Печали веселой семейки

Глава 3

Я всегда прибегаю к помощи гадальных костей, когда расследование заходит в тупик или когда надо быстро принять важное решение. Вот тогда они мне здорово помогают. Могу рассказать сотни случаев, когда без них было не обойтись. И ни разу они меня не подвели.

Мысленно я спросила себя, как мне действовать дальше, в каком направлении осуществлять поиск следов преступления, и бросила «косточки». Они тут же раскатились по столу, а я мысленно сконцентрировалась на интересующем меня вопросе. «Кости» остановились, показав мне интересное сочетание чисел: 16+26+7. До сих пор оно мне попадалось не часто. Числа означали, что, во-первых, я преследую недостойную цель, во-вторых, я должна выбрать правильный стиль общения, а в-третьих, мне следует соблюдать не только свои интересы, но и интересы партнера. В общем-то, могло показаться, что ответ слишком туманный для того, чтобы гаданием можно было руководствоваться в расследовании, но уж поверьте мне: по делу Каминского, за которое я взялась, мои верные помощники рассказали мне все, что я хотела знать на сегодняшний день.

Я преследую недостойную цель? Вероятно, это относится к недалекому прошлому: разве я не преследовала не очень достойную цель, стремясь поймать с поличным Эмму Эдуардовну и насладиться полным превосходством над ней? Я готова честно признать, что больше всего мне хотелось отплатить ей за то, что она воспользовалась мной как прикрытием для своего черного дела. Но птичка упорхнула с зелеными купюрами в клюве, а мне приходится начинать новое дело, которое куда как сложнее предыдущего, оказавшегося, в общем-то, даже и не настоящим делом, а так, мелкой разборкой на семейном фронте. Конечно, решались проблемы взаимоотношений супругов нестандартно, но, если поразмыслить, такое – ну, не такое, а подобное – случается сплошь и рядом. Разница только в денежной сумме, которую муж оставляет жене, да разве еще в том, что в большинстве случаев обычный «разъезд» – пока еще не развод – супругов все-таки не обставляют как ограбление, а разбираются по-простому, на житейском уровне.

Да, я преследовала недостойную, в общем-то, цель, копалась в чужом грязном белье. Но что поделаешь? Моя работа такая, что приходится этим заниматься чуть ли не каждый день.

Стоп! А может быть – и даже вероятнее всего! – преследовать недостойную цель – это снова напасть на след Эммы Эдуардовны? Ну да, как же я сразу не додумалась! Можно ли назвать дамочку достойной целью? В свете поступков, которые она совершила за последнее время, – нет. Но кто знает, не унесла ли она с собой и важные бумаги? Вдруг она не столь глупа, как считает муж… Что, если она завладела секретом сейфа, открыла его, унесла документы и хочет теперь продать их конкурентам собственного мужа… А почему бы и нет? К мужу она уже давно не испытывает никаких чувств, а начать новую райскую жизнь с молодым и красивым парнем, – может, предел ее мечтаний? А деньги на эту райскую жизнь ох как нужны! Во всяком случае, проверить мои подозрения стоит.

Теперь насчет стиля общения. Может быть, «косточки» опять намекают на Эмму Эдуардовну? Что, если окажется, что надо выбрать с ней другой тон, и тогда удастся вытянуть из нее побольше полезной информации? Или это намек на серебристую «Нексию», которая преследовала меня сегодня, и по отношению к тем, кто ее послал выследить или убрать меня, мне надо выработать стиль общения? Что-то вроде «око за око», например… И мне в свою очередь надо показать себя, чтобы они поняли, с кем имеют дело. Кстати, интересно, связана «Нексия» с Воблой или нет? Это тоже надо проверить.

Кстати, о «Нексии»… Не смущаясь поздним временем суток, я с помощью своих друзей из милиции обзвонила все близлежащие к месту происшествия пункты ГИБДД и автосервиса – машина-то была повреждена. Но поиски ничего не дали: серебристой «Нексии» и след простыл.

