Последний билет в рай

Павел отрицательно покачал головой:

– Знаете, Полина, не каждому это дано. Я имею в виду способность ответить ударом на удар, выбить зуб за выбитый зуб. А уж тем более убить человека! Был у меня один подзащитный, неплохой, в общем-то, парень, обвиняли его в заказном убийстве. А заказал он соседа по коммуналке, который периодически его избивал. Я спрашиваю моего подзащитного: сколько раз он вас избивал? Тот говорит: много, раз десять, может, и больше. Причем конкретно так избивал, до крови, до членовредительства. Выбил ему несколько зубов, один раз челюсть сломал… Я спрашиваю: а вы его хоть раз в ответ ударили? Тот посмотрел на меня испуганно и говорит: нет, мол, я его не бил. Не могу, говорит, поднять руку на человека. Я ему: да какой же это человек, если он позволяет себе избивать беззащитного? И как вы могли столько времени сносить эти побои и унижение? Дали бы хоть раз сдачи! А тот свое: не могу бить, и все! Терпел-терпел, потом взял да и заказал драчливого соседа какому-то алкашу…

– И что алкаш? – заинтересовался Ярцев.

– Согласился дать тому соседу бутылкой по башке в темном подъезде. За двадцать тысяч.

– Рублей? – уточнила я.

– Естественно. Для алкаша и этих денег было много.

– И что? – не вытерпел Ярцев.

– Убил. Нечаянно. Не хотел, говорит, совсем-то, хотел только башку ему разбить, отправить на пару недель на больничную койку, чтобы тот подумал о своем недостойном поведении. А тот тип, падая, еще и о ступеньки виском хорошо приложился… Но я не об этом. Я о том человеке, которого били, а он не мог дать сдачи.

– Ты думаешь, отец мальчика тоже такой… нерешительный?

– Думаю, да. Мне приходилось беседовать с ним. Я приходил к родителям погибшего мальчика домой. Мать не стала со мной говорить, не смогла. Накричала на меня, что я, такой-сякой, защищаю всякую сволочь, которую надо убивать без суда и следствия. Потом разрыдалась и убежала в другую комнату. А отец остался, хотя, я чувствовал, ему это далось непросто. Он сидел и тихо ненавидел меня. Прятал взгляд… Но, как человек интеллигентный, терпел. Даже на вопросы отвечал. Я, говорит, вас понимаю: вы свою работу выполняете. А голос такой сдавленный. И еще он, по-моему, рукой за сердце держался.

– Значит, отец мальчика не станет сам убивать Суруляка? – подытожила я.

– Вряд ли. Хотя… Разные бывают случаи. У меня еще один подзащитный был – такой тихоня! Доходяга-очкарик, лет девятнадцати. На вид больше четырнадцати ему никто не давал. Тощий – за шваброй не видно. А когда отчим начал избивать его мать, он схватил нож и нанес тому двадцать восемь ударов! Просто дуршлаг из его живота сделал! Вот вам и тихоня!

– Оправдали? – заинтересовался опять Ярцев. Ему, как профессионалу, все нужно было знать, он постоянно выискивал темы для статей.

– Условное дали. Хотя прокурор очень напирал, уверяя, что был точный расчет на убийство… Но я сумел доказать состояние аффекта.

– Молодец ты все-таки, Паша! – с некоторой неохотой выдавил из себя Ярцев. – А как насчет Обмылка?

Павел посмотрел на часы:

– У меня через десять минут встреча с клиентом, я, честно говоря, уже опаздываю. Давайте так: Полина, вот моя визитка, здесь телефоны… У Антона мои координаты есть. Созвонимся сегодня вечером и договоримся о встрече. Я, конечно, очень занятой человек, но ради такого дела сумею выкроить часок. Так как?

Я кивнула:

– Созвонимся.

Павел прыгнул в свою машину:

– Тогда до встречи!

Ультрамариновый «Фольксваген» рванул с места и через несколько секунд скрылся за углом.

– Мне тоже пора, – сказал Ярцев. – В редакции уже заждались меня. Да и материал надо готовить… Подбросишь?

Я отвезла Ярцева в редакцию в своей машине. Всю дорогу мы продолжали обсуждать сегодняшние события. Антон предлагал подкараулить Суруляка и ночью в подъезде дать ему по башке чем-нибудь тяжелым, типа бутылки или монтировки. Как тот алкаш – драчливого соседа… Или испырять ему весь живот ножом. Павел, мол, в случае чего, обеспечит нам условное, доказав состояние аффекта. Но я все эти предложения отвергла сразу. Ни дубасить Обмылка по голове, ни дырявить его ножом я не собиралась.

