, отметив про себя, что аспирант – очень даже ничего.
– Своей тачки у него нет, поэтому сейчас он пойдет к автобусной остановке.
– Ну что ж, Толик, теперь я знаю объект в лицо. Спасибо тебе огромное-преогромное, я займусь Жупановым-младшим, а Алина отвезет тебя домой.
– Не хочу домой, – закапризничал Владимирцев.
– А куда ты хочешь? В кафе-мороженое?
– Нет, хочу посмотреть, как у вас все пройдет, чтоб Ольке рассказать. Вот она не взяла меня на «дело», и ничего у нее не вышло…
– И хорошо, что не вышло, – заметила Нечаева. – Если бы ты мне лицо изуродовал, я бы тебя собственными руками на клочки разорвала!
– Ну уж я ни за что бы вас не перепутал. Это Олька от нервности вас за Жупанову приняла. А у меня холодный рассудок, – по-взрослому пиарил себя пятнадцатилетний отрок.
– Ладно, Толик, может, как-нибудь я еще воспользуюсь твоей помощью, но не сегодня, – сказала я и открыла дверцу.
– Ни пуха ни пера, – пожелала мне Нечаева.
– К черту! – ответила я и решительной походкой направилась в сторону автобусной остановки.
Моя задача вдруг осложнилась тем, что к Шурику прилипла какая-то низкорослая девушка в короткой красной куртке с опушкой. Взявшись буквально из ниоткуда, она стала что-то говорить-говорить, глядя на него снизу вверх, как на предмет своего обожания, а он даже не пытался скрыть, что это общение его тяготит. Переминался с ноги на ногу, поглядывал на наручные часы, высматривал автобус. Надо же, какой недоступный! Девушка очень даже симпатичная и, кажется, умная, говорит о каких-то протонах, наверное, тоже учится на физфаке. Но она ему неинтересна.
С первой попытки мне не удалось завязать знакомство с аспирантом, и я вернулась обратно в машину. У Толика и Алины был разочарованный вид. Конечно, я тоже рассчитывала на другой расклад. Но нет худа без добра. Сегодня я составила о Жупанове-младшем свое собственное мнение, и оно в корне отличалось от того, что вначале сложилось у меня с чужих слов. Во всяком случае, мне уже не хотелось называть Александра ботаником, скорее мажором. Хоть сын пластического хирурга и носил очки, но они его нисколько не портили, а придавали образу благородство. А беспроводная гарнитура для мобильника около уха внушала солидность. Одет Александр был дорого и со вкусом. Хотелось бы верить, что налицо был именно его вкус, а не мамочкин. Хотя какое мне дело до внешнего и внутреннего мира этого молодого человека? Никакого. Уж так случилось, что Шурик – сын врача, причинившего серьезный ущерб Ольгиному здоровью и отказавшегося его компенсировать.
В истории часто вставал вопрос о том, должны ли дети отвечать за грехи своих отцов или нет. В данном случае мне казалось, что Александр должен ответить за профессиональную ошибку своего папочки, бездарного пластического хирурга, да и ушлой мамочки-главбуха. Шурик ведь в полной мере пользовался материальными благами, которые изливались на него из клиники «Приват-мед». С такими родителями успешность в его жизни была запрограммирована. Если Жупанов-младший такой уж талантливый, пусть пробивается в науку сам, врезается в нее по правилу буравчика. Но сначала неплохо бы через него пролезть в эту семью и наладить обратный канал движения денежных средств.
Немного поразмыслив, я окончательно убедилась в том, что начинать благое дело надо с Шурика, хотя он, похоже, был крепким орешком. Достучаться до его сердца не так-то просто. Вероятно, у медсестры Тани – слава отъявленной обольстительницы, раз Раиса Васильевна обратилась именно к ней со своей оригинальной просьбой, но у них вышел облом. И даже невооруженным глазом видно, что у девчонки в красной куртке тоже нет практически никаких шансов заинтересовать собой аспиранта. В чем же причина такой холодности?
Меня таки скрутило непристойное любопытство насчет особенностей личной жизни Александра. Может, у него есть девушка, но он прячет ее от всех, даже от родителей? Допустим, она не того круга или живет в другом городе… А если у Шурика все-таки нетрадиционная сексуальная ориентация? Да, это может стать неприятным открытием для его родных и знакомых…
А ведь тайна – штука дорогостоящая! Если Александр – голубой, то этим можно его шантажировать… Нет, как-то не верится мне в это. Точнее, не хочется верить. Если честно, то зацепил он меня, прошелся по касательной к сердцу… Неужели я могла бы положить глаз на гея? Вряд ли.