И третье: преследовать не только свои интересы, но и интересы партнера. Ну, если это намек на Каминского, так я и без того преследую его интересы. Хотя стоп, то, что я разыщу его жену, пожалуй, идет вразрез с его интересами. Значит, в этой ситуации мне придется как можно аккуратнее лавировать между супругами Каминскими. Так, чтобы узнать все, что я хочу, но в то же время оставить отношения между ними на той же стадии, на которой они были совсем недавно. И даже сообщить Эмме Эдуардовне, что ее супруг собирается с ней разводиться и у него есть веский повод – ограбление, которое совершила она. Надеюсь, тогда она расскажет мне больше, чем в нашу первую с ней встречу.

Решено, буду искать Воблу. Только где? Куда она могла скрыться вместе со своим Андреем? Ну, конечно! Я бросилась к своей сумочке и вытащила ту самую кассету, на которой было записано то, что творилось в спальне Эммы Эдуардовны. Я ведь прослушала не все – нечаянно задремала, а проснулась, когда любовники уже занялись сексом. Наверняка они о чем-то разговаривали до того, как я проснулась!

Я вставила кассету в магнитофон. Послышалось неясное бормотание – Вобла разговаривала по телефону с подругой. Ага, вот оно: этого я не слышала. В спальне слышался шорох, как будто там вынимали из шкафа и складывали вещи, затем последовал треск закрываемой «молнии». Та-ак, Вобла собирает чемоданы. А потом я явственно услышала шум шагов – это в спальню вошел Андрей. Никогда себе не прощу, что прозевала их разговор!

– Как дела, дорогая? – произнес голос Андрея.

– Все в порядке, я уже собираю вещи. Мы будем действовать, как договорились?

– Конечно, купим билеты на вокзале и сядем в поезд. Твой муж наверняка подумает, что мы полетим самолетом, а мы приедем в Москву незаметно. Есть у меня в Москве один хороший друг, поживем у него, а потом, когда все уляжется… Впрочем, мы это с тобой уже не раз обсуждали.

– А потом начнем новую жизнь! – восторженно заключила Вобла. – Вдвоем под пальмами!

Слушать дальше не было смысла, поскольку начались те самые упражнения на кровати, от звуков которых я и проснулась.

Теперь все встало на свои места: Каминский, как он мне сам сказал, возвратился из деловой поездки раньше, чем предполагали Андрей с Воблой, и, наверное, позвонил супруге, предупреждая о своем возвращении. Любовнички вынуждены были действовать порасторопнее. Осталось только уточнить, сели ли они в поезд до Москвы и прибыли ли туда.

Частных детективов у нас, к сожалению, не очень жалуют, но у меня много хороших знакомых в милиции. Взять хотя бы того же Кирю, Владимира Сергеевича Кирьянова то есть, подполковника милиции. Сколько дел мы распутали с ним совместными усилиями! Скажу вам по секрету, без ложной скромности, у Кири никогда не было бы по две звезды на погонах, если бы не моя светлая голова. Но надо отдать должное и ему: что касается добывания сведений, которые мне, лицу, в общем-то, неофициальному, не наделенному властными полномочиями, получить – все равно что достать луну с неба, то тут Киря просто незаменим. Он уже не раз доставал мне с неба луну.

Итак, я позвонила Кире и попросила его узнать, покупала ли Эмма Эдуардовна Каминская билеты на поезд Тарасов – Москва, и если да, то была ли она одна или ехала со спутником. Ответ я получила через пятнадцать минут: да, Эмма Эдуардовна купила билеты на поезд Тарасов – Москва, который отправился с тарасовского вокзала в шесть часов три минуты по московскому времени.

– И чуть не забыл, – ровным голосом добавил Киря, он вообще очень уравновешенный человек, и его трудно чем-нибудь смутить, – ехала она действительно не одна, с ней парень был – молодой, красивый, по документам Андрей Мурашов. Кассирша его запомнила, когда парочка предъявляла паспорта, чтобы купить билеты.

– Спасибо тебе большое, Киря! Ты настоящий друг, – с чувством произнесла я и тут же подумала еще об одном моменте, который неплохо выяснить сейчас же. – А знаешь, вот тебе еще один вопрос на засыпку. Сейчас десять вечера, поезд должен уже прибыть в Москву. Не мог бы ты узнать, доехали ли Каминская и Мурашов до Москвы? Узнаешь? Ответ будет самое большее через два часа? Не звони на мобильник, звони по городскому номеру, я сейчас дома. Спасибо, лапа моя! – я чмокнула трубку и положила ее на место.

Однако ответ на свой вопрос я получила куда раньше, чем думала.