– Антон, пойми: Суруляк должен получить то, что он сделал сам. Как в «Старом Завете»: око за око, зуб за зуб… Если бы он треснул кого-то по башке, тогда и сам мог бы рассчитывать на то же самое.

– Я надеюсь, ты не собираешься простить ему?

– Ни за что! Принцип неотвратимости наказания – вот мой девиз! И ты это знаешь. Но Суруляк должен получить исключительно то, что он причинил.

– Полина, ты хочешь его… хм… изнасиловать?

– А почему бы нет?

Антон подозрительно покосился на меня.

– А потом выбросить с балкона?

– И именно с пятого этажа. Тогда это будет справедливо. Пусть испытает на себе все те «удовольствия», которые он доставил другим!

– Круто! Ну, Мисс, вам, конечно, виднее. Только ведь Суруляк насиловал маленького мальчика. По сравнению с ним…

– Его будут насиловать такие большие дяди, по сравнению с которыми он сам окажется маленьким мальчиком.

Антон с еще большим подозрением посмотрел на меня.

– А потом, значит, мы его того… с балкона?

– И именно с пятого этажа, не меньше! И во время полета пусть подумает о молодой девушке, которая проделала тот же путь. Если успеет…

– А что, это конкретно! Ты права: дубиной по башке для такого урода – это слишком просто и быстро. Бац – и лежишь себе в отключке! Ни страха, ни боли. А тут… Точно! Давай сделаем, как ты сказала. А я готов помочь всеми доступными мне силами.

У редакции я высадила Антона и отправилась к себе, в коттеджный поселок.

В поселке у нас прекрасный дом – большой, просторный, красивый, с камином в одной из гостиных и с русской печкой на кухне. Всего в доме три гостиных. Эти комнаты успела оформить моя мама. В память о тесноте нашей квартиры родители запланировали на первом этаже целых три гостиных: для своих гостей, для дедушкиных и для моих. Спальни располагались на втором этаже и считались личной территорией. Идея с гостиными казалось удачной, не надо было спорить и по поводу оформления комнат: для себя мама и папа выбрали модный тогда стиль кантри; дедушка предпочел роскошный рококо, я – лаконичный хай-тек. Зато теперь каждого гостя можно было принимать в наиболее желанной для него обстановке.

Ариши не было дома. Дед, должно быть, как всегда, тусовался где-нибудь у своих приятелей. Я переоделась в домашний халатик, включила кофеварку, микроволновку, поставила в нее на разогрев блинчики с мясом. Пирожные, съеденные в кафе, давно испарились из моего организма, и он настойчиво заявлял мне об этом.

Дед появился, когда я доедала последний блинчик. Он вошел в кухню и удивленно вскинул брови:

– Бонжур, Полетт! Приятно видеть, что у молодой девушки такой здоровый аппетит!

– Привет, дедуля. Тебе блинчики разогреть?

Впрочем, деда можно было не спрашивать. Он с удовольствием ел все, приготовленное мной. Главное, чтобы ему самому не приходилось стоять у плиты и работать ножом за разделочной доской.

Четырнадцать лет тому назад, когда мы с Аришей остались одни, осиротев по вине пьяного прокурора, сбившего на своей машине моих родителей, мы стали маленькой семьей. У деда была я, а у меня был дед, Аристарх Владиленович. Мы нежно любили друг друга, и каждый заботился о другом.

Та страшная ночь, когда погибли мои родители, осталась в моей памяти навсегда. Мои папа и мама строили загородный дом, устав от тесноты городской квартиры, где у них даже не было своей отдельной комнаты. Просторный двухэтажный коттедж был практически готов. Отделка и подведение коммуникаций завершены. Оставались формальности с продажей квартиры, и в коттедж можно было перебираться окончательно. Впрочем, в восторге от этого события были в основном родители и дед, я же переживала: все мои подруги оставались в городе…

