Разорить не значит жениться

Я решила, что хватит мне уже просиживать кресло в номере, пора познакомиться с городом. Сев в машину и вбив в навигатор адрес дома, около которого произошел страховой случай с «БМВ», я выехала с парковки отеля.

Как следовало из протокола, Виталий Наседкин оставил на ночь приметную машину с аэрографией в виде орла на капоте во дворе дома на Сосновой улице. А утром он обнаружил, что машина обезображена черной краской. Как и полагается в таких случаях, Виталий вызвал участкового, и тот зафиксировал акт вандализма. Более того, нашелся свидетель, некий Караваев С.В., проживающий в том же доме, который видел злоумышленника, но описать его толком не смог. По данному факту была проведена проверка, которая ни к чему не привела. Уголовное дело не было возбуждено из-за недостаточности улик. Факт вандализма был, свидетель был, но улик не хватило. Что ж, мне предстояло их искать…

Минут через двадцать я была уже на месте, точнее, рядом с тем местом, где все происходило, потому что заехать во двор мне не удалось. И причина сего была самая банальная – закрытые на замок ворота.

Оставив свою машину на парковке около ближайшего продуктового магазина, я пошла в сторону интересующего меня двора. Это был спальный район курортного города, кругом одни похожие друг на друга пятиэтажки. Пешком отсюда до моря идти далеко, минут сорок, если не больше, но жилье тут наверняка дешевле. Так что и здесь скорее всего проживали курортники. Местные жители обычно лояльно относятся к приезжим, чтобы те возвращались сюда вновь и вновь и своим знакомым рекомендовали отдыхать именно здесь. И если бы чужая иномарка заняла место здешнего жителя, то вряд ли он стал бы «учить» его владельца уму-разуму, вооружившись баллончиком с краской. «Может, кто-то поступил так из ревности? – размышляла я, стоя у закрытых ворот. – Вдруг Наседкин у кого-то из местных увел девушку? Выходка, конечно, глупая, да и малорезультативная. Выместил свое зло, попортил крутую тачку соперника, а дальше-то что? Девушку таким поступком вряд ли вернешь». Я перебирала в уме различные мотивы и пришла к выводу, что это могло быть и хулиганство ради самого хулиганства. Не исключено, что так развлекался какой-нибудь подвыпивший приезжий, который сейчас уже далеко отсюда. Сидит он себе в каком-нибудь душном офисе, вспоминает свои черноморские приключения и даже мысли не допускает о том, что за все в этой жизни рано или поздно приходится платить.

Мне наконец повезло – у ворот остановилась «Калина» с самарскими номерами, и я вошла во двор, когда водитель открыл металлические ворота пультом. Камер видеонаблюдения я на доме не обнаружила, а вот машины с видеорегистраторами были. По горячим следам, возможно, удалось бы найти нужную запись. Но искал ли ее участковый? Скорее всего, он и не утруждал себя этим занятием.

Достав планшет, я нашла фотографию автомобиля, потерявшего в этом дворе свой презентабельный вид, и стала искать место, где именно он стоял. Особого труда мне это не составило, ориентиром служил фонарный столб, за которым рос старый раскидистый платан. Сейчас это место было свободно.

– Жилье ищите? – обратилась ко мне женщина лет шестидесяти пяти, стоявшая на балконе второго этажа. Я кивнула ей в знак приветствия, но она расценила мой жест как утвердительный ответ. – Так заходи ко мне, у меня комната есть свободная, с кондиционером. Беру недорого, могу готовить за отдельную плату.

Убрав планшет в сумку, я спросила:

– Какая у вас квартира?

– Двадцать шестая. Позвони в домофон, я открою.

Кто как, а я таких общительных бабушек очень люблю. Информацию от них можно черпать гигабайтами, правда, не вся она бывает полезной. Но нужные килобайты от бестолковых всегда можно отфильтровать.

Когда я поднялась на второй этаж, пенсионерка стояла в дверях, радушно распахнув передо мной дверь своей квартиры.

– Проходи! Вас сколько человек всего будет? – поинтересовалась она, когда я переступила через порог. – Я троих взрослых в комнате могу разместить, если четвертый ребенок, то ему кушеточку поставим… Вот сюда проходи. Комната светлая! Просторная!

– Вас как зовут? – спросила я, оставаясь в прихожей.

– Мария Николаевна.

– А меня Таня. Мария Николаевна, дело в том, что я…

– С парнем, что ли? – предположила хозяйка. – Можно и с парнем. Я не возражаю. Дело молодое…

– Мне совсем не нужно жилье. Я с вами, Мария Николаевна, поговорить хотела…

– О чем это? – насторожилась хозяйка квартиры.