– Ну и задачку ты мне задала, Танюха, – ровным голосом, как будто речь шла о самых что ни на есть обыденных вещах, проговорил Киря. – Похоже, что голубки твои до Москвы и не доехали. Я связался с тарасовским линейным отделом транспортной милиции, у меня там свои люди. Так они мне сказали, что до Москвы доехали только их вещи, а их самих и след простыл. Из Москвы уже насчет вещей прислали запрос: там чемодан, мобильник и документы на имя Эммы Эдуардовны Каминской. А саму ее с парнем последний раз, кажется, в Ртищеве видели. Знаешь, там большая остановка поезда, вагоны перецепляют… Короче, полчаса поезд стоит. Вот после той остановки они и исчезли. Ты что, очередное дело распутываешь? Чем еще помочь?

– Ой, Володька, втянули меня в такую историю! Но ты мне, наверное, сейчас больше не поможешь. Спасибо тебе, созвонимся. Что бы я без тебя делала! Ну, пока! – Я повесила трубку, исполненная глубокой признательности Кирьянову, который достал мне очередную луну с неба. Да еще какую – полную!

Дело все больше прояснялось. Сначала я, правда, подумала, что Вобла с Андреем заметают следы, но потом решила, что это они делают очень странно: оставляют вещи с документами, причем все принадлежит Вобле, а вещей Андрея нет вообще. Сам собою напрашивался только один вывод: красавец водитель, наверное, слинял с деньгами во время остановки в Ртищеве, а Воблу попросту кинул.

А что? Объяснение вполне правдоподобное, учитывая то, что со своей непрезентабельной внешностью, в которой больше половины всех прелестей было далеко не природного происхождения, Вобла вряд ли могла рассчитывать на глубокие и искренние чувства молодого красивого парня, который без труда бы покорил даже самую яркую девушку. Да что далеко ходить – взять хотя бы меня! Уж на что я стреляный воробей, да и то почти не устояла против его мужского обаяния. А где же тогда может быть Вобла? Скорее всего, раз не доехала до Москвы, она наверняка застряла в Ртищеве, и искать ее надо там. И сейчас же!

До вокзала Ртищево я на своей «девятке» добралась достаточно быстро. Выехала рано утром, почти ночью, и успела к тому времени, когда пошли первые электрички. Народу на вокзале было уже много. Я оглядывалась по сторонам, надеясь найти кого-нибудь, кто мог видеть вчера Воблу и Андрея.

Вот! Кажется, я обнаружила подходящую кандидатуру. Уж конечно, мальчишка, который продает сейчас у вокзального входа газеты, стоял на этом же месте и вчера. Очень надеюсь, что он запомнил Воблу, ведь даму с такими внешними данными, да еще и наверняка экстравагантно одетую и не по возрасту накрашенную, не заметить сложно. Я подошла к нему.

– Ах, эта? – буквально простонал мальчишка-газетчик, когда я задала ему свой вопрос. – Да она меня вчера задолбала! Пришел как раз поезд, шедший в Москву из Тарасова. Тут она и вышла – вся такая из себя, фу-ты ну-ты, пальто шикарное, золотища с килограмм на ней навешано, и давай у меня газеты-журналы разные покупать. Спрашивает меня: «А у тебя „Космополитен“ есть? А „Вог“… А „Элль“…» Я такие названия только слышал. Я чем торгую? Газетами всякими, а из журналов – сборники сканвордов с кроссвордами есть. Я ей и говорю: «Мадам, приобретите эти чудесные сканворды с призовым купоном! У вас есть шанс выиграть целых три тысячи рублей и скрасить свой досуг во время поездки». Тут она так на меня посмотрела, будто я пень с ушами или инопланетянин какой. Некультурным меня обозвала, необразованным, заявила, что любой мальчик моего возраста должен быть знаком с хорошей зарубежной периодикой и что три тысячи рублей она каждый день только на самые необходимые продукты тратит, так что сканворды ей не нужны. Пилила меня минут десять без передышки, еле от нее отвязался!