Мы втроем возвращались домой. Папа высадил меня у нашего дома, а сам с мамой поехал в гараж, поставить машину. Я не успела войти в подъезд, и все произошло у меня на глазах. Машина развернулась и медленно поехала. Перед выездом со двора папа притормозил, дождался, пока загорелся зеленый глаз светофора, и стал аккуратно выруливать на главную дорогу. Дальше все произошло как в кошмарном сне. Мелькнувшая черной молнией машина, сильный удар, яркое пламя, темные силуэты на этом ослепительном фоне… Как я оказалась возле дороги, помню смутно. Стоять было трудно, хорошо, что позади меня оказались кирпичная стена дома. Я почти слилась с нею в темноте… Вокруг меня мечутся люди. Одна я стою. Я на грани обморока. Промчавшаяся черной стрелой машина главного прокурора города врезалась в папин автомобиль, выезжавший задом со двора, и отбросила ее к столбу. От сильного удара наша машина загорелась. Родители живьем сгорели у меня на глазах. Мне было четырнадцать лет…

Пока разогревались блинчики, Ариша вымыл руки, переоделся в домашний короткий халат и брюки и сел к столу с газетой.

– Дед, убирай свою периодику. Ужин почти готов.

– Да, ма шер, одну секунду, только посмотрю, какие в нашем городе последние новости…

– Я тебе и так скажу. Самая главная новость сегодняшнего дня: суд оправдал человека, подозреваемого в зверском убийстве пятилетнего мальчика. Помнишь, несколько месяцев тому назад газеты о нем писали?

– Что ты говоришь, ма шер?! Как это – оправдали?! Насколько я знаю, там все было ясно, как божий день. Я читал статью… И свидетельница, кажется, его опознала…

– Вот так – взяли и оправдали… Анализы показали, что «следы», обнаруженные на месте преступления, обвиняемому не принадлежат, а свидетельница «вдруг» засомневалась… Я сегодня была на том суде, вместе с Ярцевым. А что ты удивляешься, дед? Хочешь сказать, в нашей с тобой жизни не было подобной истории?

… Тогда прокурору удалось избежать наказания. В действиях его водителя, катавшего в тот вечер своего пьяного хозяина, состава преступления не нашли. Виновником происшествия признали моего папу. Экспертиза показала, что в его крови находился большой процент алкоголя, к тому же и главный прокурор, и его водитель в один голос утверждали, что мой отец на огромной скорости выехал на запрещающий сигнал светофора.

Дело замяли, но мы, как наследники виновников происшествия, должны были выплатить компенсацию за ремонт прокурорского автомобиля. Наследники – это мы с дедушкой. Мы продали квартиру и смогли расплатиться с убийцей. Оставшуюся сумму и все остальные весьма немалые семейные накопления дед дальновидно вложил в акции одной из самых прибыльных российских компаний. В то время этот поступок многим показался опрометчивым, сейчас же он приносил нам весьма неплохие дивиденды, я могла даже позволить себе не работать.

Тогда, четырнадцать лет тому назад, увидев нашу горящую машину, дед решил, что я тоже погибла вместе с мамой и папой. Для него было настоящим чудом – найти меня у стены дома, онемевшую, в шоковом состоянии. Дед взял заботу обо мне на себя. Он не просто заменил мне родителей. Он дал мне прекрасное образование: оплачивал учебу в элитной школе с углубленным изучением иностранных языков. Потом я поступила в вуз, только что открывшийся в городе, причем на самый престижный факультет.

После института я какое-то время работала на кирпичном заводе «Красный Октябрь» юрисконсультом, пока не поняла, что сидеть каждый день с восьми до пяти в четырех стенах и делать одну и ту же монотонную работу, подчиняться начальству и выполнять его требования – все это не для меня. Проблем с деньгами у нас, в общем-то, не было. Акции приносили нам весьма неплохие дивиденды, составляя львиную долю наших доходов. С завода я уволилась.

К тому времени я сумела отомстить прокурору, причем так виртуозно, что сама осталась как бы ни при чем. Конечно, свою месть я осуществила не в одиночку, мне помогали мои друзья: мой дед, подруга Алина Нечаева и хороший друг моего отца, полковник ФСБ Курбатов Сергей Дмитриевич. И хотя я не сомневалась в умении этих людей держать язык за зубами, по городу поползли слухи, что кара настигла прокурора не сама по себе. Если это и была воля провидения, то ему явно кто-то посодействовал.