Вернувшись домой, я достала из футляра саксофон и стала играть. Музыка всегда приводила мои мысли в порядок, но только не в этот раз. В голове оставался полный сумбур.
Глава 4
Дед вернулся домой уже за полночь, похвалился выигрышем и поинтересовался моими успехами.
– А мне похвастаться нечем. День прошел почти впустую, если не считать кое-каких выводов. Оказывается, Шурик – вовсе не аморфное существо, зацикленное на физике. Он высок, красив, ухожен и обласкан обожающими женскими взглядами. Другой бы на его месте стал вторым Казановой, а этот, напротив, избегает женщин. Я никак не пойму, что за этим стоит, поэтому не знаю, как действовать дальше.
Ариша втиснулся в кресло, сделал глубокомысленное лицо, затем изрек:
– Видишь ли, Полетт, а ты не подумала о том, что этот молодой человек мог однажды потерпеть фиаско, а потому уйти от своих любовных переживаний в науку?
– Нет, ничего подобного мне в голову не приходило, – чистосердечно призналась я.
– А жаль, это самое простое объяснение, – с поучительной интонацией сказал Ариша. После небольшой паузы он продолжил: – Знаешь, ma chиre, я тут навел кое-какие справки… Городок у нас небольшой, поэтому шила в мешке не утаишь.
– Дедуля, не томи, рассказывай, что ты выяснил!
– Не спеши, Полетт, всему свое время. Откровенно говоря, я не отказался бы от чашечки цейлонского чая.
– Хорошо, сейчас заварю.
Когда я заварила чай и принесла поднос с чашками в гостиную, дедуля продолжил:
– Фамилия Жупановых показалась мне знакомой, но я никак не мог вспомнить, где, когда и при каких обстоятельствах я ее слышал. А сегодня пришел в казино, увидел Петровича и тут же прозрел. Именно он упоминал как-то о Жупанове, рассказывая о своей дочери. Я как бы невзначай снова подтолкнул беседу к этой теме… В общем, его единственная дочь Ксюша училась с Александром в одном классе. Он появился в школе в десятом классе, и девочка тут же на него запала. Впрочем, он тоже положил на нее глаз…
– Так, а что было дальше? – поторопила я.
– Первая любовь, записки со стихами и все такое прочее. Два года пролетело незаметно, настал выпускной бал. Саша Жупанов был башковитым парнем, поэтому после школы подался в Москву. Ксюша, несмотря на строжайший запрет родителей, отправилась за ним. Жупанов поступил в Бауманку, а она провалилась в МГУ, но познакомилась с каким-то состоятельным москвичом и тут же про Сашу забыла. Едва Ксюше исполнилось восемнадцать, как она вышла замуж, но тут-то и оказалось, что муженек ее – наркоман, жертва кошелька своих родителей. Она терпела-терпела, да и не вытерпела – к Жупанову в общагу прибежала, прощения просила, умоляла его начать все сначала. А он, гордый, не простил ее. Более того, окончил первый курс Бауманки и перевелся в горовский институт. Ксюша же развелась с наркоманом, но жить-то в Москве осталась. Вышла второй раз замуж, но снова неудачно: бросил ее муженек. Недавно она приезжала в Горовск, искала встречи со своей первой любовью. Жупанов все еще неженатый ходит, но Ксюше он сказал, что поезд ее ушел.
– Выходит, гордый слишком? Ну, Ксюша разбила ему сердце, это понятно. Но вот что у него с мозгами? Вроде ума палата, Бауманка приняла провинциала с распростертыми объятиями, но он сбежал из столицы в нашу глушь, где нет особых перспектив…
– Видишь ли, Полетт, я подозреваю, что сбежал он из Москвы лишь потому, что там Ксюша жила. Она ведь возвращаться в Горовск не собиралась, ей столичная жизнь пришлась по душе, только вот не в ту семью с наскока попала… Петрович говорил, что она Сашу обратно звала, обещала ему там какие-то перспективы, но он даже слушать ее не стал. Умерла так умерла! Так что обжегся твой Жупанов однажды и с тех пор ушел с головой в науку. А наука – дама эгоистичная, она не терпит соперниц. Все поняла, внучка?