Мальчишка неожиданно ухмыльнулся:

– Зато потом я ее вечером видел! Вот смеху-то! Без пальто, грязная такая, потрепанная! Под каким только забором валялась? И утром на ней, оказывается, парик был, а настоящие волосы такие… будто на старой щетке! И орала как недорезанная, что-то вроде: «Люди, помогите, меня бросил любовник!» А еще, кажется: «Я супруга известного бизнесмена!» – Мальчишка снова ухмыльнулся. – Если она супруга бизнесмена, то я тогда побочный сын Жана-Клода Ван Дамма, стою здесь и газеты продаю. Кстати, ее потом менты заластали. Я как раз газеты складывал, видел. Наверное, решили, что она бомжиха, потому что видок у нее еще тот был.

– Слушай-ка, побочный сын Жана-Клода Ван Дамма, – задумчиво произнесла я, – а не скажешь ли ты мне, где здесь местный распределитель для бомжей?

Эмма Эдуардовна Каминская сидела в заплеванной, с решеткой на окошке комнатушке распределителя для бомжей и рассказывала мне все, что с ней приключилось. Гадальные кости оказались правы – с ней мне пришлось сменить свой стиль общения. Впрочем, это у меня получилось само собой, уж больно жалкий был вид у супруги бизнесмена: пальто отсутствовало, и она куталась в какое-то грязное рваное одеяло, волосы – настоящие волосы, я имею в виду, – и без того не блещущие красотой, были всклокочены, черный лак на ногтях облупился, на чулках красовалась огромнейшая «стрелка», половины пуговиц на жакете от кутюр не хватало, прежде белая блузка имела такой вид, будто ею мыли полы на вокзале. Довершали картину изуродованные туфли, имевшие в первозданном виде шпильки не менее десяти сантиметров – но одного из каблуков не было.

Отдаленное сходство госпожи Каминской с голливудской актрисой, имени которой я, впрочем, так и не вспомнила, закончилось вместе с исчезновением парика, зато сохранилось поразительное – прямо один к одному! – сходство Эммы Эдуардовны с любимой народом закуской под пиво. Да, теперь Вобла вызывала во мне только жалость. От неприязни не осталось и следа.

– Поезд остановился, – всхлипывая, рассказывала она, – объявили, что будет получасовая остановка, станут перецеплять вагоны или что-то в этом роде. Андрей и говорит мне: «Дорогая, ты не могла бы купить нам с тобой газет? Я бы и сам сходил, но у меня сильно болит голова! Я, пожалуй, посижу здесь!» Я и вышла. Возвращаюсь с газетами – и ни его самого, ни наших денег не нахожу! Представляете? – Вобла округлила глаза и трагически сжала руки. – Я сначала подумала, что он вышел куда-нибудь, а тут объявляют, что поезд будет стоять еще три минуты. Тут я выбежала из поезда, давай его искать… Искала-искала, а поезд тем временем уехал. И все мои документы, сумочка с деньгами на мелкие расходы, мобильный телефон, одежда. Один только костюм от Юдашкина сколько стоил! А годовой запас «Шанель № 5»! А нижнее белье от Кляйна! А туфли от…

– Простите, что перебиваю, – прервала я Воблины душевные излияния, – но скажите, пожалуйста, Андрей случайно не приобретал себе фальшивые документы на случай вашего с ним отъезда? Его действительно зовут Андрей Мурашов?

– Что? Да-да, Андрей Мурашов… А сумочка из настоящей крокодиловой кожи! А шейный платок от Валентино!

– Послушайте, – сказала я самым спокойным тоном, на который была способна, – ваши вещи, включая документы, мобильник, одежду и «Шанель № 5», благополучно доехали до Москвы. Мне это доподлинно известно из достоверных источников. Вам все непременно вернут. Только вот деньги на мелкие расходы, – я замялась, прекрасно представляя себе, чему в ее представлении может равняться «сумма на мелкие расходы», и хорошо зная аппетиты некоторых стражей порядка, – к сожалению, найти не удалось. Но ведь это не самое главное, правда? Главное, что костюм от Юдашкина и что там у вас еще, не помню, из крокодиловой кожи в том числе, короче, все остальное вам вернут. Точнее, не вам, а вашему мужу.

– О нет, только не ему! – истерически воскликнула Эмма Эдуардовна. – Он изверг, он никогда не вернет мне мои любимые вещи, он деспот и мещанин!

Разговор уходил не в самую интересную для меня сторону. Мне вовсе не хотелось встревать в выяснения отношений между супругами Каминскими.