С тех пор моим занятием стало помогать людям, попавшим в такую же ситуацию, как и мы с Аришей четырнадцать лет назад. Если правоохранительные органы не имели возможности или желания помочь им, за дело бралась я. Надо сказать, что интересовали меня только серьезные дела. Такие бытовые неурядицы, как семейные скандалы, разводы или измены супругов, я отметала напрочь. Нечего размениваться по мелочам. Я, как говорят заядлые картежники, «играла по-крупному».

Мой дед по вечерам пропадал в казино. Надо сказать, что он – заядлый и весьма виртуозный карточный игрок, интриган и ворчун. Наверное, отчасти я пошла в него, потому что по своей натуре я тоже люблю интриги, вот только не ворчу, а картам предпочитаю игру на саксофоне.

– …Хочешь сказать, в нашей с тобой жизни не было подобной истории?

Ариша вздохнул и отложил газету:

– Неужели его все-таки оправдали? И чем сие аргументировали? Анализами?

– Дед, ты знаешь такого адвоката – Павла Аржанова?

– Гм… Слышал. Говорят, молодой, но подает большие надежды.

– Вот он и постарался. Оправдал обвиняемого, что называется, вчистую. Правда, с ним трудно было бы не согласиться: улик и свидетелей преступления нет. Мне сегодня посчастливилось познакомиться с этим самым Аржановым.

И я рассказала деду, как проходил сегодняшний процесс в суде, как потом Ярцев познакомил нас с Павлом в кафе, как мы узнали о гибели матери мальчика и как Павел дал клятву расправиться со своим подзащитным самолично.

– Полетт, в первый раз слышу, чтобы адвокат давал клятву убить человека!

– Не человека, дед, а преступника. Что называется, почувствуйте разницу. И потом, он ведь наверняка знает о том, что Суруляк виновен: тот сам ему признался… А то, что преступление не удалось доказать… Это говорит только об одном: следственный аппарат работает из рук вон плохо. Анализы подменили, свидетельницу подкупили… Тебе не кажется, что все это очень похоже на нашу историю, случившуюся четырнадцать лет тому назад?

Ариша пожевал губами, покачал головой, поерзал на стуле.

– И ты, конечно же, решила во все это ввязаться?

– А почему бы нет? Дедуль, я сейчас все равно скучаю без дела. А тут… Помогу людям отомстить за смерть их близких.

– Но они тебя об этом не просили!

– Дедуль, на этот раз я всего лишь помогу Павлу, это он дал клятву лично расправиться с насильником и убийцей.

– Полетт, ты забываешь, что у этого Су… как его?.. Слизняка, короче, брат – небедный человек. Он может вступиться за своего родственничка.

– И что? Дедуль, не переживай: мне такое не впервой…

Надо сказать, что робингудство было единственным моим занятием, которое заставляло меня выходить из дома. Если бы не это, я так и не вылезала бы из кресла перед камином. И Алина, с которой мы дружим до сих пор, совсем бы запилила меня.

Павел позвонил почти в девять часов:

– Полина, я только что освободился. Предлагаю встретиться… Где бы вы хотели?

Вставать с дивана и выходить из дома в такое позднее время мне совсем не улыбалось. Но встретиться и поговорить с адвокатом было просто необходимо.

– Павел, а вы могли бы подъехать ко мне? – спросила я.

– Куда?

– В коттеджный поселок.

Он на мгновение задумался, потом уточнил номер нашего дома и попросил ждать его минут через двадцать.

Когда у ворот притормозил ультрамариновый «Фольксваген», дед пошел открывать вместе со мной. Он, конечно же, подслушал мой разговор по телефону и понял, что я жду в гости молодого человека.

Павел перешагнул порог нашего дома и, увидев Аришу, поздоровался с ним за руку. Мне пришлось представить их друг другу.

– Может, чай? – спросила я Павла. – Или кофе?

– Или.

– Тогда пройдемте на кухню.

Услышав такое, Ариша, извинившись, с самым довольным видом удалился в свою комнату. Он давно мечтал выдать меня замуж и нянчить правнуков, и появление в доме молодого мужчины расценил по-своему.

Я усадила адвоката за стол и включила кофеварку. Достав из буфета пачку печенья, посетовала на себя за то, что не купила по дороге домой чего-нибудь вкусненького на десерт. Но неожиданно Павел вынул из своего пакета коробку конфет и тем самым спас положение. Я поблагодарила его, а он тут же вскрыл упаковку и придвинул коробку ко мне.

– Полина, я надеюсь, вы не передумали… помните, о чем мы с вами говорили сегодня днем в кафе?