– Поняла. Дедуля, ну как же я тебя люблю! – я крепко прижалась к Арише.
– И я тебя, – ответил дед и поцеловал меня в щечку.
Мы с Аришей еще немного поворковали, потом я пошла в свою комнату и сбросила из мобильника в компьютер сфотографированную лицензию клиники «Приват-мед». Она была выдана Горовским комитетом здравоохранения. Ну, и как же местные чиновники определили компетентность Жупанова и иже с ним? У Ольги создалось впечатление, что Кирюшкин, начальник нашего горздрава, приятельствует с Жупановым. Если так, то он и ветеринару мог бы дать подобную лицензию, не то что военному врачу.
Неплохо бы и самим Кирюшкиным заняться. Роман Афанасьевич откровенно наплевал на жалобу Владимирцевой. Секретаршу свою настропалил так, чтобы она женщину с лицом, обезображенным на хирургическом столе, не пускала в его кабинет. Она, послушная его воле, так и сделала. А Ольга, разбудив в своей душе злобного демона, и ей хотела отомстить. Совершенно напрасно, на мой взгляд, ведь Анечка всего лишь выполняла указание своего шефа. А вот этого самого шефа надо потрясти. Если он напрасно занимает свое кресло, то следует поскорее свалить его с высокого поста. Без мощной поддержки начальника городского комитета здравоохранения закрыть клинику «Приват-мед» будет гораздо проще.
* * *Утром я позвонила Курбатову, давнему другу нашей семьи, полковнику ФСБ.
– Здравствуйте, дядя Сережа, это Полина.
– Я узнал. Доброе утро!
– Дядя Сережа, у меня есть к вам одна небольшая просьба, – прощебетала я ангельским голосочком.
– Так, для начала – одна небольшая, а за ней еще три-четыре побольше? – уточнил Курбатов, посмеиваясь. – Я прав?
– Возможно, пока сама не знаю. Решила пластической хирургией заняться…
– Полька, ты мне это брось! Что еще удумала? Ты же такая молодая и красивая!
– Дядя Сережа, вы меня неправильно поняли. Никаких операций я делать не собираюсь. А вот одной моей знакомой пришлось доверить свое лицо и грудь местным эскулапам, – и я вкратце поведала Сергею Дмитриевичу печальную историю преподавательницы горовского института.
– Н-да, под боком такие ужасы творятся, и никому до этого нет дела. А ведь моя супруга уже несколько раз говорила, что мечтает сделать подтяжку лица. Я ей сегодня же расскажу о том, что в «Приват-меде» военный врач всем заправляет и скальпелем, как кинжалом, орудует. Надеюсь, после этого у нее сразу вся дурь из головы улетучится, – не на шутку разошелся Курбатов. – Так что ты, Полина, хотела у меня узнать?
– Может, у вас в архивах имеется какая-нибудь интересная информация о Жупанове Андрее Александровиче – это главврач клиники, и о Кирюшкине Романе Афанасьевиче?
– Ну, регалии Кирюшкина перечислять не надо. Мне его должность известна. Что ж, Поля, я постараюсь побыстрее разузнать, нет ли в биографиях этих граждан каких-либо темных пятен.
– Спасибо, дядя Сережа, буду ждать вашего звонка.
* * *После обеда я собралась предпринять попытку номер два. На этот раз решила обойтись без свидетелей и поехала к институту одна. Подкараулив Александра на выходе из этого учебного заведения, я шагнула ему наперерез, поскользнулась на влажной листве, прилипшей к асфальту, и упала прямо к ногам аспиранта. Поразительная меткость, причем без всякой репетиции! Упасть-то я упала, но вот эффекта от этого, кажется, не получилось. Жупанов-младший стоял, не проявляя ко мне никакого интереса, будто привык к падению девушек к его ногам. А я-то рассчитывала, как минимум на проснувшееся в нем чувство стыдливой неловкости.
– Ой?! – застонала я.
Жупанов очнулся от задумчивости, наклонился и потянул за руку. Когда я встала на ноги, мое лицо оказалось рядом с его. Эта кислая физиономия лишила меня последних иллюзий. Да, Шурик помог мне, но сделал это нехотя, просто подчинившись суровой необходимости. Ну не переступать же через меня! Что тогда прохожие подумают?