– Может быть, вы расскажете мне, что с вами приключилось потом?

Что ж, она рассказала. Насколько я поняла, после того как поезд ушел, Вобла некоторое время бестолково бегала сначала по вокзалу. Потом Эмма Эдуардовна переключилась на славный город Ртищево, решив расширить зону поиска любовника и денег. Дело клонилось к вечеру. Тут-то она и заметила троих незнакомых мужчин несколько потертого вида.

– Скажите, пожалуйста, – обратилась она к ним с вопросом, который задавала уже, наверное, раз пятьдесят, – вы не видели здесь светловолосого молодого человека в кожаной куртке и джинсах, с серым кейсом?

Трое мужиков уставились на Эмму Эдуардовну со странным интересом.

– Гляди-ка, – удивленно сказал наконец один из них, – на дамочке брюликов с рыжевьем понавешено тыщ на десять рублев!

– Это бриллианты-то от Картье стоят десять тысяч рублей? – с достоинством парировала Эмма Эдуардовна, которая даже в такой сложной ситуации не могла отказать себе в удовольствии показать свое материальное превосходство над окружающими. – Вместо «рублей» скажите «долларов», вы, неотесанные мужланы!

У мужиков дружно отвисли челюсти. У одного из них, кажется, даже выпал изо рта замусленный «бычок», но он этого не заметил, не до того было. Перемигнувшись, мужики начали наступать, окружая Воблу со всех сторон.

– Они хотели меня изнасиловать, – кокетливо произнесла Вобла, стыдливо опустив глазки. – Я всегда умела нравиться мужчинам.

Сомневаюсь, что у нападающих действительно было такое намерение, но если оно и было, то тут же испарилось, когда один из мужиков достал карманный фонарик и нацелил луч на предполагаемую жертву.

– М-да-а, хороша красна девица, – заключил он. – Тебе бы, милая, сниматься в фильме «Мумия возвращается», без грима на главную роль подойдешь! Ну что, устроить тебе кинопробу? А ну, красавица писаная, скидай-ка пальто. Да побрякушки свои сними, не забудь. Пока добром просим. Пискнешь – хуже будет!

Вобла твердо решила сопротивляться, но, по ее же словам, «что может сделать одна беззащитная женщина против троих огромных, дурно пахнущих мужчин»? На самом же деле для беззащитной женщины она действовала достаточно решительно, – судя по беспорядку в одежде, отдать добром свое кровное имущество она наотрез отказалась. Началась свалка. Кому-то из нападающих Вобла успела прокусить руку, благо вставные зубы были высокого качества, кому-то нанесла тяжкие телесные повреждения, расцарапав ему всю морду ногтями, кто-то испуганно вскрикнул, потянув Воблу за волосы и стащив с ее головы парик. Наверное, подумал, что в пылу сражения ненароком снял со своей жертвы скальп. Но численный перевес был явно не на стороне Воблы. Мужики обобрали ее и оставили на поле брани.

Проплутав еще немного, Эмма Эдуардовна выбралась обратно на вокзал, а поскольку после потасовки вид у нее был совершенно непотребный, милиция приняла ее за личность без определенного места жительства, то есть попросту за бомжа. Так она оказалась в распределителе, где я ее и обнаружила.

Мне надо было выяснить у Эммы Эдуардовны еще несколько важных моментов. Я пообещала ей, что в случае помощи, оказанной следствию, то есть мне, на добровольных началах, я позабочусь о ней: доставлю обратно в Тарасов и сниму для нее номер в какой-нибудь гостинице, а там пусть Каминский сам решает, что с ней делать. Она с радостью согласилась на мои условия.

Потолковав с Эммой Эдуардовной, я без особого труда выяснила, что никаких документов в сейфе она не видела, не трогала и в руки не брала. Не было их и у Андрея, она точно знает. Они забрали только деньги. Что касается серебристой «Нексии», то тут Эмма Эдуардовна показала не только абсолютную непричастность к этому темному делу, но и полное незнание марок и моделей машин. Ну, разумеется! Любовник, хоть он и водитель по профессии, учил ее не тому, чем «шестерка» отличается от «девятки», а карбюратор от трамблера.