– Понимаете, мой муж, кажется, подружку в вашем доме завел, – стала фантазировать я, выбрав наиболее любимую, по моим наблюдениям, бабушками тему. Но Марию Николаевну не захватила эта история. Она стала открывать замок, чтобы выпроводить меня за дверь. У меня было всего несколько секунд, чтобы ее заинтересовать. – А сколько вы берете за сутки проживания?

– Я посуточно комнату не сдаю, пять дней – это минимум, а то на стиральном порошке разоришься. – Пенсионерка одернула руку от замка, немного помолчала и после некоторой паузы сказала: – Полторы тысячи в сутки, такая у меня такса.

– Вы можете заработать эти деньги, если ответите на мои вопросы.

– Хорошо, пойдем на кухню, там поговорим. – Предприимчивая особа решила не упускать возможность заработать. – Садись и рассказывай, что там у тебя с мужем произошло. С кем он здесь шуры-муры развел?

Оказывается, мне удалось возбудить у этой пенсионерки не только меркантильный интерес, но и банальное женское любопытство. Сев за кухонный стол, я продолжила импровизировать:

– Я не знаю, но он именно здесь провел ту злополучную ночь…

– Не понимаю, о чем ты?

– Машину мою здесь испортили, краской изрисовали…

– Было такое, помню. Да как же не запомнить, когда это из ряда вон выходящий случай! У нас отродясь здесь подобного хулиганства не было. И мужа твоего тоже помню, интересный парень… По всему выходит, что он в ту ночь в двенадцатой квартире ночевал. Я его с вечера на том балконе видела. Думала, жилец… Так что же, выходит, он с Ксюшей, внучкой Шуры Богомольцевой, роман завел?

– Вероятно. Может, кто из ревности мою машину попортил?

– Не думаю, Ксюша ведь здесь и не живет, иногда приезжает на недельку-другую из Казани. Иногда ее подружки здесь останавливаются, а по большей части квартира пустая стоит. Шура два года назад умерла, и квартира ее внучке досталась. Она ее продать хотела, так покупателей не нашлось. До моря далековато, да и ремонт делать надо. – Она застыла в задумчивом молчании. – Нет, не думаю, что это из ревности. Не слышала я, чтобы кто-то из соседей на Ксюшу глаз положил. Да у нас тут и молодежи мало совсем, а если и есть, то семейные…

– А как фамилия у Ксюши? Она тоже Богомольцева?

– Если она замуж еще не выходила, то так и есть. Что же ты, Таня, отношения выяснять с ней будешь?

– Пока не знаю. Меня больше машина интересует. Кто ее теперь восстанавливать будет?

– А что же, полиция до сих пор никого не нашла? – удивилась местная жительница.

– В том-то и дело, что нет. Может, у вас здесь хулиганы какие-нибудь живут?

– Да говорю же тебе, у нас отродясь тут ничего подобного не было! Наоборот, в прошлом году отдыхающие по случайности оставили багажник открытым на ночь, так никто ничего не тронул. Зачем нам такой скандал? Уж если кто и мог такое с твоей машиной сотворить, то только сами отдыхающие. Народ всякий на море едет, мы всех привечаем… Жильцы иногда и напиваются до белой горячки, и дебоширят, и даже, уезжая, что-то с собой прихватывают. Твою машину наверняка кто-то из отдыхающих попортил.

– А двор у вас три недели назад закрывался?

– Да, нам еще осенью ворота установили. Только они часто открытыми настежь бывают. Опять же отдыхающие забывают или ленятся их запирать.

– А как дела обстоят с видеонаблюдением? Я камер не заметила, но, может, они скрыты хорошо?

– Нет у нас здесь камер. Мы на собрании жильцов проголосовали против наблюдения. Это – лишние траты.

– Понятно, – вздохнула я. – Похоже, я никого не найду, поэтому мне придется самой машину перекрашивать. Орла на капоте особенно жалко! Я за эту аэрографию такие деньги заплатила! На всем экономила… А сейчас у меня сбережений нет. Придется кредит брать на покраску и новую аэрографию…

– Вот что, Таня, тебе надо с Сидором поговорить. Он кого-то видел, – вспомнила хозяйка. – Кара важный такой ходил вокруг твоей машины, участковому рассказывал, как дело было…

– И как же?

– Так мне с балкона их разговор не слышно было. Но думаю я, что возвращался он ночью домой и что-то увидел. Сидор в ресторане поет, поэтому всегда посреди ночи, а то и под утро домой приходит. – Мария Николаевна взглянула на часы. – Шестой час уже. Сидор, должно быть, уже ушел на работу.

– А в каком ресторане его можно послушать?