– Девушка, вы бы впредь под ноги смотрели, а то покалечитесь, – назидательно буркнул он и устремился к автобусной остановке.
Я бросила ему вслед:
– Нахал! Сам толкнул и еще под ноги смотреть советует!
Александр остановился и поспешил оправдаться:
– Простите, но я вас не толкал. Вы сами… Может, вы ударились головой? – заботливо уточнил он. – Вам бы лучше показаться врачу.
– Да, вы правы: ударилась и сошла с ума. Вы не знаете телефон какого-нибудь психиатра?
– Психиатра? Я имел в виду травматолога… – Жупанов-младший растерялся.
К нему подбежала девушка в красной куртке. Жупанов смутился еще больше и пробормотал:
– Ира, ты иди. Мне надо вернуться… Я забыл зайти на кафедру…
Ира фыркнула, резко развернулась и гордо удалилась.
– Девушка, подождите. – Жупанов догнал меня. – Мне на самом деле неловко, что все так получилось…
Я молча шла вперед, Жупанов – за мной. И вдруг спросил:
– Девушка, а как вас зовут?
– Молодой человек, вы что, ловелас? – огрызнулась я.
– Ну почему же сразу ловелас? – опешил аспирант.
– Послушайте, вы мне надоели! Не собираюсь я с вами знакомиться! – я усиленно изображала злыдню.
– Почему? – спросил Александр, продолжая идти рядом со мной.
– А потому, что вы не в моем вкусе!
– Девушка, почему вы такая… злая? – спросил он с глупым выражением лица.
– Ну, нормально! Я же еще и злая! Вы толкаете меня в грязь, и после этого я должна источать во все стороны доброту и другие положительные эмоции? Да таких наглых типов я еще в своей жизни не встречала! Хотя нет, встречался один, в Москве, но это было давно и неправда.
Упоминание о столице задело Жупанова, он аж весь передернулся. Его московские впечатления точно были не из самых приятных. Мой попутчик какое-то время шел молча, наверное, пытался прогнать воспоминания, а потом вдруг сказал:
– Александр.
– Почему Александр? Его звали Сергеем.
– Кого? Ах, вашего знакомого москвича!..
– Да, его. Пожалуй, вы могли бы с ним посоревноваться в наглости, – уколола я его.
– У вас ошибочное представление обо мне, уверяю вас… Меня зовут Александром, – во второй раз представился аспирант.
– Я вас об этом не спрашивала!
– Вы мне очень понравились, и я хочу с вами познакомиться. Как вас зовут?
– Понравилась? – усмехнулась я. – Интересно, в какой же момент? Когда лежала у ваших ног или когда уже поднялась?
– Не знаю, пока не понял. Но в вас есть что-то необычное.
Ну, разумеется, есть! Ты привык к тому, что все вешаются тебе на шею, а я, напротив, отвергаю тебя. Все-таки правильно, что я выбрала игру на контрастах.
– Вы очень симпатичная. Я думаю, вы добрая, хоть и не в настроении сегодня. Отчасти я в этом виноват… – бормотал он. Ага, зацепило!
– Почему же отчасти? На все сто, – безапелляционно рубанула я по самолюбию Александра.
– Пусть будет так. – Шурик не стал больше возражать, наверное, понял, что каждое его слово вновь будет мною оспорено. – И все-таки, как вас зовут?
– Клава.
– Так звали мою бабушку, она умерла три года тому назад. Сейчас мы живем вчетвером – мама, папа, я и дед. А у тебя, Клава, большая семья?
– Мы уже перешли на «ты»?
– Если ты против…
– Ладно, давай на «ты». «Выкать» такому нахалу даже смешно, – сказала я и поняла, что опять перегнула палку. – Нет, семья у меня небольшая. Я, Васька, в смысле – кот, и бабушка.
– Клава, а где ты живешь? Нет, на кофе я напрашиваться не буду. На чай тоже…
– А в чем же тогда дело? Ты решил соригинальничать? Попросишь свежевыжатый сок или минеральную воду без газа, так?
– Клава, наверное, тебе неловко в таком пальто идти… Надо бы все-таки взять такси…
– Александр, не парься, я уже пришла. Вот здесь мы и живем с бабушкой. – Я решила, что на сегодня пора сворачивать общение, и остановилась около первого попавшегося дома.