Он с некоторой опаской оглянулся на дверь.

– Павел, в этом доме вы можете смело говорить о чем угодно. Мой дед никогда не подслушивает, а если случайно и услышит о чем-то, то, уверяю вас, тут же и забудет.

Адвокат кивнул:

– Хорошо. Так вот. Я, как вы помните, поклялся убить этого урода… И я не собираюсь отказываться от своих намерений! И если вы, Полина, поможете мне…

– Разумеется, помогу. И в связи с этим, Павел, у меня к вам вопрос: что представляет собой семья мальчика? Все-таки вы бывали в том доме и наверняка составили свое мнение.

– Да, мне пришлось побывать у них пару раз. Хотя каждый раз я приходил с тяжелым сердцем. Поверьте, мне самому было до жути противно защищать Суруляка, а уж после того, как он мне во всем признался!.. Я видел в доме пострадавших фотографии убитого мальчика – и на стене, и на столе, и в серванте – почти повсюду. Похоже, его очень любили и родители, и его счастливая бабушка… Тогда счастливая. – Павел тяжело вздохнул.

– Как его звали?

– Артемкой, как и моего сына… А вы знаете, он был маленького роста, наверное, в маму пошел. Если вы видели на суде его мать, то заметили, что она очень миниатюрная. Так вот, и Артемка был маленьким, на пять лет он совсем не выглядел. Во дворе все звали его «Киндер-сюрприз». Он был не по годам смышленым и забавным. Бабушка рассказывала, что мальчика все очень любили. Я имею в виду их соседей по дому.

– Почему же родители отпускали ребенка одного во двор?

– Один он гулять начал незадолго до того, как… все случилось. До этого ходил только с мамой или бабушкой. Но, говорят, уж очень он был самостоятельным и, главное, послушным. Вовремя возвращался, со двора никуда не выходил, играл только со своими ребятами. Вот бабушка и начала потихоньку отпускать его одного. Говорит, она зато часто поглядывала в окно – у них квартира на втором этаже, окна выходят на детскую площадку. И всегда ребенок был на виду.

– Что же она не предупредила внука, что уходить с чужими опасно? – продолжала сетовать я, разливая кофе по чашкам. – Сейчас такое время! Это главное правило, которому родители просто обязаны научить свое чадо.

– Не поверите, Полина, – научила! Клянется-божится, что каждый раз, провожая внука гулять, напоминала ему об этом. И он всегда уверял, что никуда не пойдет, будет с мальчишками строить крепость во дворе. Что еще удивительно: на лавочке возле подъездов всегда сидят какие-нибудь бабушки, следят за своими внучатами. Собственно, поэтому мальчика и отпускали одного, знали, что он на виду у соседок. А в тот день, как нарочно, и бабушек не было!

– Как же удалось Обмылку увести мальчика? Что он ему напел?

– Этот гад оказался хитрым! Артемка, помня наставления родителей, сначала отказался с ним пойти, на всякие там жвачки-сосачки не купился. И тогда Суруляк сказал, что рядом, буквально в соседнем дворе, на свалку выбросили ящики и доски. Это, мол, пойдет для строительства их крепости. Мальчик, глупыш, так обрадовался: у них как раз стройматериала не хватало. Суруляк, когда рассказывал мне об этом, довольно потирал руки и ухмылялся: вот какой, мол, я сообразительный!

– Сволочь! – невольно вырвалось у меня.

Павел кивнул:

– Еще какая! Как я тогда удержался и не врезал ему – не знаю! И, между прочим, я следователю намекал… да что там – намекал, прямо говорил, и не раз, что доказательная база у них слабая. Поработайте, говорю, как следует. А он: а что, мол, я могу сделать? Все, что можно было нарыть, мы нарыли. Еще и удивлялся: а ты, говорит, с чего это так печешься о доказательствах? Тебе же только на руку, что их мало. Идиот!.. Так что мы будем делать с этим уродом, Полина?

– Мне для начала надо все хорошенько обдумать. Браться за дело с налета – не мой метод. Я должна владеть всей информацией, которая может помочь нам раздавить эту гадину.

– В этом у вас недостатка не будет. Я имел доступ к материалам и знаю все, что нам необходимо.

– В таком случае можете мне назвать фамилию эксперта, делавшего анализ крови?

– Чепуров И.Д. Так в заключении было написано.