– Я не знаю, как он называется. Но это где-то недалеко от морвокзала. Если захочешь, найдешь. Сидор один такой.

– Какой?

– С оперным голосом. Сидор Кара! Раньше его имя красовалось на афишах Сочинской филармонии, а теперь его аудитория – десять столиков в летнем ресторане.

– А что так?

– Да причина самая простая – водка. Сидор не пришел на концерт, потому что не смог выйти из запоя. Его за это уволили. А к нам он переехал после развода с женой.

Когда Мария Николаевна стала сплетничать насчет Сидора Караваева, я поняла, что она проболталась бы, если бы что-то знала об интересующем меня инциденте. Тратить дальше время на общение с ней не было никакого смысла.

– Вот вам, Мария Николаевна, за беспокойство. – Я положила на стол обещанные деньги. – Пойду искать Сидора.

– Удачи тебе, Таня! – Хозяйка проводила меня до двери.

Когда я вышла из подъезда, то увидела, что во дворе появилась красная «Шкода Фабия» с белой крышей. На фотографиях, сделанных представителем страховой компании «Астра-Юг», она тоже засветилась. Я подошла ближе, увидела видеорегистратор и ощутила непреодолимое желание пообщаться с владельцем этой «Шкоды». Почувствовав чей-то взгляд, я оглянулась и увидела Марию Николаевну, которая снова вышла на балкон. Я спросила у нее, в какой квартире проживает владелец «Шкоды», и она жестом показала мне, что под ней. Позвонив в домофон, я очень удивилась тому, что входная дверь открылась без всяких вопросов, и снова зашла в подъезд. Но вот когда я постучала в квартиру, мужской голос крикнул изнутри:

– Мы жилье не сдаем. Поднимитесь выше.

– Я к вам насчет «Шкоды», – сказала я.

– А что с ней не так? – уточнил пузатый мужичок, открыв дверь.

– Все так. Меня интересует одна запись с вашего видеорегистратора.

– Какая еще запись?

– Трехнедельной давности. – Я сознательно говорила так, будто на все сто процентов была уверена, что запись существует.

– Не по адресу вы, девушка, обращаетесь. Я всего неделю назад видеорегистратор установил.

– И наверное, после одного ночного происшествия? – попыталась я разговорить хозяина «Шкоды».

– Я, собственно, давно собирался. Не знаю, кто вы и почему тем случаем интересуетесь, но вам лучше к нашему участковому обратиться.

– Спасибо, так и сделаю. Извините за беспокойство.

– Всего доброго! – Мужчина закрыл дверь.

Похоже, Сидор Кара был единственным жителем этого дома, который обладал хоть какой-то информацией. Я не была любительницей оперного пения, но сегодня решила по-ужинать именно в том ресторане, в который он завлекал посетителей своим академическим вокалом.

Я шла по променаду вдоль тесно прижатых друг к другу ресторанов и кафе. Во многих был живой звук, голоса певцов порой перекликались настолько, что было даже невозможно понять, что именно каждый из них исполняет. Наверное, я направилась не в ту сторону от морвокзала, потому что, пройдя с полкилометра, я не нашла ресторана, в котором можно было услышать академический вокал. Или Караваев перепрофилировался с оперных партий на попсу?

Постояв на смотровой площадке и полюбовавшись морским закатом, я отправилась в обратном направлении. Когда здание морского вокзала осталось позади, до меня донеслось: «Ночной зефир струит эфир»… Тенор исполнял романс на стихи Пушкина. Я еще со школьных времен помнила это стихотворение. Несомненно, это пел Сидор Кара. Ресторан с вполне подходящим для такого музыкального сопровождения названием «Увертюра» располагался несколько в стороне от других подобных заведений, поэтому бывший оперный певец имел некоторые преимущества перед своими нынешними коллегами, уличными музыкантами. Его голос не перемешивался ни с чьими другими. Подойдя ближе, я не заметила ни одного свободного столика, можно сказать, был аншлаг.

Какой-то пожилой мужчина в белом костюме, сидящий за столиком в самом центре зала, стал зазывно махать мне рукой. И это притом, что он был не один, а со спутницей, которая сидела ко мне спиной. Она оглянулась и сделала скупой приветственный жест. Я не сразу узнала в этой уже немолодой паре своих соседей, с которыми сегодня успела познакомится. Его звали Евгением Александровичем, а ее – Александрой Евгеньевной. Или наоборот? Так или иначе, но эти люди теперь приглашали присоединиться к ним. Возможно, это была всего лишь дань вежливости, но я решила принять это предложение и подсела к ним за столик.

– Как хорошо, что я вас встретила, – сказала я без всякого лукавства. – Хотела поужинать именно в этом ресторане – мне хвалили его кухню. А мест – нет.