– Клава, подожди! – крикнул Жупанов, когда я взялась за ручку подъездной двери. – Мы еще с тобой увидимся?
– Знаешь, Саша, наша встреча уже оставила в моей душе неизгладимое впечатление. – Я многозначительно посмотрела на грязное пятно на светлой ткани. – Не думаю, что вторая будет интереснее. Прощай!
– Завтра, в шесть часов вечера, я буду ждать тебя около памятника влюбленным, – на одном дыхании выпалил Жупанов.
– Это еще зачем?
– Я назначаю тебе свидание и надеюсь, что ты придешь. Ты придешь?
– Не знаю. Если мне захочется, чтобы кто-то испортил мне настроение, то ты будешь в этом списке первым, – сказала я и вошла в подъезд. Поднялась на второй этаж и посмотрела в окно. Аспирант все еще стоял у подъезда, словно ждал, что я вернусь. Разумеется, я не собиралась бежать за ним вдогонку, а чуть погодя, когда он скрылся из виду, отправилась к Алине, жившей в соседнем доме.
Нечаева с интересом выслушала рассказ о моих «любовных» достижениях, но от комментариев воздержалась. Она положила на стол кипу каких-то бумаг и деловым тоном сказала:
– Полина, есть одна очень интересная тема. Ты что-нибудь слышала о нанотехнологиях?
– Слышала, – я вспомнила о мужских трусах, изготовленных по этой технологии и повышающих потенцию.
– Так, значит, мне перебежали дорожку. Я две недели пыталась до тебя достучаться, а ты сразу же отводила разговор в сторону! При Ольге я не стала говорить о нанотоварах, ей сейчас не до этого. Собралась было ввести тебя в курс дела, но оказалось, что тебя уже просветили на этот счет. Скажи, ты уже получила индивидуальный номер покупателя? – Алина явно забыла, что сама мне о трусах рассказала, и решила, что я поддалась на чьи-то чужие уговоры.
– Нет, и даже не собираюсь.
– Значит, с тобой неправильно разговаривали, и у меня все же есть шанс приобщить тебя к этому бизнесу, – обрадовалась Нечаева.
– Ты хочешь, чтобы я торговала трусами с этими, как их там… вспомнила – биофотонами?
– Почему только трусами? Ассортимент нанотоваров достаточно широк. Лично я уже вовсю пользуюсь насадкой для душа с нанорудой и пью исключительно из наностакана.
– И как эффект?
– Сногсшибательный, – призналась Алина.
– В чем же он проявляется?
– Вода в наностакане уже через десять минут становится «живой». Если пить такую воду каждый день, то можно избавиться от многих хронических заболеваний и даже похудеть. Я уже два килограмма двести граммов сбросила. А нанодуш способствует омоложению кожи, – Нечаева погладила себя по щеке, – и еще он заряжает энергией. Я горы способна свернуть!
– А меня и обыкновенный душ заряжает энергией.
– Поля, все познается в сравнении. Купи насадку с нанорудой, прими душ, и поймешь, в чем разница.
– Не куплю.
– Ладно, жадина! – сказала Алинка, заговорщически улыбнувшись. – Думаешь, зачем я тебе это все рассказываю?
– Чтобы вовлечь меня в свой сетевой маркетинг – или как покупателя, или как продавца.
– Я бы от этого, конечно, не отказалась, но, вижу, ты не настроена поддержать меня на этом поприще. Ничего, я на тебя, Полина, не обижаюсь. Напротив, хочу тебе помочь с Жупановыми.
– Каким же образом, интересно?
– Шурик, если я не ошибаюсь, физик, так?
– Да, медички в «Приват-меде» так говорили, – сказала я и поняла, к чему клонит Алина. – А ты права, наверное, нанотехнологии должны его заинтересовать… Будет о чем поговорить на первом свидании. Разговор на эту тему определенно придаст нашей завтрашней встрече налет романтики.
– Не язви, а лучше слушай меня внимательно, если сама практическую выгоду не видишь. Физик-аспирант должен понимать, какую практическую пользу приносят нанотехнологии! Конечно, я не надеюсь, что Шурик сам будет заниматься распространением этой продукции, но он может рассказать о ней своим родителям. Представляешь, Полина, как было бы здорово сделать в «Приват-меде» точку по реализации нанотоваров! – Алина уставилась в потолок, наверное, мысленно калькулировала будущие прибыли.