– Чепуров, Чепуров… Что-то знакомое. Где-то я сегодня эту фамилию уже слышала…

Я задумалась на минуту и вскоре вспомнила:

– Ну, как же! Мы с Ярцевым в кафе разговаривали, после суда, и он рассказал, что сталкивался с Суруляком и раньше. Года четыре тому назад тот проходил по делу ограбления одного парня. Они тогда с подельником вдвоем его избили и грабанули. А Антон писал об этом. Точно! Он так и сказал: «Не было ведь доказано, что он лично избивал того парня, к тому же его подельник… кажется, Чепуров была его фамилия… Так вот, этот Чепуров почти все взял на себя».

– Полина, вы думаете, это не совпадение?

– А вот это предстоит проверить. И это я беру на себя. Конечно, все может быть, но я, честно говоря, в совпадения не верю.

Мы немного помолчали.

– Павел, а как бы вы расправились с вашим бывшим подзащитным?

– Я уже много раз думал об этом. Подкараулю Суруляка в подъезде и…

Адвокат перехватил мой укоризненный взгляд.

– Павел, и вы туда же! Ладно бы еще Антон! Журналист, почти писатель, романтик, творческая душа, тонкая натура. Потому он и хотел огреть мерзавца монтировкой по голове. И тоже, кстати, в подъезде. Но вы – адвокат! Вы должны мыслить рационально. Что вас всех в подъезды тянет? Ничего лучшего не можете придумать?

Я была несколько даже разочарована: не ожидала, что Павел мыслит так примитивно. Но он вовсе не обиделся:

– А чего же вы хотите, Полина? Многие преступления совершаются в подъездах и темных закоулках.

– Нет, я категорически против! Я и Антону говорила о том же: Суруляк должен получить то же самое, что он сделал мальчику. Поэтому ни подъездов, ни бутылок, ни монтировок – насилуем его и выбрасываем с балкона! С пятого этажа. Как говорится, простенько и со вкусом. Кстати, Павел, раз уж мы собираемся вместе устроить такое большое дело, предлагаю для начала перейти на «ты»: согласитесь, как-то нелепо «выкать» друг другу, когда речь идет о столь неординарных вещах.

Мой собеседник кивнул:

– Честно говоря, я и сам хотел предложить это вам… тебе, но стеснялся.

Когда поздно вечером Павел покидал наш дом, Ариша тоже вышел проводить его. Сделал вид, хитрец, что хочет подышать вечерним прохладным воздухом. Адвокат сел в свою машину и вырулил со двора. Я закрыла ворота и вернулась на крыльцо.

– Полетт, это можно расценивать как романтическое свидание двух молодых свободных людей, которые тянутся друг к другу?

– Это можно расценивать как деловую встречу двух молодых людей, объединенных задачей мести подонку, убившему мальчика.

– Полетт, ты хочешь сказать…

– Это адвокат Аржанов, защищавший насильника в суде. Завтра прочтешь подробности в газете.

– Нет, ну, это несерьезно! Полетт, ты разочаровала меня. А я-то, старый, так обрадовался! Думал, к тебе пришел в гости молодой человек…

– Дедуль, у него, между прочим, семья, сыну четыре года.

– Да, у него – семья! А у тебя?! Ты не думаешь, что тебе тоже пора, наконец, заиметь такого красавца со штампом в паспорте и нарожать от него детей?

Это было у Ариши чем-то вроде хобби: периодически напоминать мне о необходимости срочно выйти замуж и нарожать кучу ребятишек. У меня же с этим имелись некоторые проблемы. Нет, недостатка в ухажерах как таковых у меня не было, только никто из них не мог завоевать моей симпатии. Я так и отвечала всегда деду, а он сокрушался, что я слишком завысила планку, слишком уж требовательно отношусь к своему будущему избраннику. Я так не думала. Просто в нашем Горовске, по-моему, нет достойных молодых людей, здесь собрались в основном лишь какие-то мелкие и серые представители мужской половины рода человеческого.

– Дедуль, поздно уже, давай завтра поговорим. А то спать хочется…

– Так он женат?

– Да.

– Очень жаль. Такой красивый и интеллигентный молодой человек! И к тому же адвокат!.. Очень жаль…

Ариша еще некоторое время кряхтел и вздыхал, сидя ва кухне, а я тем временем поднялась к себе в комнату и начала готовиться ко сну.