Стоило ли подозревать в чем-то, кроме кражи денег у доверчивой «подружки», Андрея? Вряд ли. По-моему, он вполне добился своей цели: завладел крупной суммой денег, которых ему надолго хватит. Если бы мне удалось установить точное время совершения кражи документов и если бы он в этот момент находился с Эммой Эдуардовной, тогда у Андрея было бы и железное алиби.

Приходилось признать: в своем расследовании я снова зашла в тупик.

Мне оставалось только, как подсказали гадальные кости, «соблюдать не только личные интересы, но и интересы партнера». Я посадила Эмму Эдуардовну в свою «девятку», и мы поехали в Тарасов. Я сняла для нее номер в относительно дешевой гостинице, сам факт чего Эмма Эдуардовна, кстати говоря, встретила в штыки. Наверное, она рассчитывала на то, что я поселю ее в номере «люкс» в «Словакии» – лучшей тарасовской гостинице.

Скажите, разве все это не означает, что я действовала в интересах своего партнера – Каминского? Я не сдала ему из рук в руки изрядно поднадоевшую ему жену, а просто позвонила ему и рассказала в общих чертах, что случилось. Пусть он сам с ней разбирается. Разве я не молодец?

Глава 4

Вернувшись в Тарасов, я снова стала размышлять над делом, которое поручил мне распутать Каминский. Одна линия расследования – та, которая связывалась с Эммой Эдуардовной и ее любовником, не привела ни к чему путному.

Оставалось проверить другие версии. И я достала на свет божий листочек, которым снабдил меня Каминский. Но длинный список конкурентов знаменитого бизнесмена я сократила до четырех подозреваемых, ведь для остальных украденные документы, касающиеся автомобильного бизнеса, просто не представляли никакого интереса.

На четверых подозреваемых мне за короткое время удалось накопать довольно солидный компромат – спасибо опять же друзьям из милиции! – из которого следовало, что под каждой фамилией мог скрываться преступник. Хотя, само собой, непосредственно возле сейфа действовал наемник заказчика, который или каким-то путем узнал секрет сейфа, или просто-напросто был хорошим специалистом в своем деле, вооруженным новейшей аппаратурой.

Итак, вот список основных подозреваемых, дополненный сведениями, так или иначе добытыми мной.

Номер один по списку подозреваемых – Вячеслав Иванович Терентьев, воротила автомобильного бизнеса. Обладает обширными связями как с отечественными, так и с зарубежными производителями автомобилей. Уже почти десять лет заметная фигура в этой сфере.

Мотивы преступления. Во-первых, самая обычная жестокая конкуренция между фигурами, занятыми в одной и той же области бизнеса, где двоим уже становится тесновато. Побеждает, как известно, сильнейший. Во-вторых, у Терентьева есть давнишний повод ненавидеть Каминского: несколько лет назад Каминский перешел дорожку Терентьеву, когда тот готовился к заключению выгодного договора и уже вложил в намечающееся дело немалые деньги. Денежные потери Терентьева были тогда очень велики. Об этом в свое время писали в газетах.

Я закурила и, прихлебывая горячий кофе, вновь стала изучать список.

Подозреваемый номер два – Инна Андреевна Кротова. Сия дама, в свете некоторых ее поступков, о которых я благодаря в первую очередь друзьям из милиции была неплохо осведомлена, обладала говорящей фамилией. Только не думайте, что корень в ней тот же, что и в слове «кроткий»! Этому слову нет места там, где человек человеку волк. Впрочем, в данном случае не волк, а крот. Имея свой собственный пока небольшой, но подающий большие надежды автомобильный бизнес, Инна Андреевна со свойственной всем женщинам хитростью предпочитала действовать исподтишка. Программой-максимум сей достопочтимой леди было полное единовластие в тарасовском автомобильном бизнесе. Пока же она только готовила почву для осуществления своих наполеоновских планов, раскапывая компромат на тарасовских бизнесменов, которые мешали ей как следует развернуться. Одной из главной кандидатур в списке ее предполагаемых жертв, конечно же, должен быть Каминский. Естественно, что завладеть секретными документами Каминского было бы для Кротовой нелишним.

Я закурила новую сигарету.

Подозреваемый номер три – Арам Тигранович Овсепян, уроженец солнечной Армении. Обосновавшись в Тарасове лет семь назад, он уже сумел неплохо развернуться. Ему принадлежит половина всех СТО по Тарасовской области.