– Да, здесь неплохо готовят, – поддержал меня он, передавая папку с меню. – Я уже все выбрал.

– А я бы не сказала, что кухня здесь в моем вкусе, все слишком острое. Но вот артист… – Она взглянула на Сидора. – У него божественный голос!

– Сашенька, – Он назвал Ее по имени, и я поняла, что все-таки правильно запомнила, как зовут супругов, – ты несколько преувеличиваешь степень его таланта. Я слышал, что в последнем романсе он пару раз сфальшивил.

– Женечка, ты должен быть к нему снисходителен, на свежем воздухе петь очень сложно, особенно когда есть звуковые помехи. Этот молодой человек должен петь на большой сцене.

На мой взгляд, Караваеву было уже за сорок, но для дамы глубоко пенсионного возраста он, конечно же, был молодым человеком. Она не скрывала своей симпатии к нему, и Евгений Александрович, как мне показалось, ревновал свою супругу к Сидору Каре. Возможно, он и пригласил меня составить им компанию, чтобы вызвать ответную ревность супруги. Она возражать не стала, но вела себя со мной с заметной прохладцей.

Мы сделали заказ. До того как нам его принесли, Сидор Кара успел спеть еще два романса, а потом началось нечто интересное. За ближайшим к бару столиком, точнее, за двумя сдвинутыми столиками, сидела компания крепких сильно загорелых мужчин с татуировками. Один из них подошел к музыканту, сунул ему деньги в карман и сделал какой-то заказ. Нам не было слышно, какую именно песню он заказал, но то, что Кара стал отнекиваться и даже попытался возвратить свой гонорар, это было очевидно.

– Лепса! Лепса! Лепса! – стали кричать сотоварищи заказчика.

– Какое безобразие! – негромко возмутилась Александра Евгеньевна. – Женя, почему эти люди так себя ведут?

– Сашенька, они, наверное, здесь впервые и не слишком хорошо знают репертуар твоего любимчика.

Дав себя немного поуговаривать, Караваев стал петь одну из самых популярных песен Лепса, подражая его голосу. Пародист из него был никудышный, но подвыпившая публика, для которой он пел, пришла в полный восторг.

– А теперь Пугачеву! – крикнул с места тот же человек, что делал предыдущий заказ.

К сдвоенным столам подошел охранник и попросил сидящих за ним гостей вести себя потише.

– Давно бы так! – сказала Александра Евгеньевна, поглядывая в ту сторону. – Надеюсь, он попросил их уйти.

Наивная дама даже не могла предположить, что охранник не только не выдворит изрядно подвыпившую компанию из ресторана, а выступит в качестве посыльного. Он передал Каре деньги и сказал достаточно громко:

– Публика хочет что-нибудь из репертуара Пугачевой.

Кара подошел к музыкантам-инструменталистам, что-то обсудил с ними, затем вернулся к микрофону и запел.

– Какой еще балет! – возмутился один из сидящих за сдвоенным столом. – Я у Пугачевой такой песни не знаю. Мы за что ему бабки заплатили?

«Балет, балет, балет, несбыточный мой друг!» – пел Кара, причем очень похоже на первоисточник.

– Я обожаю эту песню. – Александра Евгеньевна отодвинула в сторону салат и уставилась завороженным взглядом на Сидора. – Впрочем, как и все песни на стихи Резника.

Заказчики освистали этот номер и даже потребовали у Кары вернуть им деньги, но к их столику подошел администратор с планшетом и что-то стал им показывать.

– Ладно, принимается! – согласился заказчик. – Водки нам еще принеси!

– Женечка, как ты думаешь, что он им показал? – спросила супруга Александра Евгеньевна.

– Понятия не имею, – развел тот руками.

– Наверное, нашел в интернете доказательства, что у Пугачевой есть такая песня, например, ее клип, – предположила я.

Заказы закончились, и Караваев вернулся к своему репертуару. Мне вдруг пришла в голову мысль, что за деньги он мог дать любые показания, например, изменить приметы злоумышленника. Конечно, я собиралась с ним поговорить, но не здесь и не сейчас.

Когда нам принесли счет, Евгений Александрович сказал, что оплатит его целиком, я не стала возражать и в качестве ответного шага предложила подвезти супругов до отеля.

– Вот это очень кстати, – заметила Александра Евгеньевна, – если бы вы, Татьяна, не были на машине, нам пришлось бы ловить такси. А где вы ее оставили?

– В двух кварталах отсюда. Ближе просто не подъедешь – пешеходная зона.

– Ничего, прогуляемся. – Евгений Александрович сначала помог жене встать из-за стола, потом мне.